Лазаретная летальность
Ниже представлена написанная мною ещё несколько дней назад «вырезка» свободного времени Коконы и Патрисии. Чтение сугубо по вашему желанию, так как особой ценности данный фрагмент не несёт. Однако раскрывает некоторые детали мышления Хасимото.
Но всё же мне будет приятно, если вы прочтете:з. Для атмосферы предлагаю прослушать аудио: tea – flower store.
ᅠРазговоры, нить которых Хасимото давным-давно утратила, оставили за собой лишь шум голоса Патрисии на фоне. Вопросы, заданные собеседницей, остались висеть в воздухе без ответа. Совсем скоро и след их исчезнет, не оставив за собой и малейшего напоминания о себе. В голове у Коконы царила ни малейшей пустоты, что была чернее яркого лазарета. Волновала ли проявленная грубость девицу? Вовсе нет. Её разум даже ни разу не воспроизвел воспоминание о своеобразном открытии «Убийственной игры», воспетой пронзительным голосом Серафима. Возьми она их во внимание, не стояла бы столбом у шкафов с лекарствами, повернувшись спиной к потенциальному врагу. Патрисия могла спокойно возжелать убийства рассеянной девицы, неспособной обращать внимание на окружающих. И всё же подходящий шанс был упущен. Возможно, люди в этом месте отличались. Не готовы убить ближнего своего с целью... Какая вообще цель у убийства? Кокона никогда об этом не задумывалась. Она чаще думала о смерти, а точнее — самоубийстве: совершение злосчастного акта, минуты боли и последствия. Эдакий круг повторяющихся мыслей, где никогда не находилось места для «А что подумают близкие?» В таких незначительных деталях проявляется весь эгоизм человеческой натуры. Думают только о себе, пронизываются тьмой с ног до головы, а на людях продолжают играть невинных. Флоггер сделал верное замечание о том, что это уже не в моде. Неужто предугадал будущие события, обозначив «невинностью» подлинное притворство?
ᅠКак наивно задумываться о желании заполучить социальный статус «нормальности», а не «частичной ремиссии» в медицинской карте. До этого никому нет дела. Прямо как и до прошёптанного с утра неискреннего «Люблю» по отношению к человеку, чьё лицо никогда не вызывало тех самых бабочек в животе. Удобство — подходящее слово для происходящего. Выражение «людская глупость» звучит неподобающе грубо для невинного и нежного образа Хасимото.
ᅠНо знаете в чём никогда не будет и грамма наивности?
ᅠ«Летальность от приема... Фено-бар-би-тала¹ возникнет после приёма около шести граммов. Это я про себя», единственный продолжительный, почти промычавший звук на японском языке с привычными запинками Хасимото унёс за собой дребезжание небольшой стеклянной баночки с выцветшей этикеткой. Пожелтела вся, практически приняв цвет стеклянного сосуда. Ещё несколько лет — и точно одним целым станут. В руках держать такое доисторическое средство вызывало неприязнь. Фенобарбитал с громким стуком вернулся на своё место в шкафу.
¹Фенобарбитал — устаревшее противоэпилептическое психотропное лекарственное средство из группы барбитуратов. В прошлом барбитураты часто применялось как средство для самоубийства из-за высокой летальности. Я указала именно Фенобарбитал из-за общей обстановки в особняке. Вероятность того, что здесь могли сохраниться именно старые лекарства довольно высока, не так ли?
ᅠСпросите вы: «Почему же в смерти напрочь отсутствует наивность?» Не удивлюсь, если формулировка вашего вопроса отличается от написанной мною, но ключевой сути это никоим образом не меняет. Ответ лежит в самой простой форме описания смерти, используемой Хасимото: «Смерть — это конец». И в этих трёх словах никогда не будет места наивности. В них не будет места ни для чего-то определённого или неопределённого. Освобождение длиною в несколько секунд или минут (зависит от выбранного вами пути) — это предвестник, а не последний заключительный титр. Многие взбушуются таким невежественным отношением к завершению жизни, и я с этим мнением отчасти соглашусь, но сейчас разговор идёт о Хасимото Коконе. Её мыслительный процесс требует объяснений, и тогда здесь появляюсь я, выступая не более чем вашим переводчиком, читатель.
ᅠСмешно, что мы с вами отвлеклись на глупые размышления о конце нашего бытия. Кокона — идиотка, раз пессимистичные мысли заполняют её голову в момент осмотра лазарета. Каждая полка внутри шкафа с лекарствами была внимательно осмотрена: где-то лежали пакетики с кровью, разноцветные таблетки, неизвестные белые порошки и средства для инъекций; в колбочках с вытянутым концом находились измельченные вещества ярких цветов². Много всякого, а об их применении остаётся только догадываться, ведь практически нигде не было каких-либо обозначающих знаков. Кроме одной коричневой фляги с черепом на этикетке, но это так — мелочи. К слову, нашлись и лекарства, но для Хасимото они не подходили. Применять что-то новое — это не увеличить дозу уже принимаемого ранее препарата. Без своего лечащего врача на такие риски идти было нельзя. Здесь никто не сможет оказать необходимую помощь, если будет нанесён вред физическому состоянию похуже рвоты, бессонницы, нарушению когнитивных функций и слабости в теле. Шкаф с лекарствами утратил заинтересованность Хасимото. Она присела на одну из коек, слегка попрыгала на мягком матрасе со скрипящими под ним пружинами и, схватившись на весу за ручку тумбочки, ненароком заглянула внутрь выдвинувшейся полки. Пусто.
²Таким образом я описала разные виды наркотиков и ядов. Никакой конкретики. Лучше готовьте вены.
ᅠ«Здесь скучно», озвучивает свою мысль Хасимото и встаёт с матраса, предварительно хлопнув по нему руками для привлечения внимания. Кокона смотрит на фигуру Патрисии несчастные несколько секунд до настолько громкого зевка, что через мгновение её голова откинулась чуть назад, а глаза зажмурились. Пришлось придерживать рукой наволочку в области рта. Хлопок губ, выпрямившаяся спина и взмах рукой — Кокона молча покидает лазарет, стуча каблуками по полу. Ни «До встречи», ни жеста прощания, ни хлопка двери.
ᅠСкрип петель с хлопком был у комнаты тридцать два.