Глава 38. Хоррор-шоу (3). Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя…
«Бай И исчез — и, судя по всему, перед этим был тяжело ранен?»
Слова Бай Сисина потрясли Чэн Чжичу. Он сразу вспомнил объяснение Ханьчжи Лобая: некоторые игроки попадали в игру уже на грани смерти и потому были вынуждены выбирать «режим смерти».
«Неужели с Бай И произошло то же самое?»
Но Чэн Чжичу сам совсем недавно оказался в игре и уже успел попасть с Бай И в одну команду. Значит, и тот, скорее всего, начал играть не так давно.
«Тогда где Бай И был все эти шесть лет? Неужели его где-то держали взаперти?»
Чем дольше Чэн Чжичу об этом думал, тем страшнее становилось. Он не хотел даже представлять, что могло происходить с Бай И все это время.
В глазах Чэн Чжичу Бай И всегда оставался невозмутимым и надежным. Стоило ему оказаться рядом, как Чэн Чжичу сразу успокаивался. Он никогда не думал, что такой человек сам может оказаться в таком опасном положении — тем более что Бай И ни словом об этом не обмолвился.
«Почему он ничего мне не рассказал? Решил, что я все равно не смогу помочь? Или была другая причина, о которой нельзя говорить?»
Чэн Чжичу разрывался между тревогой и злостью. Хотелось прямо сейчас помчаться в студию, забрать телефон и немедленно спросить Бай И, что тогда произошло.
Но сейчас он находился за городом, а уехать отсюда можно было только на автобусе. Съемки начались совсем недавно, возвращаться никто не собирался. Чэн Чжичу пришлось подавить тревогу и с мрачным лицом ждать у поместья.
Бай Сисин взглянул на него и успокаивающе похлопал по плечу.
— Хотя прошло уже шесть лет, мы всей семьей по-прежнему верим, что он жив. Ему всегда все было по плечу, и этот раз не станет исключением. Он обязательно вернется целым и невредимым.
Чэн Чжичу растрогался, но твердо кивнул:
Семья Бай И до сих пор ждала его возвращения. Если Чэн Чжичу сможет хоть чем-то приблизить этот день, он обязательно поможет — даже если придется рискнуть собой.
«Вернусь — во что бы то ни стало все выясню у Бай И. Не захочет рассказывать добровольно — заставлю!»
Бай Сисин улыбнулся и, казалось, хотел добавить что-то еще, но стоявший рядом Сяо Лю внезапно нахмурился. Он похлопал по наушнику и несколько раз позвал:
— Алло? Почему я ничего не слышу?
— Что случилось? — спросил Бай Сисин.
— Кажется, у меня сломалась гарнитура. Я не могу связаться с людьми в поместье.
Сяо Лю снял ее и растерянно осмотрел. В этот момент зазвонил телефон. Режиссер сообщил, что в студии тоже внезапно потеряли связь с людьми в поместье. Подозревая помехи сигнала, он попросил Сяо Лю зайти внутрь и проверить оборудование.
Сяо Лю закончил разговор и уже собирался открыть дверь во двор, когда Бай Сисин неожиданно остановил его.
— Я тоже пойду и посмотрю. — Затем Бай Сисин улыбнулся Чэн Чжичу. — Ты тоже хочешь пойти?
— А? Пятый молодой мастер, это… кажется, не совсем по правилам?..
«Хозяину поместья, пятому молодому мастеру Баю, разумеется, никто не мог запретить войти. Но зачем брать с собой еще и меня, его „младшего брата“?»
— Мне, пожалуй, не стоит туда заходить. Да и в ремонте оборудования я ничего не понимаю, — поспешно отказался Чэн Чжичу. Он не совсем понимал, зачем Бай Сисин хочет взять его с собой.
— Ничего страшного. Подумаем вместе — так будет больше пользы. Вдруг ты сможешь помочь.
Улыбнулся Бай Сисин, будто что-то скрывал, но предложение звучало вполне обычно, поэтому Чэн Чжичу не придал этому значения. Он кивнул.
— Тогда простите за вторжение.
В конце концов, старший Бай говорил разумно. Если лишняя пара рук поможет быстрее восстановить связь и продолжить съемку, почему бы и нет.
— Хорошо. Тогда придется вас обоих побеспокоить.
Сяо Лю немного подумал. В худшем случае этот фрагмент просто не войдет в эфир или его позднее вырежут. Пока связи все равно нет, работу придется приостановить; вероятно, сотрудники внутри как раз проверяют оборудование.
«И хоть бы кто-нибудь вышел и предупредил! Я уже решил, что это у меня гарнитура сломалась».
Решив так, он повел Бай Сисина и Чэн Чжичу в дом.
Никто не заметил, как дверь за их спинами закрылась с тихим щелчком.
В вестибюле Чэн Чжичу услышал впереди голос Цзи Юньсяо. Но, пройдя в гостиную, они никого не увидели — похоже, звук доносился из соседней комнаты.
Чэн Чжичу оглядел гостиную. Она была очень просторной и безупречно чистой, обставленной просто, но со вкусом — очевидно, здесь регулярно убирали.
Внутри было почти темно, словно ночью. Хотя на улице еще было светло, плотной светонепроницаемой тканью закрыли не только большие французские окна, но и все места, откуда мог проникнуть свет.
Сначала Чэн Чжичу удивился, но, увидев, что Сяо Лю и Бай Сисин ведут себя совершенно спокойно, решил: вероятно, сотрудники заранее затемнили помещение ради пугающей атмосферы.
У стены гостиной стоял большой аквариум. Воду из него давно спустили, рыб не было; внутри оставался лишь миниатюрный пейзаж, покрытый неизвестным веществом, от которого исходило бледно-голубое свечение.
Чэн Чжичу нахмурился: зрелище выглядело неуютно. Он отвел глаза и при слабом синеватом свете осмотрел гостиную, пока взгляд не остановился на одной из стен.
Вдоль нее висело множество картин. Судя по манере, Чжоу Лочэнь их не писал: даже Чэн Чжичу, совершенно не разбиравшийся в живописи, видел, что большинство работ любительские.
— Это не работы учителя Чжоу. Их рисовали мы, его ученики.
Заметив его интерес, Бай Сисин улыбнулся и объяснил:
— Чтобы подбодрить нас, он просил каждого выбрать свою лучшую работу и вывешивал ее здесь. Видишь вон ту? — Он указал на акварель в центре. — Ее нарисовал я.
Чэн Чжичу посмотрел туда. На акварели был изображен красивый юноша.
Бай Сисин учился у Чжоу Лочэня дольше многих, поэтому его портрет действительно выделялся среди остальных. Работа получилась живой и тонкой: бледный темноволосый юноша в белой рубашке холодно смотрел вперед, а родинка-слезинка у правого глаза придавала строгому лицу почти демоническую, чарующую красоту. Лицо показалось Чэн Чжичу до боли знакомым. Заметив родинку, он не удержался и спросил:
— Да, это мой кузен. — Бай Сисин рассмеялся. — Тогда я плохо рисовал людей. Чтобы попрактиковаться, попросил его попозировать, но не ожидал, что именно эта работа окажется лучшей. Уговорить Бай И тогда было непросто… Ты уже встречался с ним и должен знать, какой у него характер. Если он хочет чего-то от других, ему почти невозможно отказать. Но добиться чего-нибудь от него самого — труднее, чем попасть на небеса. Поэтому у моего кузена почти не было друзей. — Бай Сисин пожал плечами. — Даже с домашними он держался холодно — слишком уж был замкнутым. Со мной общался чуть теплее, чем с остальными, но и этого пришлось долго добиваться.
«Холодный, замкнутый, трудный в общении… Это точно описание Бай И?»
В памяти тут же всплыла мягкая улыбка Бай И, и Чэн Чжичу растерялся. На мгновение ему даже показалось, что они с Бай Сисином говорят о разных людях.
Впрочем, во время предыдущих миссий Бай И и правда почти ни с кем не общался, кроме него. Но назвать его замкнутым Чэн Чжичу все равно не мог. Возможно, с возрастом характер изменился.
— Старший, мне любопытно. А какую картину здесь нарисовал Бай И? — спросил Чэн Чжичу.
— Его картины здесь нет. Бай И рисовал так хорошо, что одна из работ особенно понравилась учителю, и тот повесил ее в спальне на втором этаже. Мой двоюродный брат очень талантлив. Учитель особенно им гордился — нам, остальным детям, до него было далеко.
Сяо Лю, до этого молча стоявший в стороне, заговорил:
— Извините, что прерываю. Вы продолжайте, а я пока зайду и проверю, что там со связью.
— Извините, что задержал вас. — Бай Сисин жестом пригласил идти вперед. — Пойдем.
Сяо Лю кивнул, и все трое пошли на звук. В спальне первого этажа Цзи Юньсяо как раз читал найденную записку, а оператор снимал происходящее.
Увидев вошедших, оператор удивился и тихо спросил, что случилось. Цзи Юньсяо тоже поднял голову. Заметив Чэн Чжичу, он явно обрадовался.
— Режиссер сказал, что связь пропала и я вас не слышу, поэтому мы пришли проверить оборудование.
Сяо Лю жестом попросил оператора остановить съемку.
— Снаружи я тоже ничего не слышал и не понимал, что у вас происходит.
— Что? Но режиссер говорит с нами прямо сейчас. Можешь сам послушать.
Оператор снял гарнитуру, прибавил громкость до максимума и протянул ее Сяо Лю. Теперь голос режиссера слышали все в комнате.
Сяо Лю выглядел совершенно озадаченным. Он надел наушник, но по-прежнему ничего не услышал.
— Когда вы снимаете, вы должны… Ш-ш-ш…
В этот момент из гарнитуры внезапно прорвался резкий треск. Голос режиссера исказился, утонул в шуме — и постепенно сменился детским плачем.
Детский крик прозвучал так внезапно и жутко в темном доме, что все вздрогнули. Сяо Лю растерянно посмотрел на остальных:
— Это еще что? Режиссер что-то подготовил?
И тут взгляд Чэн Чжичу случайно упал на картину на стене. На ней ребенок спал, прислонившись к дереву. Чэн Чжичу отчетливо помнил: когда они вошли, глаза у ребенка были закрыты. Теперь же тот смотрел прямо на них.
«Мы же в реальном мире, не в игре. Откуда тогда здесь взялись сверхъестественные явления?»
Он попытался убедить себя, что это заранее подготовленные спецэффекты. Но испуг на лицах Сяо Лю и оператора был слишком настоящим, и сердце Чэн Чжичу ухнуло вниз. Возникло дурное предчувствие.
— Что тут происходит… Неужели здесь и вправду есть призраки?
Сяо Лю запаниковал. И именно тогда из-за двери спальни появилась чья-то рука. Само существо не показалось: только поманило пальцем, а хриплый голос произнес:
Сяо Лю шагнул к двери. Едва он вышел из комнаты, рука молниеносно схватила его и утащила за угол. Через несколько секунд оттуда донесся душераздирающий крик, а на пол брызнула свежая кровь.
— Есть одна проблема… Есть одна проблема…
Хриплый голос снова и снова повторял одну фразу — ровно и монотонно, словно запись.
Одновременно послышался тяжелый стук и звук чего-то катящегося по полу. Из-за двери выкатилась окровавленная человеческая голова. Искаженное, мертвенно-бледное лицо принадлежало одному из реквизиторов, которые вошли в поместье раньше.
Голова открыла рот, но голос постепенно стих. Из губ сочилась кровь, широко раскрытые глаза неподвижно смотрели на людей в комнате.
Оператор рухнул на пол, выронив камеру. С совершенно бескровным лицом он закричал:
— П-призрак! Там действительно есть призрак! Призрак!!!
Бай Сисин и Цзи Юньсяо потрясенно застыли. По телу Чэн Чжичу тоже пробежал холодок.
— Бежим! — крикнул он и бросился к окну.
Но створка не сдвинулась ни на миллиметр. Чэн Чжичу схватил камеру и попытался разбить стекло; раздался лишь глухой стук, после чего камера отскочила и тяжело упала на пол.
【Вы входите в инстанс реальности «Хоррор-шоу».】
【Твою сестру выбрали зрителем телевизионного шоу, но из-за травмы она не смогла присутствовать. Как ее брат, ты отправился вместо нее и получил возможность тесно пообщаться со звездой Цзи Юньсяо.】
【Вместе с другими поклонниками ты с радостью приехал на выездную съемочную площадку, где двенадцать лет назад произошла смерть. Молодой художник Чжоу Лочэнь покончил с собой в этом поместье, и причина его смерти до сих пор остается загадкой.】
【Здесь ты случайно выяснил, что твой друг Бай И и хозяин поместья Бай Сисин — двоюродные братья, а Чжоу Лочэнь был их учителем рисования. Но ты не знаешь, связано ли самоубийство Чжоу Лочэня с этими двумя братьями и известно ли им, что на самом деле стояло за его смертью.】
【Это место вызывает у тебя крайне дурное предчувствие. Тебе неприятен запах роз, ты ненавидишь аквариум в гостиной, а тревога за Бай И заставляет поскорее вернуться. Но именно в этот момент в поместье начинает ощущаться присутствие призраков.】
【Вскоре ты обнаруживаешь, что не можешь выбраться.】
【Более того, здешнему призраку, похоже, ты очень нравишься. Он хочет, чтобы ты остался.】
【Основная задача: покинуть поместье живым.】
【Ваша особая задача: добавить босса в Бестиарий и поцеловать его. Если вы ее не выполните, то не сможете покинуть инстанс, даже выполнив основную задачу.】
«Как я вообще внезапно оказался в инстансе реальности? Разве система не говорила, что такого еще не случалось? И почему задание получил только я? Цзи Юньсяо тоже игрок и находится здесь же, но в описании ясно сказано: игрок один — я!»
Чэн Чжичу изменился в лице, в голове роились вопросы. А когда он задумался над словами о призраке, который «очень его любит», на стекле одна за другой проступили кроваво-красные строки.
«Мы снова встретились, Чжичу».
«Я очень рад снова тебя видеть».
«Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя…»
Внезапно я вспомнил, что когда-то учился рисовать.
В дневнике появился набросок: Чэн Чжичу в слишком большой рубашке бойфренда сидит на кровати с обнаженными бедрами. Лицо раскраснелось, глаза блестели от слез, а пальцы расстегивали пуговицы. Рядом была приписка:
— Брат Бай И, ну пожалуйста, приласкай меня…
/Чэн Чжичу в инстансе внезапно пробрал холод/
← Предыдущая глава • Следующая глава →