Новелла "11-я школьная поездка". Глава 129-130 (экстры)
Заметив, как он внезапно прекратил двигаться и лишь пусто уставился перед собой, стоявшие вокруг токкэби переглянулись.
Ещё мгновение назад Пэк Сону, размахивающий цепями из материализованной маны, был для монстров целью номер один. Поэтому токкэби намеренно пускали в ход магию, брали заложников и упорно маневрировали, чтобы оттеснить его к обрыву. Они хотели первым делом избавиться от того, от кого исходила столь мощная аура.
Летящий с неба монстр тоже собирался напасть на Пэк Сону исподтишка, но вмешался Хэ Гаджун. И в итоге они вместе рухнули с обрыва. Если сейчас грамотно воспользоваться этим шансом, можно полностью переломить ход боя.
Вскоре токкэби начали надвигаться на Пэк Сону. Нужно было атаковать прямо сейчас, пока он стоял вот так, потеряв бдительность.
В этот момент из Пэк Сону, словно взрыв, вырвалась ярко-красная мана. Цепи, которыми он до этого орудовал с осторожностью, стараясь не задеть стоявших рядом выпускников, в одно мгновение размножились до десятка и с силой разлетелись во все стороны.
Пронзённые насквозь монстры взмывали в воздух и впечатывались в деревья и скалы. Атака была настолько быстрой и мощной, что они даже не успели оказать сопротивление. В процессе досталось и выпускникам: они повалились на землю. Хоть цепи и прошли в опасной близости, никого не задев, людей всё равно снесло шквальным давлением. Некоторые даже получили ссадины.
Однако никто не посмел винить Пэк Сону. Сейчас он, бледный как полотно и готовый рухнуть в любую секунду, пошатываясь, брёл к краю обрыва.
С трудом поднявшись на ноги, ребята тут же бросились за ним. Несколько лучей фонариков, направленных вниз, беспорядочно замелькали во тьме.
И только тогда они осознали одну вещь.
Обрыв оказался не таким уж высоким. Из-за ночной тьмы всё за холмом казалось сплошным чёрным провалом, поэтому они решили, что там смертельно опасно, но в свете фонарей стало видно, что склон совсем не крутой. Хэ Гаджун тоже быстро нашёлся.
Судя по всему, он просто перекатился раза три или четыре, а теперь лежал навзничь и ругался.
Суматоха улеглась. Пока Пэк Сону и Хэ Гаджун расправлялись с монстрами, суетливо бегавшие по округе ребята наконец нашли Ким Джувана, спрятанного в месте, напоминающем пещеру.
Ким Джуван крепко спал, но по бледному бескровному лицу можно было догадаться, что часть жизненной энергии из него уже вытянули. К счастью, состояние не представляло опасности, поэтому решили дождаться рассвета и перенести его в ближайший медпункт.
Хватало и тех, кто получил лёгкие ранения. Им оказали первую помощь из принесённой аптечки, заодно успокаивая перепуганных встречей с монстрами товарищей. Опираясь на опыт школьной поездки, они уже привычно поддерживали друг друга.
Когда последствия были улажены, все искренне поблагодарили Пэк Сону и Хэ Гаджуна.
— Если бы не вы, случилась бы настоящая беда.
— Это всё я со своим тестом на храбрость...
Нам Хён Ук всерьёз корил себя. Остальные в шутку пожурили его: они ведь все вместе на это согласились, так почему он пытается взвалить всю ответственность только на себя?
Желая хоть как-то отблагодарить натерпевшихся Хэ Гаджуна и Пэк Сону, выпускники в спешке собрали им подарки. Извиняясь, что прямо сейчас у них нет ничего лучше, они протянули припасённые для поездки деликатесы, но Гаджун покачал головой.
Ребята посмотрели на Гаджуна, который отказался, сославшись на то, что тащить всё это назад — лишняя морока, и их взгляды красноречиво говорили: «Вполне в его духе».
После этого довольно шумного прощания Гаджун вместе с Пэк Сону снова начал подниматься в гору.
Мысль о том, что им предстоит идти ещё около часа, удручала, но на самом деле Гаджуна беспокоило кое-что другое.
Именно из-за этого он наотрез отказался от предложения Нам Хён Ука: «Время уже позднее, да и спину ты, кажется, ушиб, поэтому останьтесь переночевать».
Хотя изначально спина у него болела вовсе не из-за травмы...
Состояние Пэк Сону было неважным. Причём настолько, что он даже не отзывался на своё имя.
Для Хэ Гаджуна это стало настоящим шоком. Ещё час назад он заметил неладное, но пока они были с остальными, Сону хотя бы слабо улыбался и как-то реагировал. Однако стоило им остаться наедине, как он плотно сжал губы.
Но Гаджуна беспокоило другое: казалось, Пэк Сону не просто намеренно игнорировал его, а... изо всех сил сдерживал рвущиеся наружу эмоции.
В конце концов Гаджун остановился и схватил Пэк Сону за руку.
— М? Ты поранился где-то? Посмотри на меня…
Короткое слово вырвалось сдавленно, словно всхлип. Фраза даже не была закончена, но эмоции, вложенные в неё, ощущались до боли ясно. От неожиданности Гаджун во все глаза уставился на Пэк Сону.
— Ты так опекаешь меня... почему же к себе ты относишься иначе?
— Если бы ты понимал, что я тоже за тебя переживаю, ты бы так не поступил. Как тебе вообще пришло в голову выкинуть такое прямо у меня на глазах?
Дрожащий голос звучал глухо, словно вот-вот сорвётся. Чувства, которые он проглатывал раз за разом, наконец прорвались наружу в виде тревоги, беспокойства и, в конечном счёте, глубокой печали.
Гаджун, слегка растерявшись, попытался объясниться:
— Я же не специально хотел упасть…
— Я знаю, что ты бросился ко мне, потому что монстр собирался напасть. Но даже если бы ты не вмешался, я бы с ним справился. Насколько же сильно ты в меня не веришь?
— ...Дело не в том, что я не доверяю тебе.
— Даже если бы я не заметил внезапной атаки, уж лучше бы упал я.
— Что? А если бы обрыв оказался высоким? Как ты можешь такое говорить?!
— Вот, опять. Ты ведь тоже не знал высоту обрыва, но всё равно безрассудно прыгнул вниз.
— Ты говорил, что из-за того случая в школьной поездке по-другому не можешь... но со мной всё то же самое.
Слова, которые поначалу сыпались градом, будто от злости, постепенно затихли. Словно ему перехватило горло. Словно недавнее происшествие и события двухлетней давности наложились друг на друга, причиняя невыносимую боль. Бледное лицо исказилось, и он прошептал:
— Я тоже был в той школьной поездке, Гаджун-а.
В то же мгновение Гаджун замер, как вкопанный. Всё это время на его лице читались смятение и растерянность, но то, что сорвалось с ресниц Пэк Сону, заставило его окаменеть. Слеза упала так быстро, что даже не оставила влажной дорожки на щеке, и беззвучно разбилась о землю. Но Гаджуну показалось, будто этот звук оглушил его.
С самого начала он хотел перевести всё в шутку. Думал со смехом упомянуть, почему упустил вожака стаи токкэби, а потом вскользь рассказать о падении с обрыва и закрыть тему. Под холмом лежал толстый слой опавших листьев, так что он даже не особо ушибся.
Он был уверен, что сможет легко свести всё к мелкому недоразумению из-за своей гиперопеки, и сказать, что, в конце концов, всё хорошо закончилось, но...
Пэк Сону страдал, терзаемый куда большим страхом и глубокой тревогой, чем он сам.
— Если бы мы не разорвали связь подчинения, может быть, тогда ты был бы осторожнее? Может, тогда ты бы даже не попытался сделать то, что грозило падением с обрыва? Мысль о том, что если с тобой, партнёром по связи, что-то случится, то мой разум может рухнуть… хотя бы заставила тебя колебаться.
— Может, просто снова заключим связь прямо сейчас? Хоть мы её и разорвали, ничто не мешает заключить её заново.
— Но я... я не могу этого сделать, потому что боюсь, что ты возненавидишь меня.
Пэк Сону, который упрямо продолжал говорить, несмотря на катящиеся градом слёзы, в конце концов низко опустил голову.
— На самом деле, мне нравилось, что ты беспокоишься обо мне и пытаешься защитить. Ведь ты единственный, кто так за меня переживает. Мне это нравилось, но если из-за этого ты подвергаешься опасности, я...
Конец фразы смазался и затих. В его голосе слышалось гнетущее чувство вины и ненависти к самому себе. Он терзался из-за того, что из жажды внимания не отверг его заботу решительно, тем самым поддерживая в нём тревогу и даже вызывая недоверие.
Рука Гаджуна, вздрогнув в воздухе, всё же легла на щёку Пэк Сону, заставляя того поднять голову. И как только их взгляды встретились, Пэк Сону разрыдался.
Крупные капли слёз хлынули из его глаз. Он дрожал, словно все сдерживаемые эмоции разом вырвались наружу.
— Гаджун-а, пожалуйста, не бросайся так больше. Если бы с тобой что-то случилось, как бы я жил дальше…
— ...Сначала успокойся. Я отделался только лёгкими ушибами…
— А если бы обрыв был чуть выше, или внизу оказались острые камни, ты бы серьёзно пострадал!
— Я же просил поменьше накручивать себя из-за всяких «а если»...
— И кто это говорит? Тот, кто упал с обрыва, потому что сам не смог этого сделать.
Хэ Гаджун потерял дар речи. Всё, что сказал Пэк Сону, было правдой, и ему совершенно нечего было возразить.
Обычно Гаджун славился тем, что никому не уступал в словесных перепалках, но сейчас он не находил слов. Да и к тому же это был не тот спор, где нужно выявить победителя и проигравшего, поэтому искать логичные аргументы или пытаться возражать не имело никакого смысла.
Если уж выносить вердикт в этой ситуации, то виновный был очевиден. И Гаджун без колебаний принял этот приговор. Только бы Пэк Сону больше не плакал.
— Как ты и сказал, я слишком распереживался и поэтому прыгнул. Испугался, что ты упадёшь с обрыва и сильно покалечишься. Если бы я рассуждал чуть хладнокровнее, то придумал бы другой выход, но при мысли о том, что с тобой может что-то случиться... у меня просто потемнело в глазах.
То, что он упустил вожака токкэби, было полностью его виной. Очевидный факт: он потерял бдительность, и любые попытки найти другие причины или оправдания были бы просто отговорками.
Учитывая интенсивность тренировок в организации, сегодняшняя ошибка Гаджуна граничила с халатностью. Ему даже не нужно было приближаться к монстру: если бы он использовал материализацию маны, то смог бы удержать его на расстоянии. Он дал слабину, решив, что это просто слабаки, и это создало брешь.
А в итоге из-за этой его оплошности возникла ситуация, в которой он до смерти перепугался, что с Пэк Сону что-то случится.
— Это был всего лишь низкоуровневый монстр, ты бы ни за что ему не проиграл. Ты больше не студент, запертый в тренировочном центре, а официальный боец H.N... Ты бы точно как-нибудь отразил внезапную атаку.
— Ты уже выбрался оттуда, но, кажется, я всё ещё продолжаю видеть тебя в том центре.
Услышав столь искреннее признание Гаджуна, Пэк Сону от удивления широко распахнул глаза. С того самого момента, как Гаджун извинился, он вздрагивал, явно пребывая в глубоком шоке.
— Ха-ха, это даже немного забавно. Я вечно читаю тебе нотации о том, чтобы ты мыслил позитивно, а сам этого не соблюдаю. Кажется, со мной что-то не так.
— Н-нет. С тобой всё в порядке!
— И с чего это ты вдруг встал на мою сторону?
Гаджун с недоумением посмотрел на Пэк Сону. Тот, похоже, сам растерялся, не ожидая, что Гаджун будет настолько сильно винить себя, и явно не хотел взваливать на него такое бремя. Видя, как Пэк Сону не находит себе места, Гаджун невольно усмехнулся.
Но, несмотря на смешок, он снова заговорил со всей серьёзностью:
— В любом случае, прости. Дело правда не в том, что я тебе не доверяю.
Взгляд Пэк Сону снова дрогнул. Его глаза взволнованно метались, но то, куда они были направлены, теперь стало совершенно ясным.
— Ну что, теперь у тебя появилось желание смотреть мне в глаза во время разговора?
— ...Сначала я отводил взгляд просто потому, что... боялся расплакаться…
Гаджун обнял Пэк Сону. Его рука нежно похлопывала по напряжённой спине парня. Он так прижимал его к себе, словно пытаясь компенсировать то, что не смог успокоить его чуть раньше.
На какое-то время повисла тишина, но биение их сердец, которое они чувствовали в объятиях, передавало всё без слов. То, что они оба живы и сейчас находятся рядом друг с другом, обрело гораздо большее значение, чем любой из их предыдущих разговоров.
Дрожащее дыхание Пэк Сону постепенно выровнялось, и вскоре он осторожно обнял Гаджуна в ответ. Гаджун, с приятным чувством ощущая, как чужие руки обвивают его спину, произнёс:
— В будущем я постараюсь понемногу меняться.
— ...Теперь ты больше не будешь за меня волноваться?
— О чём ты? Это вообще другое.
Его мягкий голос в одно мгновение стал непреклонным. Он резко поднял голову с плеча Пэк Сону, встретился с ним взглядом и отчеканил каждое слово:
— Я имею в виду, что если возникнет опасная ситуация, я не буду действовать чересчур опрометчиво. Но как я могу не волноваться? Я буду спокойнее оценивать обстановку и не стану слепо бросаться вперёд вместо тебя. Буду думать о том, как лучше всего тебя защитить…
— …Значит, всё сводится к тому, чтобы защитить меня?
Гаджун пристально посмотрел на Пэк Сону. В обычное время он бы немедленно ответил «конечно» и посмотрел бы на него так, словно перед ним самое хрупкое существо в мире, но на этот раз всё было иначе.
Вскоре Гаджун заговорил, начав со слов: «Чуть раньше обстановка была неподходящей, поэтому я не смог сказать...»
— Ты чаще умирал у меня на глазах.
— Именно ты был тем, кто бросался и умирал вместо меня каждый раз, когда я был в опасности. Раз уж ты так поступал, то теперь пожинай плоды. С этим я тоже ничего не могу поделать.
С очень загадочным выражением лица Пэк Сону кивнул. Он хоть и сказал, что ему нравится получать заботу и защиту Гаджуна, было видно, что он немного в замешательстве и не знает, как относиться к этой ситуации.
Тем не менее Гаджун, впервые за долгое время заговорив о прошлом вслух, вдруг кое-что осознал.
— Если вспомнить, что я чувствовал каждый раз, видя, как ты слепо бросаешься вместо меня и умираешь, то сегодня я точно поступил неправильно. Наблюдать за подобным — с ума сойти можно.
Вспомнив, как он тогда хотел запереть Пэк Сону и всерьёз подумывал о том, чтобы приковать его к себе наручниками за одно запястье, он понял, почему тот заговорил о «подчинении». Конечно, если вспомнить, сколько усилий было приложено, чтобы разорвать это подчинение, слова Пэк Сону о том, что они могут легко возобновить его, казались абсурдными, но...
В разрядившейся обстановке они продолжили разговор о школьной поездке. Для них та поездка была абсолютно незабываемой, но на самом деле они редко её обсуждали. Однако сегодня беседа шла довольно легко. Они вспоминали не те моменты, когда умирали, а незначительные события, произошедшие в лагере.
О том, как один испугался, когда второй внезапно куда-то бросился. Но, поняв, что ничего страшного не произошло, почувствовал, будто жизнь сократилась на десять лет. О том, что и другой часто вёл себя безрассудно...
Как-то так получилось, что разговор плавно перетёк во взаимные обвинения в безрассудстве, но атмосфера оставалась мирной. Они всё ещё крепко обнимали друг друга.
— Кажется, ты впервые ведешь себя так, как сегодня.
— Я имел в виду, что мне нравится впервые видеть, как ты так откровенно говоришь о своих чувствах...
Их растерянные взгляды встретились.
Пэк Сону, казалось, теперь было неловко из-за того, что он раскрыл все свои истинные чувства, но Гаджун был доволен. Его гордость за Пэк Сону, всегда подавлявшего свои эмоции, а теперь заговорившего столь откровенно, и чувство того, что они постепенно притираются друг к другу, вызывали приятный трепет в груди.
Появилось ощущение, что они по-настоящему встречаются. И пусть их отношения начались в искаженной временной линии, пусть в них присутствовали мрачные эмоции и некоторые шероховатости, сам процесс совместного сглаживания этих углов приносил удовлетворение.
Гаджуна захлестнула волна нежности, и он принялся ласково ерошить волосы Пэк Сону. Тот вздрогнул от неожиданности, но рефлекторно опустил голову навстречу его руке. Он всегда с радостью принимал ласку Гаджуна.
Вскоре Пэк Сону, склонив голову, начал оставлять легкие поцелуи на плече, шее и линии подбородка Гаджуна. Его губы, медленно поднимаясь всё выше, в конце концов устремились к губам Гаджуна.
Они оказались так близко, что их дыхание смешалось.
— Ой, а вы двое здесь? (От Тефаль: АН ЁН, КАК ТЫ МОГЛА! УЙДИ!)
Если бы не голос, раздавшийся в этот момент cзади, Пэк Сону поцеловал бы его.
Пэк Сону в испуге отшатнулся на шаг назад. Хэ Гаджун тоже вздрогнул и повернул голову. Этот голос был слишком знаком. Звонкий и жизнерадостный.
А обладательница этого голоса обычно появлялась в компании ещё двоих.
— Вы недалеко ушли? Мне сказали, что вы выдвинулись уже давненько, так что я думала, мы встретимся только у пансионата.
— Га-Гаджун. Ты... ты хорошо обработал свои раны?
Ан Ён, Ли Донхун и Шим Догён появились одновременно. В руке Ан Ён, шедшей впереди, был зажат телефон, и Гаджун запоздало вздохнул.
Телефон с полностью разбитым экраном принадлежал Гаджуну.
Во время боя с монстром и падения с обрыва его телефон тоже улетел в пустоту. К счастью, ребята нашли его и подобрали, но Гаджун благополучно забыл о нём. В тот момент всё его внимание было приковано к бледному Пэк Сону, так что о телефоне он и не думал.
— ...М-м, спасибо, что принесли.
Хэ Гаджун, нарочито изображая невозмутимость, забрал телефон. Должно быть, благодаря тому, что в этот момент он собрал в кулак всё своё самообладание, его голос ничуть не дрогнул.
Несмотря на такую спокойную реакцию Гаджуна, взгляд Ли Донхуна продолжал метаться между ним и Пэк Сону. Вскоре он озадаченно спросил:
— Видимо, Сону сильно испугался, вот он его и успокаивал, — ответила Ан Ён.
— Хм, это действительно в духе Хэ Гаджуна.
Ли Донхун тут же согласился с её словами. Шим Догён тоже с пониманием кивнул: «А-а...», но Донхун внезапно снова начал всё отрицать.
— Нет, нет же. Что-то тут не так.
Сработал здравый смысл обычного человека: пусть и с запозданием, но зато на полную мощность. Ли Донхун вдруг поднял обе руки на уровень плеч и стал растерянно переводить взгляд то на Пэк Сону с Гаджуном, то на Ан Ён с Шим Догёном. На его лице отразилось полнейшее замешательство.
— Обнимать, чтобы успокоить? Он даже в школьной поездке так себя не вёл!
«Кхм-кхм», — закашлялся Пэк Сону. Наверное, им повезло, что с того ракурса, откуда подошла эта троица, не было видно, как они собирались поцеловаться, но Пэк Сону уже задыхался от смущения и неловкости.
— В школьной поездке Хэ Гаджун просто выкашивал всех, кто заставлял Сону нервничать, — невозмутимо заметила Ан Ён. — А сейчас Сону от испуга аж закашлялся, так что следующим кандидатом на зачистку станешь ты.
— О... правда? Ну да, по сравнению со школьной поездкой это относительно нормально.
— В-времени прошло порядочно, вот Гаджун, видимо, и стал поспокойнее, — добавил Шим Догён.
Ли Донхун кивнул на слова Догёна, но затем снова заорал, отказываясь в это верить:
— Да нет же?! Кто вообще так обнимается с друзьями! Они же просто вцепились друг в друга!
— Донхун-а. Во время школьной поездки Гаджун переживал, что у Сону случится кровоизлияние в мозг, только из-за того, что тот чуть-чуть не поспал.
— А, если посмотреть с этой стороны... Аааа, да нет же! Мне одному это кажется странным? Только мне?!
— Похоже, в тебе борются две личности. Я облегчу твои страдания целебным экзорцистским ударом.
Как только Ан Ён подняла кулак, Ли Донхун затих.
Впрочем, он лишь перестал кричать, но всё равно продолжал беззвучно шевелить губами, раз за разом бормоча «Нет...». Шим Догён со смехом спросил, что с ним такое, но когда и его смех стих, вокруг повисла полная тишина.