Дело, отношение и время, или «как смотреть на комнату, а видеть всю квартиру»
Мы познакомились с Ангелиной в прошлом году на курсе "Лидерство в образовании" от School of Education. Как-то раз Ангелина обронила фразу, которая мне чрезвычайно понравилась: «Если вам кажется, что администрация ничего не делает – вам не кажется». Учитывая, что курс открыл для меня новую перспективу на протекающие в школе процессы, через которую я наблюдаю за проиходящим вокруг меня, я решил, что настало время нам с Ангелиной поговорить и разобраться, что всё же имелось в виду.
Андрей: Ангелина, расскажи нам, пожалуйста, о себе!
Андрей: Ну, там, откуда ты пришла и куда идёшь?
Ангелина: Ой, давай остановимся на том, что я всей душой человек школы. Я - учитель. Причем считаю себя самым обычным учителем, входящим в класс. Человеком, который обожает детей, детство, и в принципе школу не как здание, а как институт, в котором дети развиваются, радуются, счастливы, цветут. И все это происходит вокруг счастливых учителей.
Андрей: Какой позитивный опыт! Ты точно школу описываешь?
Ангелина: Да-да. Вот так вот я вижу школу! И, собственно, так я её видела в школьное время. И поэтому решила стать учителем!
Андрей: Ещё учась в школе? Расскажи!
Ангелина: Я как раз могу описать момент! Класс, парты в ряд, я сижу и жду урок, первый урок истории в 5 классе. А потом заходит учитель, который как будто меняет мою жизнь. У меня была такая учительница истории, Ольга Николаевна. Она просто учитель от Бога. Вот без шуток! Я таких учителей больше не встречала в своей жизни.
Ангелина: Это мой ментор и наставник, мы до сих пор общаемся, и она говорит, что я давно её переросла, но я отказываюсь это воспринимать так, мне кажется, это невозможно. Я считаю её своим эталоном и, когда веду урок истории, я всегда анализирую, что бы она сделала на моём месте.
Андрей: Удивительно! Это так не похоже на мой школьный опыт. Как ты думаешь, что в ней было такого особенного, что произвело на тебя впечатление?
Ангелина: Я думаю, меня восхитила её вера в каждого.
Андрей: В каком классе ты была, когда это осознала?
Ангелина: В седьмом классе я это отчетливо поняла. У Ольги Николаевны не бывает плохих детей, Андрей. Их просто не бывает. Она не верит в их существование, в принципе. Ребенок не может быть плохим, у него могут быть трудные обстоятельства. Здесь я отнесусь к Тубельскому, к замечательной его работе, в которой он пишет, что ребенок плохой – это потому, что он накопил больше отрицательного опыта, чем положительного. И учителя, наполняя такого ребёнка негативом, усиливают отрицательный опыт.
Ангелина: "Школа будущего, построенная вместе с детьми".
Ангелина: Ещё вот что важно: когда я была в восьмом классе, Ольга Николаевна организовала театр. Театр в восьмом классе меняет всё – растёт эмпатия, меняется отношение к истории (мы ставили постановку по повести Бориса Васильева «Завтра была война»), отношение к людям, отношение к себе. В театре она создавала условия для каждого ребёнка: можно было попробовать себя в разных ролях. Я, например, пробовала себя в роли сценариста, постановщика. Именно во время нашей театральной деятельности, как мне кажется, Ольга Николаевна заметила, что у меня есть педагогический талант.
Ангелина: Ольга Николаевна начала давать мне поручения и предложила провести свой первый урок. Что-то в виде дня самоуправления. И знаешь, что меня поразило тогда?
Ангелина: Она позволила мне всё самой придумать. Она услышала, что я считаю, что история для математиков – это скучно, но если историю связать с математикой, то получится классно. И говорит: «Отлично, вот сама его проведёшь!» - «Как, я? Сама?» - «Ну да, но я тебе во всём, что надо, помогу-поддержу, а ты всё сделаешь». И потом она повернулась ко мне и спросила: «Ангелина, зачем нужен учитель?» - «Чтобы учить» - «Нет, чтобы помогать ребенку расти».
Ангелина: И я ушла, написала первый конспект, мы с ней его несколько раз вычитывали – в общем, провела я свой первый урок, у меня тряслись руки, но после него мне всё больше и больше делегировали.
Андрей: Слушай, а как ты думаешь, ты вот говорила про то счастливую школу и учителя – она была счастливым учителем? В каких условиях работала? Благодаря или вопреки?
Ангелина: У неё были созданы условия, то есть она работала благодаря. Это первое. А второе – это тип личность, это мессия, это человек, который чувствует в работе с детьми своё предназначение, очень глубоко в этом убеждён и в этом его счастье. Когда она ушла на пенсию, я очень переживала, что она потухнет, но она молодец.
Ангелина: Нет. Но переживания были именно с этим связаны – такой тип учителя, который испытывает счастье в служении другим.
Андрей: У такого учителя-мессии есть риски быстрого выгорания.
Ангелина: И этот риск должна купировать администрация, она должна помогать таким учителям работать в благоприятных условиях.
Андрей: Хорошо, давай поговорим про роль администрации. Как и в каком возрасте ты начала работать в школе?
Ангелина: В 10 классе Ольга Николаевна передаёт меня в руки зам.директора по воспитанию, ещё одному моему наставнику, Виктории Николаевне. Мне вообще очень повезло! У меня есть наставник от учителей, который меня вдохновил, который мой идеал, и у меня есть наставник и вдохновитель в сфере административной.
Андрей: Класс! А что значит, «передаёт меня в руки»?
Ангелина: Приводит меня за ручку к зам.директора по воспитанию и говорит, вот есть такая Ангелина, у неё есть классные идеи для школы, давайте вместе делать.
Ангелина: И Виктория Николаевна мне впервые рассказывает, что административный фокус направлен на на развитие детей и учителей. И мы начинаем вместе заниматься внеучебкой.
Ангелина: Во многих школах есть всякие ученические советы, дети занимаются внеучебкой: благотворительные ярмарки, кружки, экскурсии и т.п. В общем, Виктория Николаевна тоже умудрилась доверить мне очень много и поверить в меня. В итоге в июне 2015 года я выпускаюсь, и со сцены Виктория Николаевна говорит, что на сцену поднимается за аттестатом Ангелина Агаджанян, выпускница нашей школы, которая мечтает стать учителем, и я очень надеюсь, что скоро станет нашей коллегой.
Ангелина: Да! Я поступила в Вышку на истфак. Это, кстати, интересно. У Ольги Николаевны была принципиальная позиция: надо получить классическое гуманитарное образование, а не идти в пед.
Ангелина: Она сама закончила Казанский государственный университет, который федеральный сейчас. И она говорила, что классическое образование, гуманитарное, и с последующей магистратурой, как ты захочешь, – это лучший вариант, чем педагогический. Потому что в 15-м году они не были в расцвете, это не те ленинские университеты, которые были там в 20-м веке. Ты пед закончил?
Андрей: Да, Ленинский. Но всей методике преподавания я научился потом сам. Я бы сказал, что 15 лет в театральной студии, работа с текстами и Сергей Валерьевич с Лидией Павловной (театральные руководители) меня научили большему с точки зрения работы в классе, чем пять лет в университете педагогическом.
Ангелина: Ну, вот – гуманитарное образование. Плюс я была очень сильным историком, Андрей, у меня было выиграно пару Олимпиад и поступала я по Олимпиадам. В общем, Ольга Николаевна прям настаивала и мы с ней на этом сошлись – сначала Вышка, истфак, а дальше магистратура, и в школу.
Ангелина: Но я даже не успела ничего сделать! Виктория Николаевна меня вызвала и говорит: «Я тебя приглашаю с первого сентября пятнадцатого года остаться в школе, работать на должности вожатой». Есть такая должность, старшая вожатая. Это типа пед.орга. Заниматься внеучебкой. Я говорю: «А как же я буду совмещать это с учёбой?» - «Ну, у старшего вожатого нет уроков, поэтому ты едешь на пары, возвращаешься, проводишь мероприятия». То есть я буду заниматься тем, чем занималась последние два года, когда была в ученическом совете: мероприятиями, детьми, инициативами. Но теперь официально в её команде под её руководством.
Ангелина: Получается, что 30 июня я выпустилась, а 1 сентября я уже была на работе. То есть я в школе осталась в 18 лет. Вот.
Андрей: И ты прям сразу согласилась? Не думала?
Ангелина: Нет! А когда мне сказали, что у меня ещё и зарплата будет (я-то наивная полагала, что просто так), я так обрадовалась!
Андрей: И коллектив школьный соответственно принял тебя нормально, потому что ты та самая Ангелина, которая выросла на руках у всех.
Ангелина: Ну, вот тут всё не так просто.
Ангелина: Нужно понимать, что ещё в 10-м, 11-м классах часть педагогического коллектива заняла позицию против меня. Я им не нравилась.
Ангелина: Первое. Когда ребенок оказывается близко с администрацией, он может им рассказать, что учитель плохо ведет уроки.
Ангелина: Второе. Я начала реализовывать инициативы, и первая моя инициатива – это благотворительный фестиваль. В моем 10-м классе мы собрали 157 тысяч (до сих пор помню эту цифру) для фонда «Подари жизнь».
Ангелина: Это была моя мечта – сделать вот это. Моя школа, горжусь ими, до сих пор каждый год проводит благфесты. Это наша большая традиция – 10 лет! Я ушла, они проводят. Им за это большой респект. Так вот, некоторые учителя были против такой инициативы в принципе.
Ангелина: Да, благотворительной.
Ангелина: Не знаю. Не все учителя любят, когда их ученики остаются рядом с ними. Ну или дети из школы.
Андрей: Это очень интересно. Ты знаешь, с чем это связано? Или это именно какой-то тип учителя?
Ангелина: Есть гипотеза, что это связано с тем, что не все учителя вообще, в принципе, умеют справляться с конкуренцией и вот с каким-то соперничеством. Есть учителя очень нарциссические, будем называть вещи своими именами.
Ангелина: Кстати, учителя иногда оказываются нарциссами, потому что таким образом реализуешься через детей, а дети – это, конечно, удобное поле для реализации собственного эго. Если вдруг появляется человек, который в тебе начинает сомневаться, или он может тебя опередить, или он раньше был вот этим школьником, а вдруг теперь твой коллега, это не всеми воспринимается хорошо. Вот такая у меня гипотеза.
Андрей: Надо будет поисследовать!
Ангелина: В общем, я понимала, что не все мне будут рады. Но я шла, Андрей, на детей, то есть я с учителями вообще никак не должна была взаимодействовать. Меня брали на вторую половину дня, на субботы. Мы с детьми украшали школу, плакаты делали, сценки ставили, спектакли, проекты делали с ними. Так что я особо не переживала.
Андрей: Как ты в итоге сама стала администратором?
Ангелина: Вот как это получилось. Значит, первые три года, то есть мой первый, второй, третий курсы бакалавриата, я работала только с детьми. Но с каждым годом детей у меня становилось все больше.
Андрей: Дети притягиваются к неравнодушным взрослым.
Ангелина: Именно! Дети чувствуют, когда взрослому на них не всё равно. И это «не всё равно» собирает вокруг тебя детей. То есть я начинала и стартовала с 20 детьми – через три года вокруг меня крутилось человек 150, которым нужно было взаимодействовать со мной. Естественно, когда ты взаимодействуешь с детьми, ты начинаешь слышать, что они говорят о своих учителях. К тому моменту моя замечательная школа увеличивалась в контингенте, прибывали новые коллеги, у которых я не училась, поэтому обо всех представления у меня не было. И благодаря Ольге Николаевне, которая продолжала меня менторить, я выяснила (тогда впервые для себя), что есть учителя, которые, например, одному ребенку не подходят, а другому ребенку подходят.
Андрей: И это надо иметь в виду!
Ангелина: В общем, начав с этим сталкиваться, я стала Виктории Николаевне предлагать инициативы по усовершенствованию школы. Ну, самое первое, например, мы внедрили корпоративную почту. У нас до этого не было корпоративной почты. Я стала приходить с такими идеями, плюс я еще училась в Вышке, это опыт Вышки – насмотренность растет.
Андрей: Ты же попала как раз в расцвет Вышки, получается, когда она была топ-топ.
Ангелина: Да! И я все лучшие практики, в том числе управленческие, если видела, приходила к Виктории Николаевне и просто рассказывала ей. У меня даже мысли не было, что я буду управленцем так быстро. Я хотела закончить бакалавриат, стать учителем, потом преподавать, а потом снова пойти поучиться – не люблю дилетантство, прям категорически.
Андрей: А как ты относишься к фразе «fake it till you make it»? Нет же такой роли, на которую ты приходишь абсолютно готовым, особенно, если ты хочешь расти.
Ангелина: Слушай, я очень хорошо отношусь к полу-готовности и плохо отношусь к нулевой готовности. На мой взгляд, у меня... Вот опять же, что интересно, мне кажется, у меня была нулевая готовность, а вот Виктории Николаевне так вообще не казалось. То есть она мне говорила (и говорит до сих пор), что это просто мое личное ощущение, потому что я по социальному статусу не совпадала. Я ещё не закончила университет и себя чувствовала неравной, но де факто опыта, который у меня был, хватало – я была руководителем много чего внеучебкинского и в Вышке!
Ангелина: Я не знаю, как мне это удавалось всё параллельно совмещать, честно. У меня, получается, была работа, учеба, я училась очень хорошо, у меня прекрасный вышкинский диплом, я занималась вышкинской внеучебкой. Я два года в Вышке руководила крупнейшей благотворительной организацией.
Андрей: Потрясающе! Слушай, я в полном восторге.
Ангелина: Сейчас бы я такое не провернула ни за что в жизни!
Андрей: Это магия двадцати лет!
Ангелина: Пожалуй, да. В общем, внедряем мы процессы по моим инициативам, и вот, Виктория Николаевна мне говорит: «Ангелина, я предлагаю тебе стать руководителем методического объединения «Классные руководители» с 1 сентября 2018 года. Четвертый курс мой.
Андрей: Без опыта преподавания в школе тебе предлагают стать методистом самым главным по классным руководителям? Супер!
Ангелина: Первое, что я начинаю делать, – это предлагать альтернативу вместо себя. Говорить, слушайте, есть вот такой человек, есть вот такой человек, рассмотрим. Виктория Николаевна говорит: «Нет. Я знаю человека, который это может сделать. Это ты». Я говорю, что я даже не была классным руководителем. Она говорит, ты знаешь, что делать, ты много лет работаешь с детьми, у тебя достаточно опыта и, самое главное, даже не опыта, а желания развиваться и внедрять позитивные изменения. А опытом и размеренностью я с тобой поделюсь. Всему научу.
Ангелина: И первое, что она мне поручает, это подготовить трудовые обязанности классных руководителей, обновлённые. И вот, я всё лето провела вместе с ней, мы переписывали трудовые обязанности. И именно с этого начинается моё представление коллективу в другом статусе в новом учебном году.
Ангелина: Да, вот это было жуть. То есть, ну ты можешь себе вообразить, меня представляют, я выхожу, говорю, коллеги, у нас новые трудовые обязанности классного руководителя, и я вас прошу с ними ознакомится. И вот тут коллеги атакуют меня по полной.
Ангелина: Причем, я больше скажу, Виктория Николаевна, опять же, потрясающий человек. С ней была договоренность, что никто не вмешивается. Все замы сидели, Андрей, сзади, по разным точкам. Большой актовый зал, куча классных руководителей – здесь сидит один зам, здесь другой зам, здесь третий, здесь четвертый. И они своим присутствием и положительным отношением ко мне транслируют внутри коллектива эту поддержку и показывают, что они в одной команде со мной. Виктория Николаевна была убеждена, что я справлюсь, а они демонстрируют единство административного блока.
Андрей: Ангелина, это супер поддержка.
Ангелина: И, к разговору о нарциссах, Виктория Николаевна никогда меня не боялась и не соревновалась! Никогда. И я никогда в своей голове, честно, не мыслила, что я гипотетически могу её заменить. Она лишь иногда шутила, что уйдёт на пенсию, и тогда я стану самой главной по воспитанию. Но полное отсутствие соперничества с её стороны, полная готовность быть со мной тогда, когда это нужно, не купируя мои возможности и развитие, отзывалось во мне полной преданностью к человеку, к наставнику.
Ангелина: В общем, я ответила на все вопросы классных руководителей. Я стала красная, потому что, конечно, бабахнуло давление от страха, но ни один вопрос я не оставила без ответа. Я была настолько бдительна и подготовлена.
Андрей: Сколько тебе было лет, прости?
Андрей: И перед тобой весь педагогический состав? Ух.
Ангелина: Классные руководители! Кстати, очень важно, среди классных руководителей сидела Ольга Николаевна, которая вдохновила меня вообще на работу учителем и в школе. Она очень уважаемый классный руководитель, очень уважаемый человек в коллективе, и во всём меня поддерживает, внутри коллектива. Я с ней советовалась, и она мне сказала, что доверие и уважение администратор (завуч ли, директор, любой ключевой административный исполняющий) получает за свои дела и за свое отношение. И ключевой фактор – время.
Андрей: Дела, отношения и время?
Ангелина: Да! Что ты делаешь, как ты делаешь, как ты относишься и время, за которое ты это показываешь.
Андрей: Время в смысле, что it takes time?
Ангелина: Да, нужно какое-то время. Доверие и уважение формируется не день, не два, не год. Я проруководила классными руководителями до 2023 года, пять лет, и могу сказать, что первые два года были особенно непростыми.
Андрей: Расскажи, пожалуйста, про свой первый год кратко, что тебе помогало, что тебе мешало, и какие ты вынесла выводы, когда вот это закончилось. Может быть, ты читала литературу про внедрение изменений? Или просто придерживалась своих ценностей? Помнишь ли ты тот день, когда закончился первый учебный год, и ты такая: «Вот это год!»
Ангелина: Помню, да. Значит, литературу я читала, но литературу я читала не про внедрение изменений, а про школьный климат, про то, как формировать благоприятные условия для детей. Но самое первое, что я сделала (совет был Ольги Николаевны) – это завела рефлексивный дневник.
Ангелина: Это такая книжка, в которой ты записываешь свои мысли именно управленческие. И неважно, позитивные, негативные, ошибки твои – всё что угодно, что не успеваешь отрефлексировать в текучке, чтобы потом вернуться. Это первое.
Ангелина: Второе. В школе очень много было, по крайней мере тогда, опытных управленцев разных-разных направлений.
Ангелина: Вот была моя бывшая учительница физики. К слову, когда она была моей учительницей физики, я не очень к ней относилась, потому что как-то у меня с физикой не ладилось. И это мудрейший методический человек. Я у неё просто сидела и за ней записывала, как она анализирует уроки учителей, чтобы переносить такой же анализ на анализ классного руководства, классного ученика.
Ещё я работала очень много с педагогом-психологом нашей школы. Просто фантастический специалист детской психологии, возрастной психологии и очень опытный психолог по работе именно с классными руководителями, с учителями. Потому что через детей ты работаешь с учителями. Первый год мой ушёл на общение с людьми внутри школы.
Андрей: 80% работы руководителя – общение!
Ангелина: Я о-о-очень много разговаривала – принцип открытой двери. Вы можете ко мне прийти с любой проблемой. Второй принцип, который мы установили среди администрации, называется принцип одного окна. К тебе приходит учитель, и ты не играешь им, как в футбольный мячик, перенаправляя к кому-то ещё. Он к тебе пришел с вопросом. Значит, ты этот вопрос ему помогаешь решить от и до.
Ангелина: Например, ко мне пришла учительница, классный руководитель и говорит, вот такая есть трудность с часами. Я звоню сразу заму по учебной части, говорю, вот такая-то проблема. Можем сейчас со мной по телефону решить? Или мы сейчас идём к вам, или мы решаем прямо это здесь. Принцип одного окна.
Андрей: Неважно, к кому пришел учитель, ему помогут?
Ангелина: Да. Вот про детей мы с тобой говорим, чтобы с детей требовать, ты им должен что-то дать на уроке, правильно? А чем учитель отличается в административной логике? Чтобы с учителя что-то требовать, ему должны что-то дать: условия дать, отношения дать, технику дать, кабинет дать, я не знаю.
Андрей: То есть симметрично: как с детьми, так и с учителями?
Ангелина: Да. Потом я узнала из книги Тубельского, что оказывается всё, что вы транслируете на учителей, они транслируют на детей. И то, что корень находится вот как раз в административном управлении. Ну и, собственно, и потом на нашей учебе у Арама мы выяснили то же самое.
Андрей: Абсолютно. Что было самым сложным в первый год?
Ангелина: В первый год нужно было заменить одного классного. Это было очень сложно.
Андрей: Почему? Как вы поняли, что нужно заменить классного руководителя? Задачка так себе, не супер приятная.
Ангелина: Вообще не приятная, было тяжело, да. Есть критерии. Значит, первый был критерий объективный – у учителя была очень большая нагрузка часовая, не хватало времени даже на классный час. Второе, конечно, это были бесконечные жалобы детей, родителей. Знаешь, иногда бывает ситуация, что классный руководитель конкретно с этим классом не может работать. Но это не значит, что он плохой классный руководитель, просто не установился контакт именно с этим классом по ряду причин. И в причинах стоит разобраться, но их союз надо рушить. И в этом надо признаваться. Но у нас всё получилось. Что ещё было сложно... Когда я начала контролировать классные часы, я не могла ходить одна.
Ангелина: Мои комментарии, которые я давала относительно классного часа, не воспринимались. Вот тут Виктория Николаевна ходила со мной. Но я, кстати, не сильно этому сопротивлялась, я это понимала.
Ангелина: Я говорила, окей, значит, я должна заслужить от вас признание своей экспертности. Хорошо, я это принимаю. Здесь даже не было обид. Я ходила с Викторией Николаевной, составляла рефлексивный лист. Мы вместе его обсуждали втроём. Они на меня даже могли не смотреть. Смотреть только на неё. Но ничего, такой народ. Вот это было сложно в первый год. И ещё очень было сложно, что я поставила высокие цели и задачи и в конце года поняла, что 50% мы не осуществили.
Ангелина: У меня было большое расстройство из-за этой истории. Но, опять же, поговорив с педагогом-психологом школы, оказалось, что каждый маленький шажочек в школе – это великое достижение, нельзя их обесценивать. А поставить глобальные цели… Вот, кстати, важная мысль! Я была ориентирована только на результат, но в школе главное – процесс, ведь результат скрыт в процессе.
Андрей: То есть, на первом месте стоит процесс, а на втором – результат.
Ангелина: Да, тогда ты на свои итоги начинаешь смотреть иначе. И психолог меня вывела на эту мысль, опять через ребенка. «Тебе что важнее, 10 пятерок в конце года и Олимпиады или чтобы он, ученик, счастлив был в школе?» Я говорю, мне важно, чтобы он счастлив был в школе. «Тогда почему учитель должен умереть, но закрыть твои kpi, а не чувствовать себя хорошо? Чувствуя себя хорошо в школе, учитель транслирует это ребенку. Ты делаешь гораздо больше, чем ты думаешь».
Андрей: А что вы итоге было сделано за эти первые два года?
Ангелина: И на первый год, и на второй год мы внедрили такую штуку как малый педагогический совет. Это, кстати, не наша разработка, это чисто советская история, где собираются все учителя конкретно по классу, психологи, админы, и педсовет по классу происходит по каждому ребёнку. И за это время, что я была первые два года, я много сделала разработок для коллег, я провела много семинаров относительно травли, относительно того, как устанавливать контакты с классом, как вести соцсети классом, устанавливала самоуправление. И всегда была к ним открыта, всегда им помогала во всём, чём я могла. То есть, прям совсем. Делала им удобные графики, скидывала материалы, устроила обмен классными часами, чтобы не нужно было разрабатывать всё самому. Создала эффективную коммуникацию в WhatsApp, чтобы был канал, чтобы это было удобно по параллелям. В общем, я старалась делать много дел полезных, чтобы коллегам это было удобно. И принцип открытых дверей, принцип одного окна — это всё то, что работало на формирование доверия, что ты не просто так сидишь, молодая такая, классная, а что реально, если обратиться к Ангелине, проблема будет решена.
Андрей: То, есть к концу первого года тебя приняли и перестали оказывать сопротивление?
Ангелина: Вот сейчас, прямо go off-top, мы с некоторыми моими коллегами стали друзьями. И они мне, конечно, рассказывают, что про меня говорили на том этаже, на этом этаже, на четвертом году моей работы, Андрей, даже на пятом году. Но я воспринимаю это с улыбкой, потому что руководитель и учитель – это не мармелад, чтобы всем нравиться. Мне не нужно было, чтобы они меня любили. Мне нужно было, чтобы они меня уважали. Уважали за дела, за то, что я собой представляю. Мне нужно было, чтобы они понимали, что я от них хочу, и чтобы они чувствовали желание, насколько это возможно, участвовать в изменениях в жизнях наших детей, чтобы им становилось лучше. Если они мне оказывали сопротивление, то скажем так, молчаливое, обсуждали меня за спиной, какая я такая-сякая, которая все время от них что-то требует…
Ангелина: Вот да. Это то, как дети, которые всегда будут придумывать смешные клички для учителей, которые всегда найдут, над чем поржать. В общем, главное, чтобы ребенку было хорошо, а любовь, нравится или не нравится – это уже другое дело.
Андрей: Нетривиальная мысль, когда тебе 21. Как ты к этому пришла?
Ангелина: Опять благодаря детям! Вообще, мысль о том, что учитель в школе взрослый, заканчивается в моменте, когда учитель приходит к администрации. Он сразу превращается в ребёнка. Я не знаю, кто-то это замечал или нет, но это так и работает. Учителю в этот момент хочется понимания, чтобы их пожалели, веры и так далее. Учитель – это такой, в принципе, очень особенный персонаж, особенный человек. И чего только не было: у меня хлопали двери, были разговоры на повышенных тонах, у меня после этого руки тряслись, я даже плакала.
Ангелина: Я каждый раз заставляла себя после такого прийти к мысли, что у них это был просто эмоциональный выплеск. Может быть, даже не на меня, а на ту ситуацию, которая сложилась. А вот, конечно, жуткого хамства я не приемлю. По отношению к себе, по отношению к нашим делам. Но любви точно не требую.
Андрей: Когда мы с тобой общались на выпускном, ты сказала такую интересную фразу: «Если вам кажется, что ваша администрация ничего не делает – вам не кажется».
Андрей: Отличный революционный click bait!
Ангелина: Ещё какой, но всё не так просто. Причин может быть много. Может быть, люди там что-то и делают, такое я тоже много раз видела, но у них нет общего видения, общей цели, они смотрят в разные стороны, они не подходят друг другу, они не на своих местах. Ведь это же очень важно, чтобы админы были еще на своих местах.
Ангелина: Задать заму вопрос: «Какова твоя цель?» Вот как он видит себе эту работу? Моей глобальной целью было, чтобы ребенок в этой школе был счастлив, чтобы хорошо ему было. Всё остальное было промежуточными целями и средствами достижения глобальной цели. И это, кстати, моя проблема.
Ангелина: У меня бывали моменты, когда я уставала очень и было ощущение, что у меня взрослые – это препона. У тебя есть путь, ты идешь к благополучию ребёнка и вдруг сталкиваешься с кругом взрослых, которые должны дать что-то детям. И в этом кругу столько всего происходит, ты настолько здесь затормаживаешься в их проблемах, заматываешься в клубке, что до цели не доходишь. Я когда в магистерской работе писала исследования по классным руководствам, у меня была очень интересная гипотеза, которую я накопила во время работы в школе – мы смотрим на классного руководителя с разных углов, через разные очки, у всех участников процесса разный подход. У детей, у родителей, у администрации и у самих классных руководителей.
Андрей: Ты говоришь про разные ожидания от функционала?
Ангелина: И ожидания, и то, как мы смотрим на эту работу. Речь о фокусе внимания. Из-за этого одной группе может казаться, что классный руководитель не работает. Вот та фраза, да, если администрация не работает, то вам не кажется. А другой группе может казаться, что вообще всё окей. И я провела интервью и реально так и получилось. То есть у каждой группы, которую я озвучила (дети, родители, сами классные руководители и администрация школы), был совершенно разный фокус внимания на то, как должен работать классный руководитель.
Ангелина: У админки с классными руководителями видение обычно в целом сходится. Дети на другое смотрят, как и родители. И получается ситуация, что фраза «классный руководитель хороший» имеет три разных значения.
То же самое и с «администратор хороший». Директор школы может поставить этому админу задачу, которая вообще не нужна для учителей, поэтому для директора школы этот админ супер, а учителя хотят повеситься. Если он пришел планы образовательные усовершенствовать, то как бы почему учителям от него должно быть лучше? Или ситуация бывает наоборот...
Андрей: Даже для нас последний месяц было откровением, что в школе есть люди, которые воспринимают работу в школе как удачно и вовремя в соответствии с kpi организованные встречи, вне зависимости от общего контекста и настроения в школе. Или, что некоторые руководители банально не любят работать с людьми, не умеют, зато умеют делать отличный анализ и сводить всё в таблицы.
Ангелина: Вот это всё про своё место и работу на общий результат, который в школе всегда связан с ребёнком. Какая польза ребёнку от встречи классных руководителей со мной? Насколько будет эффективно сейчас работать с учителями, если они уже выдохлись и, быть может, ребёнок выиграет больше, если учителей просто отпустить на каникулы, а не проводить встречи?
Андрей: Да! И получается такой вот раздрай. Есть так много разных точек зрения. Где они все должны пересекаться, соединяться в одно, чтобы была гармония. Гармония вообще возможна или нет?
Ангелина: Возможна – это роль директора. И всё тут.
Ангелина: Да, у меня нет другого ответа, к сожалению. Это везде так, во всех компаниях, я уверена, везде, каждый смотрит в свою комнату, никто не видит квартиру. Вот такая проблема при проектировании образовательной программы, она везде. Здесь роль директора, который должен всем давать вид квартиры и заставлять всех смотреть на квартиру.
Ангелина: Ну, во-первых, конечно, было бы неплохо, если бы все замы вели бы уроки.
Ангелина: Да. Вообще, я мечтаю, чтобы настал тот день, когда Министерство просвещения введет соответствующий указ, и у нас директора школ и замы по всем направлениям будут давать уроки. Хотя бы один класс. Это сразу настраивает очки, через которые вы смотрите. Взаимодействие с детьми меняет всё.
Ангелина: Это первое. Второе, конечно, нужен разработанный инструментарий, опять же, внедренный директором школы, где все смотрят в одно направление. Пед.советы должны быть качественными, они должны быть эффективными, они должны настраивать вот эти истории, после них учителя (и вообще все участники) должны выходить вдохновлённые – да, есть вызовы, но мы одна команда и идём в одном направлении и каждый важен!
Ангелина: Ну и третье, не должно быть отдельного кабинета для админов, на мой взгляд.
Андрей: Хорошо. Так. Ещё вопрос! Я лично считаю, что невозможно, чтобы все учителя были хорошие, что есть четкая градация между учителями компетентными и не очень. И что проблемы начинаются тогда, в том числе между учителями, когда "мы все хорошие". И тогда это унижает тех учителей, которые реально очень много хорошего, уникального делают, авторского. И это их демотивирует, а другие учителя, которые или формалисты, или не на этом ещё уровне, оказывают сами себе медвежью услугу. Они обрастают жиром, и вместо того, чтобы понимать свои дефициты и то, где нужно развиваться, они все, типа, окей, у нас просто разные стили преподавания. Какую роль здесь играет администрация? Были ли у тебя такие кейсы, где тебе приходилось с этим соприкасаться?
Ангелина: Ага. Тут должна быть культура обратной связи, если она внедрена, хорошая. Я имею в виду, что учителя ходят на уроки друг к другу, админы ходят на уроки друг к другу. Смотрят, обсуждают. Это будет менять ландшафт.
Андрей: Это я вообще считаю базой.
Ангелина: И да, не может быть школы со всеми хорошими учителями. Но я вот что тебе скажу, я вообще противник этого, если честно.
Андрей: Противник школы со всеми учителями хорошими?
Ангелина: Да. Раньше мне казалось, что нужно подобрать самых лучших, запереть их в одной школе и кайфовать. А в реальной жизни ребёнку предстоит встреча не с самыми лучшими людьми. Поэтому создавать вакуум, в котором он будет жить, чтобы потом этот вакуум, как мыльный пузырь лопнул, это вообще не в наших интересах. Поэтому учителя должны быть разные, стили должны быть разные и всё остальное.
Ангелина: Но работать нужно с тем, чтобы базовые принципы реализовывались. Вообще, помимо существующих внешних трудностей вокруг школы, мне кажется, что у школы проблемы с перенагруженностью учителя и с отсутствием времени. Невозможно развитие компетенций, когда ты выгорел, у тебя нет времени. Вот и всё. Это моя базовая такая убежденность.
Андрей: А как вы это у себя решали?
Ангелина: По-разному. Если ограничен в ресурсах и нет возможности поддерживать денежно, человеческим отношением можно многое изменить. У меня в кабинете (я люблю кофе) стояла кофемашина. Вот встреча у нас по 5«Д». Я каждому налью кофе, Андрей, поставлю кофе и скажу, коллеги, сейчас обсуждаем 5«Д», я очень буду стараться в час уложиться, вот прям клянусь. Вот шоколадки и конфетки, чтобы немножко поднять вам настроение после рабочего дня. Представляю, как тяжело, все устали. Но 5«Д» очень надо обсудить. Я уже даже узнавала, запоминала, кто со сливками пьёт, кто с чем.
Ангелина: И ты не поверишь, через полгода они на такие совещания стали сами приносить гостинцы. Потому что ну да, финансово это отдельно никак не поддержать. Но ведь можно как-то же иначе по-человечески устроить атмосферу так, чтобы учитель не чувствовал, что ему плохо там. И они стали приносить сами, угощать друг друга, и это прям потрясающе. Ты приходишь на малый педсовет в 9 утра в каникулы, чтобы обсудить класс, а там кто-то завтрак организовал, то есть там блинчики, кофеёк сделали, и всё пошло иначе.
Андрей: Отличный пример! Какой ты вообще хотела бы дать совет управленцам?
Ангелина: Не бояться, это первое. Потому что я боялась очень много. И знать, что когда ты молодой, у тебя куча энергии. Твой плюс. Так воспользуйся этим плюсом так, чтобы получить опыт от всех возможных коллег, книг, курсов и так далее. Потому что молодость, в чем ее фишка, это в энергии, количестве времени, количестве твоих собственных желаний, что-то поменять, сделать, узнать. Когда ты молодой руководитель, у тебя на самом деле сила в том, что у тебя вот это всё есть, осталось только понять, как это применить.
Андрей: Молодость отдана поиску миссии!
Ангелина: Ну, немного пафосно, но да.
Ангелина: А второе… Мне запомнилась очень фраза Анатолия Георгиевича Каспаржака с моего обучения в Вышке, что когда ты приходишь куда-то в качестве руководителя, первое, чем занимаешься, причем это продолжительный период времени, это аудитом. Не надо думать, что ты пришел и сейчас новое всё создашь. Люди годами работали! Посмотри, поизучай, познакомься, погрузись и только потом принимай какие-либо решения, потому что школа это такое место, где быстрое решение нужно принимать только в случае жизни и смерти. Всё остальное можно сделать размеренно, глубоко и… с интересом! С интересом, да.
Андрей: Должны ли деньги быть самоцелью?
Ангелина: Блин, я считаю, что нет! Вне зависимости от профессии вообще.
Андрей: Класс. Так, осталось два простых вопросика!
Андрей: Как ты отдыхаешь и кому бы ты хотела передать привет?
Ангелина: Привет я передаю всем своим прекрасным однокурсникам нашего курса «Лидерство в образовании», Араму и вот Андрею, который здесь сидит. Мне кажется, это было одно из самых замечательных открытий – оказаться в команде единомышленников, когда люди думают, как ты. Арам нам сказал в Ереване, когда мы были в Айбе, что счастлив тот, кто живёт в окружении людей, кто счастлив со своими ценностями. То есть ты живёшь со своими ценностями, и человек со своими ценностями, и вы в одном кругу, и это потрясающе.
Андрей: Всё так! Я скучаю по трём дням интенсива и нон-стопа.
Ангелина: Да-а! Значит, отдыхать. Мне кажется, все учителя отдыхают одинаково. Природа, всякие духовные потребности, это культура, выставки, книги, друзья. Поездки, путешествия. Мне кажется, путешествия — это главный отдых для учителя. Я так всегда отдыхала и до сих пор так делаю. Вот.
Ангелина: Если прям мечта-мечта... у меня мечта, чтобы мир был лучше. И в том контексте, в котором я работаю и живу, мне бы хотелось, чтобы школа для ребёнка была местом счастья. Неважно, какая школа. И чтобы это место приносило радость, чтобы оно было цветным. Вот школа в глазах ребёнка должна быть цветной, яркой, разноцветной, доброй. Не только поучительной и так далее. Чтобы мы перестали ощущать, что школа — это место содержания детей на 11 лет, с которого нельзя выйти и нужно дослужить до конца. Вот это такая мечта.
