На учебник надейся, а сам не плошай
Аня: Сидела я тут в кафе, читала экзаменационные материалы.
Аня: И тут мужчина за соседним столом как хрустнет подсушенным белым хлебом!
Аня: Так и захотелось ему треснуть.
Аня: Ну ладно. На самом деле просто неистово захотелось тоже хлеба. Интересно, что мы так реагируем на хрустящую еду.
Аня: Но как же здорово, что мы с тобой не едим хлеб. И чипсы. И сладкое не едим.
Андрей прячет что-то под стол.
Андрей: Да, мне это очень помогло, когда мы с учениками изучали юнит “Mind and body”.
Аня: Это как же тебе это помогло?
Андрей: Я стал следить за тем, что ем. Как и сколько сплю. Читал много на эту тему. И потом построил юнит в соответствии с той информацией, которую нашел, а ещё так, чтобы ученики реально могли как-то повлиять на свой образ жизни.
Аня: Думаешь, что он у них не очень здоровый?
Андрей: Ну посмотри. На каждой перемене я вижу толпы детей, которые покупают шоколадки и чипсы. В лучшем случае – пастилу.
Аня: Да, я тоже примечала. Какой-то был день и я на трёх переменах подряд видела, как один и тот же школьник покупал себе что-то очень сладкое!
Андрей: Погоди, а ты там что делала?
Аня (краснеет): Ну как. Мимо проходила.
Аня: И вообще это к делу не относится. Скажи, а как ты тот юнит строил? Я себе представляю тексты из учебника про вред сахара, пользу велосипеда. Общее что-то.
Андрей: В этом и проблема! Детям так часто говорят про пользу/вред питания, спорта, сна, что у них это уже вызывает рвотный рефлекс.
Аня: Это точно. "Да-да, ложись спать вовремя и не ешь сладкое, бла-бла", – и глаза закатываются у всех участников урока.
Андрей: Именно! Последние два года я много слушал и смотрел у современных авторов на тему питания и физической активности. Я ознакомился с их работами и подумал, что вероятно и дети, познакомившись с современными авторами и их текстами-инсайтами, в которых подробно описывается влияние твоих рутин на мозг и качество жизни, смогут стать здоровыми и продуктивными взрослыми раньше, чем, например, мы.
Аня: Это уж ты за себя говори!
Аня: И как ты к этому подошёл?
Андрей: В юните мы смотрели на всё через концепт "Связи", что идеально для иллюстрации закономерностей здорового тела и здорового мозга, и итоговыми работами юнита были аудирование и говорение. Я наполнил юнит интервью, мини-лекциями авторов. С помощью чат-бота сгенерировал потом диалоги по мотивам написанных авторами книг для работы и с концептуальным знанием, и с языком, лексикой и грамматикой.
Аня: Ага, т.е. аутентичным материалом у тебя были интервью и подкасты, которые ты потом закреплял сгенерированными диалогами с фокусом на целевой язык и идеи.
Аня: Дети знали, что это сгенерировано чат-ботом?
Андрей: Конечно! Я не считаю материал, сгенерированный чат-ботом, стопроцентно аутентичным (поэтому ядром были интервью и подкасты), но такие незамысловатые вещи, как диалог между школьниками, чат-бот делает хорошо.
Аня: А можно ли посмотреть и показать твою переписку с чат-ботом?
Андрей: Пожалуйста, смотрите на здоровье!
Аня: Хорошо. Но вот известно же, что чат-боты галлюцинируют, а ты с помощью него преподаёшь концептуальные знания.
Андрей: Именно поэтому я должен сам быть в материале. Единственным автором, которого я не знал, был учёный, изучавший сон и мозг. Его я нашёл через чат-бота, потом потратил некоторое время на изучение, после чего пошёл дальше генерировать диалоги.
Аня: Ну, хорошо. Подкастами и сгенерированными диалогами ты заменил контент, предлагаемый учебником.
Аня: Чем он лучше и зачем изобретать велосипед?
Андрей: Во-первых, это современные авторы – с ними есть интервью, у них есть подкасты, это свежие научные данные и живые люди. Во-вторых, на вводном уроке ученики создают список вопросов, которые они хотели бы изучить в рамках юнита, и я, ориентируясь в этом материале и зная вопросы, могу моделировать актуальный и уникальный для учеников образовательный опыт. Ну и наконец, большинство учебников оторваны от реальности и невыносимо скучные, с адаптированными текстами (адаптировать нужно не текст, а задание к нему!) и плохо сыгранными диалогами – зачем мне работать по учебнику, если я имею навыки и знания предоставить ученикам возможность вместе спланировать материалы юнита и работать с живым языком?
Аня: Ну, учебник всё же задаёт определённую канву и структурно преподаёт грамматику и лексику, необходимую для уровня по CEFR, например, а также потом делает recycle и т.п. Не демонизируй!
Андрей: Смотри, в основе у нас изначально и был учебник с юнитом "Mind and Body", с грамматикой и лексикой спланированной и т.п. Но вот какая мне разница, на каких текстах преподавать заявленную грамматику и лексику, если я могу сгенерировать диалог с нужной лексикой и грамматикой в чат-боте, и, в случае этого юнита, предварить это аутентичными аудированиями, с вопросами на понимание, с заданиями к аудированию и т.п.?
Аня: Хм. Что касается заданий. В учебнике, например, после текста есть задания с фокусом на целевой вокабуляр/грамматику. Ты делаешь задания к диалогу? Через чат-бот? Не много ли это дополнительной работы для учителя и не много ли делегируется ИИ?
Андрей: Я не делаю заданий к тексту на фокус лексики/грамматики.
Аня: Это как? Как тогда дети извлекают её?
Андрей: Имея вопрос! Вместо того, чтобы искусственно обращать внимание учеников с помощью заданий на синонимы, контекстуальную догадку и т.п., ученикам нужно дать вопрос, например "Почему сон важен?".
Аня: Так. У тебя вроде ученики сами вопросы задают.
Андрей: Ну да. Пусть берут из пула вопросов. И далее ученики учатся работать с текстом, извлекая из него лексические единицы, необходимые им для ответа на этот вопрос. А упражнения можно оставить на дифференциацию, домашку или закрепление.
Аня: Ты так с каждым текстом работаешь?
Андрей: Да. С аутентичными статьями так же – вот вам текст, вот вопрос, формируйте свой собственный словарь, набирая лексические единицы, которые вам помогли бы ответить на этот вопрос максимально детально. Если аудио, то мы потом работаем со скриптом.
Аня: Но тогда у каждого получается разный вокабуляр, нет?
Андрей: Именно – индивидуализированный, отобранный, свой. И мы в конце работы с текстом выписываем по семь единиц на общую доску, без повторений, так что получается плюс-минус 14-15 лексических единиц на текст для всего класса.
Аня: Класс. И ты сам можешь, как учитель, дописать что-то, что дети могли упустить, а это нужно по CEFR или чему-то там.
Аня: Ну, хорошо. А какое это имеет отношение к продуктивному взрослому, о котором ты говорил в начале?
Андрей: Во-первых, такая работа с текстами показывает ученикам, как в целом можно работать с текстами на иностранном языке в реальном мире, где ты получаешь информацию не из учебника с упражнениями. Во-вторых, ознакомившись с тем, что говорят учёные о еде, сне и физической активности, ученик задаётся логичным вопросом…
Аня: А как я питаюсь, сплю, физически активничаю?
Андрей: Да! Далее ученики делают чек-листы, обобщая изученные концептуальные знания. Интервьюируют друг друга. Потом эти чек-листы сравниваются с "идеальным" чек-листом чат-бота. Далее следует работа с самооценкой своих рутин по чек-листу и разрабатывается план по улучшению себя на неделю. А через неделю мы рассказываем про то, что у нас получилось, как это отразилось на нашей продуктивности и т.п. – это наше формирующее оценивание. Помним, что итоговой работой у нас будет говорение.
Андрей: Неформальной презентации.
Аня: Класс! Т.е. ученик отрабатывает лексику и грамматику, составляя чек-лист, сравнивает его с "идеальным" чек-листом и потом анализирует свои рутины до и после эксперимента?
Андрей: Да! И мы обходимся без каких-либо упражнений на лексику "по учебнику".
Аня: Ну, у вас всё-таки шесть часов в неделю и дети достаточно мотивированные.
Андрей: Это правда, но помним, что осознанный подход к собственному процессу образования повышает мотивацию.
Аня: Так же, как и заданный самому себе вопрос!
Андрей: Да. И я тоже в этом участвую! Я себе настроил вот рутину сна нормальную и, читая 15-30 минут перед сном, прочитал уже почти художественное произведение.
Аня: Это правда. Ты об этом рассказываешь?
Андрей: Конечно! А в конце юнита у нас всё сложилось в чек-лист здоровых привычек по трём компонентам (сон, питание, физическая активность), ученики уходили на майские праздники с самостоятельно разработанной анкетой и выбранной целевой аудиторией. Им было нужно кого-нибудь опросить, проанализировать данные и рассказать о ситуации, дав рекомендации.
Аня: То есть сначала они разобрались с собой, а потом опрашивали своих родителей, друзей, учителей на предмет того, насколько их рутины здоровы?
Андрей: Да! И после праздников рассказывали, какая картина вырисовывается, кто самый здоровый, и что нужно делать, чтобы быть ещё более здоровым и почему!
Андрей: Одна группа опросила 54 человека!
Аня: Ого! А можно работать в группах?
Андрей: Ну, составлять анкету и опрашивать можно в группах, но анализируешь результаты и готовишь презентацию потом индивидуально сам.
Аня: Всё это очень хорошо с точки зрения соучастия и мотивации.
Аня: Так, вернёмся к продуктивному взрослому! Помогло это детям? Изменили они свои рутины?
Андрей: В целом, все поменяли своё отношение к спорту – теперь ученики меньше ноют из-за часов обязательного спорта, понимая, что сейчас их задача найти спорт/игру по нраву и сформировать привычку на жизнь. Со сном часть учеников смогла отказаться от скроллинга перед сном, поздних чашек кофе, а пара мальчиков стали обращать внимание на температуру воздуха в комнате. С едой у всех сложнее всего.
Аня: Потому что большая академическая нагрузка, несознательное отношение к еде и вендинг со сладостями - это так себе сочетание. Сила воли не справляется.
Андрей: Да, есть ощущение, что кто-то зарабатывает на вредных привычках детей. Но! Ученики отмечали, что они в целом стали внимательнее относится к еде и теперь вместе с шоколадным батончиком у них поднимается не только сахар, но и чувство вины.
Аня: Отлично. Ем и плáчу! Хотя отношение это не самое верное, с ним тоже нужно работать.
Аня: Давай съедим по мороженому?
Андрей: Давай. Это будет моё третье за сегодня.
Аня: Что ж. Ты иди за мороженым, а я - за бумажными платочками.
