Больше нет глаз
▷ Noire Antidote — No More Eyes
Не рекомендуется лицам младше 18 лет! ! Предупреждения ! : кровь, вырванные части тела, самоповреждение, нецензурная лексика, возможно OOC Персонажи: Акаши Сейджуро, Мибучи Рео, Маюзуми Чихиро, Котаро Хаяма, Эикичи Небуя
Торжественная линейка по окончанию баскетбольного матча между Ракузан и Сютоку подходит к концу. Команды пожимают друг другу руки, кланяются на прощание. Всё как обычно... Но...
Заветы, быть лучшим, непревзойдённым во всём, были нарушены.
Горький привкус поражения растекался по гортани, пищеводу, проникал в кровоток, заполоняя сосуды черной желчью. Как только в голове мелькали последние мгновения перед финальным сигналом таймера, в сердце отдавалось тупой пульсирующей болью, словно в него вонзали иглы, глубже протаскивая вглубь, и оставляли кровоточить...
Мысли хаотично бродили по его юной аловолосой голове, не оставляя место разумным предложениям. Единственное, что может помочь утолить эту боль — вырезать глазницы, как он и обещал своим сокомандникам.
Обещания должны быть сдержаны. Но где бы найти лезвие?..
Тем временем Ракузан уже вышли с главного зала, направляются к раздевалке. Хоть издалека кажется, что все общаются как обычно, весело, но приглядевшись по внимательнее, становится заметна едва уловимая печаль в глазах проигравших.
Акаши и Мибучи плетутся позади остальных ребят. Мибучи чувствует, как от Акаши веет чем-то нездоровым.
— Сейчик, ты как? Ты в порядке?.. — Мибучи тяжело даётся выговорить хоть слово, будто душа выпрыгнет из тела, если лишний раз потревожить Акаши.
— В по-олном. — Акаши приостанавливается, поднимает свой маниакальный взгляд на Мибучи. У л ы б а е т с я .
Мибучи столбенеет в немом ужасе. Взгляд Акаши такой же, как тогда, когда он посреди матча закинул мяч на свою сторону и дал перед всеми непрошенное обещание:
«...Я вырву свои глаза и отдам их вам...»
По спине Мибучи бегут мурашки. Ему бы не хотелось видеть их капитана безглазым.
— Эй, ты куда? — Мибучи видит, как Акаши сворачивает в сторону уборной.
— Мне нужно отлучиться ненадолго. Не жди, Рео...
Он произнёс его имя как-то глухо, с натянутой улыбкой, будто из последних сил пытался сдержаться от... чего?..
Мибучи чувствует себя неловко. Атмосфера вокруг Акаши становится всё чернее и отягощающей. Ему не сразу удаётся ответить.
— Х-хорошо... Тогда догоняй нас!
Акаши ничего не ответил, лишь завернул за угол. Идёт в уборную.
Акаши стоит перед зеркалом. Включает кран, ополаскивается водой. Как хорошо, что в туалете ни единой души. Можно выпустить свои самые беспокойные и навязчивые мысли наружу.
«Ты не достоин быть лучшим. Твоё место на обочине жизни».
Юноша выключает кран. С лица стекают капли воды. Внутри тела всё охладело. В конечностях такая слабость. Они ощущаются не своими, чужими, словно онемевшими. Если бы Акаши не опирался по бокам руками о раковину, то точно бы свалился на пол, настолько тело перестало слушаться своего хозяина.
«Отец точно не будет гордиться таким сыном, как ты. Своим поражением ты позоришь его фамилию».
А голова наоборот бурлит, кипит. Надоедливый голос только больше подливает масла в огонь его воспалившегося сознания, повторяя одно и то же:
«Просто покончи со всем, раз и навсегда. Вырежи себе глаза. Вырежи, вырежи их...»
С этим и правда нет смысла больше бороться, или он совсем потерял волю к победе?..
Акаши смотрит на себя в зеркало, сгорбившись и втянув голову в плечи так, как хищник, скалясь, готовится скоро напасть на чужака и вгрызться ему в глотку. Собственное отражение кажется ему опротивевшим.
Юноша резко прилегает корпусом, руками к зеркалу, насколько это позволяла раковина, упирающаяся ему в живот. Он в упор смотрит на самого себя, слегка касаясь кончиком носа своего отражения. Руки согнуты в локтях. Пальцы, раскрытые веером, медленно скользят по поверхности, будто пытаются соскребсти что-то незримое; сгибаются в фалангах, наподобие звериных когтей, отчего сухожилия на ладони прорезаются сквозь бледную кожу. Он точно мог бы расцарапать своё отражение, будь оно чувствительно к боли.
Акаши прислоняется лбом к зеркалу, смотрит на себя исподлобья, безумным и ненавистным взглядом, проводя ладонью вдоль зеркала по отражению.
«Твоё право на существование подтверждается победами. Проиграл — выбываешь из жизни».
С тех пор, как он впервые проиграл в сегодняшнем матче, в нём зрела червоточина, поглощающая его силы, его непоколебимость в праве называться лучшим. Его рассудок...
«Докажи, чего ты стоишь. Семья Акаши никогда не ударяет в грязь лицом».
С момента его рождения, в нём взращивали стремление к абсолютной победе, к бескомпромиссному превосходству. Жажда доминировать, быть на вершине пьедестала, низвергать всех осмелившихся покуситься на его безоговорочную правоту победителя стали для него не просто потребностью. Они стали частью его самого. Он есть воплощение победы, воплощение силы и власти, вершащая судьбы людей. Он рождён, чтобы побеждать.
Но сейчас ему так плохо, так тяжело дышать. Сердце колет и колет от осознания, что он допустил момент проигрыша. Допустил, допустил...
«Как ты мог позволить себе такую оплошность?..»
Юноша насупливается, почти скалится на самого себя. Червоточина достигла своего предела. Ей не хватает места, она желает разорвать его нутро, болезненно пульсируя, просится вырваться наружу... ей нужно прорезать путь наружу...
Акаши не заметил, как кто-то посторонний вошёл в туалет и застал его прильнувшего к зеркалу. И ему это не нравится. Абсолютно не нравится. Кто-то мешает ему побыть наедине со своими мыслями. Его это так бесит.
Акаши отрывается от зеркала, видит перед собой парня с формой Сютоку. Сютоку… не хватало ему видеть игрока команды противника и после матча.
— Выйди отсюда. Немедленно.
Последнее слово Акаши особенно выделил голосом, всем своим видом давая понять, что пареньку стоит поскорее покинуть помещение. Акаши испытующе смотрит, не моргая.
Парень мешкается, он будто оторопел и глядит на Акаши растерянным взглядом.
— Выйди. Я приказываю.
— Д-да, да-а! Простите!
Бедолага пулей вылетает из туалета. Акаши вновь остаётся один. Практически...
Перед тем, как его вынудили отринуть от зеркала, в голову Акаши прокралась одна замечательная идея.
«Давай, сделай это! Сделай, сделай это!»
Аловолосый возвращается в зеркалу, встаёт перед ним, пристально всматриваясь в глаза тому, другому Акаши, что по ту сторону зеркала. Причёска, рост и одежда точно такие же, как и у него, реального Акаши. Но тот остаётся для него не досягаемым. Другой Акаши лишь ехидно ухмыляется, глядит с вызовом в глазах, до тех пор, пока зеркальная поверхность не покрывается бороздящей паутиной от удара. Цельная картинка разбилась, кусочки зеркала разлетаются и падают на раковину, на пол.
Акаши не сразу убирает кулак с зеркала, дрожа, вкручивает её посильнее, раздирая кожу костяшек. Рука юноши полыхает и ноет, но он игнорирует эту боль.
«Эта боль не сравнима с той, какую я испытал сегодня впервые».
«Так сделай это, ну! Сделай! Сделай! Сделай!»
Акаши медленно убирает кулак с вмятины. Её центр запятнан кровью. Кулак не разжимается. Ощущение, словно пальцы, ногти врезались в самое мясо ладони. Он шарит больной рукой по раковине, присматривая лучший осколок. Находит нужный, что по длиннее и по тоньше, но в руку просто так не берётся. Несколько раз пытается, неуклюже: пальцы еле разгибаются. Тогда он наконец подключает здоровую руку, хватает в обе осколок. В нём отражается порозовевшее лицо Акаши, короткие взлохмаченные и немного засаленные волосы и возбуждённые адреналином глаза.
Пока Акаши отсутствовал, ребята из Ракузан переоделись, перевели дух от игры и вышли из раздевалки. Идут в сторону уборной, где капитан оставил их.
— Что-то долго Акаши возится в туалете, не находите? — Хаяма опускает взгляд вниз, выпячивая нижнюю губу.
— Ну, может случилось чего... — Мибучи отвечает и идёт понуро, не смотря на Хаяму. На лицо ниспадают тёмные прядки.
— Ха-ха, что может случиться в туалете? В очко засосёт?
— Небу-уя! Подбирай выражения! — Мибучи мгновенно преображается, слыша похабные слова из уст здоровяка.
— О-о, сестрёнка Рео забеспокоилась, ха-ха.
Кажется, самым расслабленным среди их компании выглядел именно Небуя. Идёт себе, сцепив руки за головой и не о чём не беспокоится.
— Ребята, смотрите.
— А-а? — Все ребята охают и обращают внимание, куда Маюзуми указывал им пальцем.
К ним идёт игрок из Сютоку. Маюзуми был уверен в этом, потому что парень, что шёл к ним, смотрел на них обеспокоенно и даже напуганно.
Ракузан тоже идут навстречу к нему, пока не сближаются и не останавливаются.
— Ребята, э-э...
— Что случилось? — начал Мибучи.
— Я в туалете видел, кажется, вашего капитана. Он выглядел таким жутким.
— Что ты имеешь ввиду? — спросил Хаяма.
— Э-э... Когда я вошёл, он стоял в облипку с зеркалом. У него точно всё в порядке? Как вы с ним вообще уживаетесь? — при последнем вопросе, лицо Сютоковца исказилось недоумевающей гримасой, смешанной со страхом.
— Нам лучше поспешить. Не нравится мне это... — Мибучи поспешил закончить диалог, чтобы поскорее пойти за Акаши.
Никто из ребят не видел, то, что видел Мибучи перед тем, как Акаши покинул их. Он чувствовал вину за то, что раньше ничего не рассказал парням о состоянии их капитана. Он верил, что это просто его особенная реакция на проигрыш.
Сколько Мибучи себя помнил, они никогда не проигрывали. Ракузан всегда знали наперёд свой исход: победа будет в их кармане, в этом нет сомнений. Но сегодня всё изменилось...
Если то обещание, данное на матче, и правда имеет вес, то скоро должно случиться нечто неминуемое...
Мибучи останавливается. Парни замечают и оборачиваются.
— Ребят, мне нужно кое-что вам сказать... По поводу Акаши...
Юноша смотрит на себя через отколотый кусок зеркала. Сжимает голыми руками. Зеркало жгёт, когда он сжимает его посильнее, впивается в кожу острой шероховатой кромкой.
Тело Акаши кричит: «Прекрати истязать меня, Остановись!» Но его хозяину всё равно на боль, на кровь, на разодранную кожу. Дальше — б о л ь ш е .
Акаши подносит осколок к левому глазу. Он так часто и поверхностно дышит, кажется, что ребра сжимают тиски. Его лихорадит, окатывает потом. Руки с трудом держатся спокойно на весу: то ли от нервов, то ли от слабости они дрожат. Почему-то в голове всё представлялось вполне лёгким и быстрым.
«Неужели слабо? Кому-то следует прикусить язык, прежде чем раскидываться громкими обещаниями».
— Заткнись!
Мнительное настроение Акаши сменяется возбуждённым и решительным. Одним махом, без лишний раздумий он вонзает осколок в глаз.
— А-а... ах, а-а-а...
Парень сгибается в пояснице, корчится, стонет и кряхтит, ковыряет в глазу «лезвием». Сразу же потекла кровь, стекая по щеке, шее, впитывается в материю спортивной ветровки, капает на пол хаотичными брызгами.
Невыносимо... Он топчется, переминается с ноги на ногу, чуть не теряя равновесие, словно это поможет поскорее вырезать глаз. И руки не слушаются, одеревенели совсем.
Он пытается поддеть глаз снизу и вытянуть его пальцами. Сердце бешено колотится, а в нетронутом глазу мутнеет, мелькают «мушки». Ещё чуть-чуть и Акаши точно упадёт без сознания...
Внутри что-то рвётся, будто ниточка обрывается.
Наконец, весь в крови, вспотевший, уставший, Акаши достаёт глаз, держит его пальцами здоровой руки. На него смотрит он сам — маленький белый шарик, по всей поверхности испещрённый красной сеточкой капилляров. Радужка алая, как и цвет его волос. Как и кровь, заполонившая всё вокруг...
«Это та-ак меня видят со стороны», — мысль промелькнула в его красной макушке, и он усмехается ей, устало, приподняв лишь один уголок губ.
«Ты сделал лишь полдела. Обещания нужно сдерживать до конца».
— Ребят, мне нужно кое-что вам сказать... По поводу Акаши...
Ракузан смотрят на Мибучи выжидающе, но тот до сих пор молчит. Небуя не выдерживает и выпаливает:
— Ну, чё молчишь, выкладывай!
— Ну-у... Помните, Сейчик в матче с Сютоку перед всеми дал обещание, что если мы проиграем, то он вырвет свои глаза... Ну, мне кажется, оно и есть...
— Что «есть»? Думаешь, он серьёзно пошёл выкалывать себе глаза? — со скепсисом спрашивает Небуя. Конечно, тот перфоманс произвёл на всех них неизгладимое впечатление. Они задавались вопросом о психической нестабильности своего капитана, но чтобы настолько далеко зайти... Неужели для Акаши поражение так губительно?..
— Может, лучше пойдём поскорее за Акаши? Чем быстрее, тем лучше, — предложил идею Маюзуми. Он выглядит довольно спокойным и хладнокровным.
— Да-а, пошли, — в один голос Ракузан согласились и побежали за Акаши.
Ребята у входа в мужской туалет. Хотят открыть дверь, но она сама распахивается, а из неё вылетают двое молодых человек, с испуганными лицами.
— Парни, не заходите! Там такое! А-а-а!
— Что?.. — спросил Хаяма, но парни уже далеко ускакали.
Ребята неспешно и с опаской заходят внутрь. Что-то подсказывало им, что произошло то, чего больше всего они опасаются увидеть. Сердце так бешено билось, что его биение отдавалась в ушах.
Хаяма заходит в туалет первым, за ним вереницей следуют товарищи.
— Акаши, ты здесь? Мы тебя зажда-а... А-А-А-А!!!
Светловолосый парень так дико закричал, что остальные дернулись от испуга. А кричать было от чего.
Акаши сидит на полу, опершись спиной о дверцу второй (если считать от входа) кабинки, на светлой поверхности которой выделяются размазанные красные следы ладоней. Голова поднята и немного наклонена в сторону выхода. На месте, где должны быть глаза, зияющие впадины, из которых когда-то текла кровь; она уже начала подсыхать, очерчивая бледные скулы тёмными дорожками. Бордовые пятна окрасили белую ветровку, штаны, руки. Руки сжаты, держат что-то внутри. Под светом потолочный лампы блестят тёмно-вишнёвые, почти чёрные, лужи и одиночно разбрызганные капли. Кое-где кровь покрывает напольную плитку тоненькой плёночкой, окрашивая в грязно-оранжевый цвет. Некоторые лужи не смогли остаться нетронутыми, их размазали по плитке, запачкав пол и стену. На полу, помимо крови, хоть и не много, валяются осколки зеркала. Больше их у раковины, возле крана, лежат крупными и маленькими кусками. На самом зеркале, в местах недостающих частей выходит черная пустота. Кровавые следы есть и на бортике раковины, будто за него держались, но рука соскользнула, и отпечаток смазался.
Такая картина подкашивает ноги Хаямы, больно ударяя по его самочувствию. Он ощущает, как к горлу подступает тошнота; хватается ладонью за рот и из последних сил сдерживается, пока не врывается в первую кабинку от входа. Его вырывает.
— Что, блядь, тут происходит?..
Небуя и остальные ребята вошли внутрь и увидели то же, что и Хаяма. Все в шоке. Никто ничего не решается предпринять, стоят остолбенело. В воздухе витает насыщенный запах крови, кружащий голову. Но всё же кому-то удаётся побороть оцепенение.
— Я, я... побегу, попрошу вызвать скорую...
Маюзуми выбежал незаметно за двери, скрывшись в коридоре.
Хаяме стало лучше, но чувство слабости и шока до сих пор не покидает его молодое тело. Он выходит из кабинки, стараясь не смотреть на «кровавую картину».
Мибучи подходит ближе к Акаши. Смотрит на него, склонив голову, с жалостью и непониманием.
— Сей... чик?.. — парню тяжело даются слова, на большее его не хватило. Лицо выражало муку, будто он ощущал боль Акаши, как свою.
А Акаши уже привстал, щупает кулачками пол, садится, подогнав голени под себя. Хоть он и не видит, куда смотрит, но подымает голову на Мибучи.
— Рео... я же сказал, не ждать меня, а вы всё равно пришли? — Акаши мягко улыбается.
— Да как же ина… — Мибучи не заканчивает, его резко прерывает Небуя.
— Мы пришли за тобой, грёбанный ублюдок, а ты что натворил? — Небуя почти кидается на их капитана, но Мибучи мешает ему, преграждая собой путь. Он был по настоящему разъярён и взбешен неожиданной выходкой Сейджуро.
— Я ценю вашу преданность, но сейчас вам стоит послушать меня... — тон голоса Акаши такой спокойный и мягкий, что контрастирует с обстановкой, которую он устроил вокруг себя.
— Слушать тебя ещё, ты, ебанный псих! — Небуя не унимался. Уже и Хаяма отгораживает громилу подальше.
— И что ты хочешь сказать?.. — Мибучи охватили отчаяние и безнадёга. Он смотрит на Акаши, но в ответ его прожигают две черные дыры, высасывая из Мибучи жизненные силы. Он смиренно ожидает слов своего капитана. Хаяма и Небуя подошли и тоже ждут.
— Обещание, данное на матче, я сдержал, — Акаши поднимает руки, раскрывая ладони. В них его вырванные глаза. Мибучи и Хаяма уже перестали что-либо выражать, кроме болезненного удивления, будто их лица застыли в моменте неотвратимого и безысходного. Небуя насупился, сжимает губы, сдерживается, чтобы не треснуть разочек кулаком по дурной башке Сейджуро.
Акаши продолжает говорить.
— Я проиграл. В этих глазах, — он подносит руки ближе к его товарищам, — моё искупление и презент за ваши заслуги перед командой. Примите их, — Акаши на коленях подползает ближе к своим сокомандниками, с мягкой улыбкой вручает в руки Мибучи свои глаза. Ребята корчатся от отвращения. Кажется, у них у самих скоро глаза вылезут из орбит...
На подношение Акаши вовремя подоспевают Маюзуми, тренер команды Широгане, ещё несколько человек — судя по спецформе — медперсонал. Не дожидаясь разрешения, они вламываются всей толпой в туалет.
— Что тут случило-о... О-о, — тренер Широгане прикрыл рот рукой. Ему никогда раньше не приходилось быть свидетелем подобной ситуации.
— Я предупреждал, что зрелище не для слабонервных. Вам лучше выйти, тренер.
— Да, пожалуй...
Тренер выходит вместе с Маюзуми. За ними следуют остальные Ракузановцы. Медработники акуратно кладут Акаши на носилки и выносят из туалета.
Акаши лежит, расслабляется под укачивающим ритмом носилки, незряче улыбается чему-то.
Никто не беспокоит его мысли. Ему становится хорошо...