Глава 23. Заброшенная больница (7). Не трогай моего мужа! Хочешь убить — убей меня!
Все произошло в один миг. Лишь когда обезглавленное тело Да Гао рухнуло у напольного унитаза, а кровь подступила к их ногам, остальные пришли в себя. От этого кошмара сестры Мэн зажали рты, подавляя крик, и задрожали как осиновые листья.
Цзи Юньсяо смертельно побледнел, глаза покраснели. Он уже рванулся к Да Гао, но Чэн Чжичу вовремя схватил его и удержал.
Рука, высунувшаяся из черной дыры, была вся в крови. Она прижалась к плитке пола, оставив кровавый отпечаток ладони. Следом из дыры показалась еще одна длинная, тонкая, иссохшая черная рука. Одно только предплечье было почти полметра длиной и толщиной всего в два пальца. Кожа была такой темной, будто обуглилась. От руки несло зловонием, кровь, смешанная с грязной водой, капала на пол.
Из дыры доносилось тяжелое дыхание. Две длинные руки упирались в плитку — что-то явно пыталось протиснуться сквозь узкое отверстие. Одновременно раздался едва слышный металлический лязг.
Мэн Синь выхватила пистолет из нагрудного кармана и несколько раз выстрелила в черную конечность. Тварь на несколько секунд замерла, затем оглушительно завизжала. Выстрелы лишь разъярили чудовище, и оно полезло из дыры еще быстрее.
С хлюпающим звуком, словно кто-то месил грязь, существо высунуло еще несколько рук и наконец выбралось наружу. Все тело было черным как смоль. Десять длинных рук расходились от туловища, делая существо похожим на тощего паука. Человеческие голова и шея скрывались под густыми волосами; из-под них виднелся полный клыков рот, с которого капала кровь.
Тварь переступила через тело Да Гао, и острые конечности мгновенно пронзили живот истекающего кровью трупа. Чудовище пронзительно завизжало, припало к земле и, собравшись с силами, бросилось к игрокам.
Мэн Синь активировала карту защитного щита, и всех накрыл прозрачный купол, излучавший бледно-голубое сияние.
Монстр метнулся, как пуля, и с грохотом врезался в защитный экран. Щит задрожал, сияние потускнело, а на поверхности остались свежие пятна крови. Первая атака не пробила защиту; чудовище завизжало и снова припало к земле.
Глаз монстра не было видно, но Чэн Чжичу ощущал на себе его кровожадный взгляд и от ужаса невольно отступил на шаг.
«Это людоед… Людоед, о котором говорили медсестры!»
Больничные страшилки одна за другой становились реальностью. Чэн Чжичу лихорадочно пытался вспомнить, рассказывали ли медсестры, как справиться с людоедом. Но система больше не подбрасывала ни воспоминаний, ни подсказок. Кроме названия чудовища, Чэн Чжичу ничего о нем не знал.
Еще сильнее его тревожил странный рывок Да Гао: телохранитель словно увидел то, чего не существовало. Возможно, людоед умел вызывать галлюцинации — и прежние видения Чэн Чжичу и Мэн Кэ тоже были его рук делом.
«Если людоед вызывает галлюцинации, справиться с ним будет в несколько раз труднее…»
— Ребята, посмотрите на эту руку…
Мэн Кэ подняла фонарик к одной из конечностей. В луче среди темных волос блеснул металл. Это был нужный им ключ. Чэн Чжичу побледнел еще сильнее. Значит, просто сбежать не получится: чтобы забрать ключ, придется сначала убить монстра.
Чудовище снова врезалось в защитный щит, на этот раз сильнее, и яростно впилось в него зубами. По синему куполу пробежал электрический разряд. Чудовище вскрикнуло от боли, отступило и низко припало к земле. На щите уже появилась небольшая трещина — вероятно, он выдержит не больше двух атак.
Мэн Синь крепко вцепилась в карточку; лоб покрылся холодным потом. Действовать опрометчиво она не решалась. Девушка уже несколько раз стреляла в людоеда, но его наружный панцирь оказался слишком твердым: пули не оставили и следа. Она боялась, что новая бесполезная атака лишь разозлит тварь и щит разрушится быстрее.
Чэн Чжичу вцепился в изумрудное ожерелье на шее. Оно позволяло приказать призраку или монстру выполнить одну задачу — при условии, что сила цели не превосходит силу владельца. Людоед выглядел намного сильнее Чэн Чжичу, и ожерелье, скорее всего, не сработает… Но попробовать все равно стоило.
Чэн Чжичу покрылся холодным потом. Чтобы повысить шансы, Чэн Чжичу заранее выпил купленное зелье удачи. Теперь поднял ожерелье, направил на чудовище, глубоко вдохнул и сказал:
— Прежде чем мы выберемся из этой больницы, ты не должен причинять нам никакого вреда.
Стоило ему произнести приказ, как драгоценный камень ожерелья засветился зеленым. Из глотки людоеда вырвался болезненный стон. Несколько секунд он боролся с воздействием, но затем снова яростно бросился на защитный экран.
«Черт, это действительно не работает!!!»
Чэн Чжичу и ожидал неудачи, но от результата все равно едва не задохнулся от злости. На мгновение страх отступил перед ощущением, что ожерелье его попросту унизило.
При третьем ударе людоеда защитный щит задрожал и покрылся трещинами. Даже слабый удар извне немедленно разбил бы его. После нескольких атак и сам людоед заметно ослаб: удары о щит отняли немало сил. Он тяжело дышал и свирепо смотрел из-под волос. Затем внезапно развернулся и принялся пожирать тело Да Гао, словно пытаясь восстановиться.
Эта сцена вывела Цзи Юньсяо из оцепенения. Дрожа от ярости, с покрасневшими глазами, он вскинул похожее на арбалет оружие и выпустил стрелу в голову людоеда.
Стрела угодила точно в голову, но прежде чем сестры успели обрадоваться, со звоном отскочила на пол. Панцирь остался цел — на нем появилась лишь белая царапина.
Людоед зарычал и снова склонился над трупом. Разорвав брюшную полость, он разбросал внутренние органы по полу.
Мэн Кэ так испугалась, что задрожала.
— Если даже голова не является его слабостью, то как мы можем убить его?!!
— …Может быть, использовать яд.
Бай И говорил совершенно спокойно, почти безразлично. Он достал из рюкзака бутылку и протянул ее Цзи Юньсяо.
— Это живое существо. Нужно лишь смазать стрелу ядом, выстрелить в труп и дать токсину распространиться. Когда он съест тело, то также будет отравлен.
Чэн Чжичу потрясенно посмотрел на Бай И, затем перевел взгляд на прозрачную пластиковую бутылку у него в руках.
«Почему это опять бутылка минеральной воды? Действительно ли Бай И любит использовать бутылки из-под минералки для хранения таких вещей? Как он узнает, наполнена ли бутылка святой водой или ядом?..»
Руки Цзи Юньсяо, державшие арбалет, напряглись. Его красивое лицо побледнело, а голос дрожал, когда он отрывисто произнес:
— Это слишком жестоко. Как я могу…
При виде мучительного выражения Цзи Юньсяо сестры болезненно поморщились. Разум подсказывал: другого выхода нет. Но как поклонницы Цзи Юньсяо сестры знали, что Да Гао лишь формально считался его телохранителем — на деле они были близкими друзьями. Просить Цзи Юньсяо использовать тело друга как приманку было слишком жестоко…
Они невольно посмотрели на останки Да Гао и стиснули зубы. Сестры уже собирались взять это на себя, но Бай И неожиданно их опередил:
— Я тоже думаю, что это слишком жестоко.
Темные глаза Бай И оставались спокойными, а в уголках губ таилась едва заметная улыбка. Он тихо сказал:
— Если это так, то один из нас должен стать приманкой. Пока остальные сдерживают монстра, приманке придется найти возможность вылить яд ему в рот. Мы…
Цзи Юньсяо поджал губы; в его лице читалась решимость. Без колебаний он сказал:
— Позвольте мне стать приманкой.
— Нет, Сяосяо. Как ты можешь быть приманкой?!!
Близняшки были потрясены. Они попытались остановить Цзи Юньсяо:
— Спасибо, но именно я наложил вето на более безопасный вариант, так что это должен быть я.
Цзи Юньсяо мягко покачал головой. Глаза все еще были красными, в них стояла печаль, но он слегка улыбнулся:
— И я не хочу видеть, как вы рискуете ради меня.
Глаза сестер блестели от слез. Чэн Чжичу мучительно колебался. Ему было страшно, но он только что выпил зелье удачи: даже если проклятый предмет снова не сработает, сейчас шансы справиться с последствиями выше. Он уже хотел обсудить это с Бай И, когда услышал странный звук и резко поднял голову.
Людоед, все еще пожиравший тело, тоже услышал шум и замер. Затем испуганно взвизгнул и отбросил останки. Даже не взглянув на игроков, чудовище яростно перебрало многочисленными конечностями, метнулось к напольному унитазу и сунуло голову в отверстие.
Но, успев объесться, людоед раздулся и застрял. Как ни старался, протиснуться обратно не мог. Подобно беспомощному жуку, торчал задней частью тела наружу и беспорядочно барахтался. Ошеломленный этой переменой Чэн Чжичу посмотрел туда, откуда доносился шум.
Из глубины темноты доносился резкий скрежет металла по полу. Через мгновение в освещенной части уборной показалась большая пила. Острые зубья ярко блестели, а кто-то медленно тащил пилу вперед.
Наполовину застрявший в отверстии людоед мучительно завизжал — он явно чего-то до смерти боялся. Чэн Чжичу не сводил глаз с пилы. Сначала ему показалось, что пила движется сама, но, присмотревшись, он понял: ее кто-то тащит.
Маленькая тень остановилась. Пара блестящих черных глаз уставилась на игроков.
Игрушка размером с ладонь была целиком покрыта коричневой шерстью. Пухлые круглые лапы и маленький бантик на шее делали мишку милым и безобидным. Но людоед при одном его появлении заметно испугался.
Медвежонок сразу напомнил Чэн Чжичу о трех игрушках, которых они уже встречали, особенно третьего — почти точную копию нынешнего. Между ними явно существовала связь.
«Может быть, он преследовал их все это время…»
Чэн Чжичу побледнел. Он вдруг заметил: кольцо, нагревшееся с появлением людоеда, на медвежонка никак не отреагировало.
«Это не потому, что кольцо сломано, а потому, что медведь, вероятно,… живой проклятый предмет».
Медвежонок наклонил голову и обвел всех взглядом. Встретившись глазами с улыбающимся Бай И, он напрягся, мгновенно отвернул мордочку и больше в его сторону не смотрел. Затем снова ухватился за пилу и потащил ее к людоеду.
Застрявший людоед отчаянно кричал, но не мог двинуться ни вперед, ни назад. Медвежонка он не видел — лишь слышал, как все ближе скрежещет по полу железо.
Медвежонок поднял пилу, в несколько раз превосходившую его размером. В черных глазах-бусинках блеснул холодный свет. Затем пила опустилась и одним ударом вонзилась в заднюю часть людоеда.
В уборной отчетливо прозвучал звук разрезаемой плоти. Глаза Чэн Чжичу расширились: пила с легкостью прорезала место, которое не защищал твердый панцирь. И тут его осенило:
«Кто бы мог подумать, что слабым местом этого чудовища был его зад?!!»
Людоед отчаянно завизжал; из раны хлынула черная жидкость вперемешку с нечистотами. Медвежонок отступил на несколько шагов и высунул язык, словно его вот-вот вырвет.
Вскоре людоед затих и перестал сопротивляться. Убедившись, что чудовище не шевелится, медвежонок снова взялся за пилу, расширил рану, затем вскарабкался на тушу, разорвал панцирь, обнажил белые клыки и принялся отрывать куски мяса.
«Он… он на самом деле ест людоеда…»
Чэн Чжичу лишился дара речи. Мэн Кэ и остальные тоже застыли в шоке. Никто не мог поверить, что крошечный плюшевый мишка так легко расправился с людоедом — да еще таким способом.
Срок действия защитного экрана истек: он слабо вспыхнул и растворился вместе с голубым сиянием.
Мэн Синь взглянула на медведя. Опомнившись, она встревоженно сказала:
— Пока он не нацелился на нас… поторопимся и уйдем отсюда!
Мэн Кэ с тоской посмотрела на ключ, висевший на одной из конечностей чудовища. Они пришли сюда именно за ним. Неужели после гибели Да Гао уйдут с пустыми руками? Как тогда проходить инстанс дальше?
— Давай сначала уйдем отсюда. Когда он исчезнет, мы сможем вернуться и забрать его, — тихо сказала Мэн Синь. — Как ты думаешь, мы все еще можем бороться с ним?
Мэн Кэ поджала губы и кивнула. Сестры тихо посовещались с остальными и с тревогой следили за Цзи Юньсяо, опасаясь, что он откажется уходить.
Цзи Юньсяо молча посмотрел на недоеденные останки Да Гао. Плечи слегка дрожали, но, увидев, что медвежонок не интересуется телом, он плотно сжал губы и решительно вышел из уборной.
Сестры больше всего боялись, что Цзи Юньсяо откажется уходить. Увидев, что он направился к выходу, облегченно выдохнули и поспешили следом. Чэн Чжичу тоже собрался уйти, но заметил, что Бай И по-прежнему стоит и смотрит на медвежонка. Он торопливо дернул друга за одежду и тихо сказал:
Бай И держал Чэн Чжичу за руку. Когда тот отвернулся, Бай И едва заметно улыбнулся медвежонку. Улыбка казалась нежной и мягкой, но заставила пировавшую на крови и плоти игрушку мгновенно замереть. Медвежонок задрожал, хвостик поднялся торчком.
Губы Бай И беззвучно шевельнулись: «Убей того мужчину».
Медвежонок несколько секунд смотрел ошеломленно, затем перевел взгляд на Чэн Чжичу. Но, встретив холодный взгляд Бай И, сразу понял: речь не о нем, а о человеке, который только что вышел за дверь. Игрушка отбросила мясо, вскочила и с шумом помчалась за Цзи Юньсяо.
— Он приближается! — воскликнул Чэн Чжичу.
Цзи Юньсяо и сестры обернулись. Медвежонок оскалил полный клыков рот и несся прямо на айдола.
Близняшки запаниковали. Мэн Синь несколько раз выстрелила, но медвежонок оказался слишком маленьким и юрким — все пули прошли мимо. Оставалось лишь смотреть, как он приближается.
Чэн Чжичу тоже охватила паника. Он снова схватился за «Ожерелье Джошуа», собираясь подчинить медвежонка, но тут услышал системный сигнал.
【Неконтролируемое поведение активировано.】
Медвежонок подбирался все ближе к Цзи Юньсяо, а Чэн Чжичу уже терял контроль над телом. Он бросился вперед, крепко обнял айдола за талию, уткнулся лицом ему в плечо и разрыдался. Затем повернулся к медвежонку с решительным, вызывающим видом.
— Не трогай моего мужа! Хочешь убить — убей меня!
«Твою мать… Что делает мой рот?»
Чэн Чжичу был близок к обмороку. И на этом все не закончилось: рука сама потянулась к красивому лицу Цзи Юньсяо. Со слезами на глазах, словно перед расставанием с любимым, Чэн Чжичу заговорил:
— Дорогой, я уйду первым. Пожалуйста, позаботься о наших детях в будущем…
Увидев, что Чэн Чжичу заслонил собой Цзи Юньсяо, медвежонок растерялся. Он осторожно покосился на Бай И, но испугался исходившей от него мрачной, холодной ауры. Игрушка плюхнулась на зад и задрожала.
Осколки фонарика посыпались из сжатой ладони Бай И на пол.
На этот раз Бай И раздавил фонарик окончательно.
Чудовище в уборной почти лишено разума: им движет лишь желание пожирать. Я намеренно скрыл свое присутствие, поэтому оно меня не заметило и яростно набросилось на остальных.
Отлично. Я использую его, чтобы убить Цзи Юньсяо. Он не должен жить.
На этот раз Цзи Юньсяо выжил. Проклятый предмет в виде плюшевого мишки снова появился и разрушил мой план. Он особенно чувствителен к моему присутствию и очень меня боится. Похоже, боится и другого «меня».
Но если он нарушил мои планы, это не значит, что я не дам ему искупить вину. Я использую его, чтобы убить Цзи Юньсяо.
Почему я не приказал этому проклятому существу напасть на меня? Тогда человеком, которого Чжичу будет называть мужем, буду я, а не…
Автору есть что сказать:
Чэн Чжичу: что делает мой рот?!!