Новелла "11-я школьная поездка". Глава 133-134 (экстры)
Глядя на его искренне растерянное лицо, Гаджун тоже пришел в недоумение, но потом с запозданием вспомнил, под каким именем сохранил его в телефоне. Раз Пэк Сону звонил со своего и пошел искать телефон Гаджуна по звуку, он, должно быть, увидел высветившееся на экране имя.
— Я читал, что влюбленные обычно записывают друг друга под ласковыми прозвищами или кличками?
— ...И мое прозвище — мягкий тофу?
Их вопросы прозвучали совершенно невпопад. Пэк Сону не мог взять в толк, с чего вдруг его прозвали мягким тофу, а Хэ Гаджун искренне не понимал, почему тофу вдруг испытывает кризис идентичности. (от Тефаль: я хрюкаю с них)
Поймав этот взгляд, Пэк Сону с огромным трудом, но всё же смог найти ответ, проанализировав поведение Гаджуна за последнее время. Сначала он подумал, что получил такое прозвище из-за своей бледной кожи, но потом вспомнил о его своеобразной гиперопеке.
Теперь Пэк Сону не знал, плакать ему или смеяться. Да, он говорил, что ему нравится, когда Гаджун волнуется и заботится о нем, но он и подумать не мог, что тот считает его настолько хрупким.
К тому же, судя по тому, с какой непринужденностью Гаджун произнес слово «тофу», казалось, что он уже давненько мысленно называл его именно так. И это при том, что Сону был явно выше Гаджуна, да и благодаря усердным тренировкам стал намного крупнее. Так почему?..
Но всё же, вспоминая, как он был записан у Гаджуна раньше, может, стоит порадоваться тому, что тот осознанно записал его под ласковым прозвищем, как своего парня?..
— Значит, моё прозвище — мягкий тофу…
Уже в машине Пэк Сону, по пути к дому, Гаджун с удивлением обнаружил на заднем сиденье подарочную корзину с фруктами. Он даже предположить не мог, когда тот успел её купить. А он-то думал, чего это Сону сегодня весь день носится как заведенный. Видимо, он всё это время только и думал о предстоящем ужине.
— Смотри, чтобы у тебя от нервов несварение не случилось.
— На самом деле мне уже кажется, что желудок сводит…
— Что? Разворачивай машину. Я скажу, что мы не сможем приехать.
— Нет, нет. Это я просто так сказал.
Пэк Сону лишь покачал головой со странным выражением лица. То ли плакать хотел, то ли смеяться. Пока они спускались на парковку, он был так потрясен своим новым именем в телефоне Гаджуна, что только об этом и думал, но по мере приближения к дому его желудок снова начал скручиваться от волнения.
Глядя на его побледневшее лицо, Гаджун не на шутку встревожился.
— В прошлый раз, когда мы ужинали в ресторане, ты так не нервничал. Может, из-за лета организм ослаб?
— Тогда мы были в ресторане. А сейчас мы едем к тебе домой…
— Хм, потому что дом это более личное, семейное пространство?
— Угу, да. И всё же, мне очень любопытно побывать там, где ты жил с самого детства.
— Но в детстве я жил в другом месте.
На слова Гаджуна Пэк Сону посмотрел на него широко раскрытыми глазами. Гаджун, недоумевая, не рассказывал ли он об этом раньше, склонил голову набок. Он начал свой рассказ с того, что упомянул деревню, где в детстве Хэ Гаон продала его на рынке, а затем углубился в детали.
— Я родился здесь, но лет с пяти переехал к бабушке в деревню. Примерно в то время у меня «открылись глаза».
— А, та самая особенность, из-за которой лжецы и плохие люди кажутся тебе черными?
— Ага. В детстве я не понимал, что это такое, поэтому просто пугался до смерти и убегал, из-за чего часто травмировался. Падал, кубарем летел с лестниц... Узнав об этом, бабушка велела отправить меня к ней. Сестра поехала со мной, а родители, так как работали в Сеуле, приезжали к нам каждые выходные.
Бабушка Гаджуна была одарённой S-класса с сенсорными способностями. В прошлом она жила в Сеуле, пока закладывался фундамент H.N., а когда всё устроилось, перебралась в деревню, желая провести остаток дней в тишине и покое. У ее единственной дочери не было способностей, и она благополучно жила жизнью обычного человека, так что беспокоиться было не о чем.
И тут с внуком стало происходить нечто необычное и бабушка тут же вмешалась. У ребенка «открылись глаза», иными словами, он начал видеть мирскую злобу, отчего сильно страдал. Именно поэтому она и велела привезти его в деревню, подальше от людей.
Сам Гаджун этого не помнил, но, по рассказам, в то время он избегал встреч с людьми. Пятилетний ребенок ходил, постоянно глядя в пол, и бабушка терпеливо, шаг за шагом, помогала ему справляться со страхами.
И вот однажды, во время безмятежной жизни в тихом деревенском доме... В один из послеполуденных часов, наполненных сочной зеленью раннего лета, он уснул на веранде, положив голову бабушке на колени. Тогда бабушка, нежно гладя Гаджуна по голове, осторожно прикрыла ребенку глаза и произнесла:
«Малыш. Настанет день, когда тебе придётся открыть глаза».
В то время ребенок, блуждающий в легкой дремоте, надолго забыл эти слова, но однажды они всплыли в памяти и принесли озарение.
— Должно быть, бабушка поняла всё с самого начала…
— Наверное. Она говорила, что это слишком тяжкое бремя для такого юного возраста. Может, она переживала, что, начав делить мир на добро и зло с малых лет, я вырасту с предрассудками.
— Ха-ха, послушав тебя, мне еще больше захотелось увидеть тот дом. Наверное, там было очень умиротворенно.
— Хм? Сестра же была со мной, так что вряд ли там было только умиротворенно.
Гаджун тут же скривился. Хэ Гаон вела себя тихо только при бабушке, а стоило той отлучиться, как сестра начинала катать его, как мячик. От одной мысли об этом Гаджуна передернуло.
Когда маленького Гаджуна отправляли в деревню, Хэ Гаон уговорила родителей отпустить её вместе с ним, потому что она очень любила бабушку. С самого детства она проявляла необычайный интерес к существам из иных миров и бабушка была тем человеком, который мог удовлетворить это любопытство лучше всех.
Обладая выдающимся умом, она запоминала всё, что видела и слышала. А также, казалось, имела талант к восприятию маны, поэтому бабушка тоже многому её научила. Под ее влиянием Хэ Гаон поступила на работу в Управление по делам одарённых, как только ей исполнилось двадцать, и всего за несколько лет получила должность начальника отдела, став самой молодой в этой должности.
— Видимо, ты прожил в том доме довольно долго?
— Около десяти лет, наверное? Я вернулся в Сеул, когда пришло время поступать в среднюю школу. Тогда бабушка тоже переехала в Сеул и до сих пор живет с нами. Сейчас она говорит, что раз я пробудился, ей пора возвращаться в деревню, но сестра устраивает истерики, заявляя, что если бабушка уедет, то и она тоже, так что бабушка всё никак не уедет.
Пэк Сону тихонько рассмеялся. Слушая рассказы Гаджуна, он не только расслабился, но и почувствовал желание познакомиться с его семьей. Семья из рассказов казалась такой дружной и веселой.
Он даже рассмеялся в голос, услышав историю о том, как отец подпрыгнул от испуга, увидев лягушку, которую принесла сестра Гаджуна. А мать поймала её и отчитала дочь: «Дом этой лягушки не здесь, и раз ты силой заставила ее переместиться, то это явно неправильный поступок».
Услышав этот звонкий смех, Гаджун мысленно вздохнул с облегчением. Заметив, что Пэк Сону слишком сильно нервничает, он решил поговорить на разные отвлеченные темы, и, к счастью, это сработало.
Внезапно Гаджун воскликнул. Увидев улыбающегося Пэк Сону, он словно вспомнил что-то, что наложилось на этот образ.
— А! Точно, у бабушки в доме раньше была собачка.
— Очень маленькая, беленькая и милая собачка. Хм, кажется, её звали Тофу?
— Ага, она была похожа на тебя.
Услышав кличку собаки, лицо Пэк Сону стало странным, и в итоге он нервно усмехнулся. Любовь Гаджуна всегда была приятна, но иногда она заставала его врасплох с совершенно неожиданной стороны.
Подумав, что отчасти проблема в нем самом, ведь у него даже мысли не возникло воспротивиться этому, Пэк Сону повернул руль.
Ужин прошел в непринужденной обстановке.
Всё было настолько спокойно, что казалось нелепым, как Пэк Сону мог нервничать все эти несколько часов.
Стол, уставленный блюдами по вкусу бабушки, был накрыт с таким тщанием, словно они оказались в ресторане традиционной корейской кухни. Пэк Сону, который очень интересовался кулинарией, с горящими глазами восхищался блюдами и даже расспрашивал отца Гаджуна о процессе их приготовления. Отец Гаджуна как раз работал в пищевой промышленности, поэтому они с Пэк Сону особенно легко нашли общий язык.
К тому же, перепалка между Хэ Гаон и Хэ Гаджуном, случившаяся перед самым началом ужина, также помогла Пэк Сону расслабиться.
— Я слышала, ты и в этом отпуске отличился? В Управлении мне всё рассказали, я так смеялась. Тебя в поездках словно преследует злой рок.
— Ты же специально отправила нас в тот гостевой дом? Знала же, что про него страшные байки ходят.
— О чем ты? Знай я, что там водятся призраки, сама бы поехала.
На этом моменте Пэк Сону не выдержал и спросил:
— Зачем вам туда ехать, если о том месте ходят страшные байки…?
— Это же шанс проверить, существуют ли призраки на самом деле! Мне всегда было любопытно. Вдруг это какой-нибудь неизвестный нам вид бестелесного монстра? Из других миров ведь приходят самые разные монстры!
Пэк Сону кивнул с несколько озадаченным видом. Перед глазами так и предстала картина, как Хэ Гаон, завидев призрака, подходит к нему с мыслью: «Новый вид?». Она была очень дружелюбной, но порой между ними все же ощущалась какая-то странная дистанция.
Вскоре Хэ Гаон со вздохом покачала головой.
— Ну и ну, я ему такой хороший гостевой дом посоветовала, а он еще и недоволен. Наш добрый Сону, ты хоть не натерпелся от моего брата во время отпуска? Он тебя не обижал?
— Нет, он очень хорошо обо мне заботился. Гаджун такой внимательный и ласковый…
— ...Мы точно об одном и том же человеке говорим?
На этот раз настала очередь Хэ Гаон смотреть на Пэк Сону с озадаченным видом. Но Пэк Сону говорил с такой светлой улыбкой и сияющими глазами, что в его словах не чувствовалось ни капли лжи, отчего она пришла в еще большее замешательство.
Бабушка Гаджуна, видимо, тоже слышала о переполохе в горах, потому что спокойным тоном похвалила их за то, что они хорошо справились, и спросила:
— Досталось же вам. Никто из вас не пострадал?
— Нет. Все монстры были низшего ранга, так что ничего сложного, — тут же ответил Гаджун и бросил взгляд на Пэк Сону. Тот, лучезарно улыбнувшись, добавил:
— Благодаря тому, что Гаджун захватил с собой оружие, мы быстро с ними расправились.
— Сила возрастает, когда есть кого защищать.
В этот момент Пэк Сону вздрогнул, встретившись взглядом с бабушкой. Он думал, что она говорит так просто из любви, ведь она души не чаяла во внуке, но почему-то под ее пристальным взглядом он напрягся.
Гаджун часто смотрел на людей таким проницательным взглядом, и казалось, что это не просто проявление его способностей, а привычка, перенятая у бабушки. Пэк Сону испугался, что его неловкая ложь была раскрыта, но бабушка вскоре молча отвела взгляд.
После ужина Пэк Сону попытался помочь с уборкой. Однако мама Гаджуна очень решительно отказалась.
— Сегодня ты гость, и твоя задача отдыхать.
Ее тон был похож на оглашение приговора и Пэк Сону мысленно восхитился. При каждой встрече с семьей Гаджуна он думал о том, как сильно они похожи, но здесь, дома, это чувствовалось еще сильнее.
Спокойный взгляд Гаджуна был от бабушки, а объективная, холодная, но в то же время заботливая манера говорить — от матери. Самым ласковым в этой семье был отец Гаджуна, и эту черту полностью переняла Хэ Гаон. Это была удивительно гармоничная семья.
Было забавно и то, что разрез глаз у бабушки, матери, сестры и самого Гаджуна был совершенно одинаковым. Острый разрез, холодный взгляд и прямолинейная манера общения. Гаджуну не нравилось, когда говорили, что он похож на сестру, но на самом деле любой бы с первого взгляда понял, что они семья.
Пока готовился десерт, Пэк Сону осматривал дом.
Дом Гаджуна был двухэтажным: снаружи он выглядел как ханок (традиционный корейский дом), а внутри традиционный и современный стили гармонично переплетались. В целом это было изысканное и опрятное место, так что даже сам дом казался похожим на Гаджуна.
На одной из стен в доме остались отметки роста Гаджуна в детстве. Стоя перед этим столбом, Пэк Сону сверкал глазами, искренне тронутый.
— ...Мне же было пять лет, конечно, я был маленьким.
— Интересно, а в бабушкином доме тоже остались такие отметки?
— Наверное, и там ты был маленьким…
Гаджун отреагировал с явным недоумением, но Пэк Сону лишь кивнул, в очередной раз убедившись, что не зря сюда приехал. Сейчас этот дом был для Пэк Сону «Тематическим музеем Хэ Гаджуна №1». И в нем стремительно разрасталось желание когда-нибудь посетить и «Музей №2».
К тому времени, как он закончил осматривать первый этаж, десерт был готов, и все собрались за столом в гостиной.
Теперь Пэк Сону общался с семьей Гаджуна с гораздо более расслабленным лицом. Кажется, следы детства Гаджуна пробудили в нем еще большее любопытство и он даже начал задавать разные вопросы. По натуре он был очень общительным и умел располагать к себе людей.
Красивая внешность в сочетании с безупречными манерами давали поразительный эффект. Отцу Гаджуна Пэк Сону приглянулся с первой же встречи и даже обычно суровые бабушка и мама в его присутствии немного смягчались в лице.
Улыбка Пэк Сону казалась такой светлой и безобидной, что бабушка даже как-то вскользь, легким тоном, сказала, что он «красив». Она имела в виду не просто красивое лицо, а саму его добрую душу. Хэ Гаон громко рассмеялась.
— На самом деле, поэтому мне иногда кажется удивительным, что Сону — одарённый с навыком подчинения. И как только такой добрый парень получил такую силу.
— Вот и хорошо, что так. Он не из тех, кто будет использовать свои способности во зло.
Услышав слова бабушки, Гаджун мысленно ахнул. У нее были очень строгие критерии оценки людей. Опираясь на долгий опыт жизни с ней, он мог понять, что прямо сейчас бабушка очень высокого мнения о Пэк Сону.
Пэк Сону тоже округлил глаза, а затем с немного застенчивым видом поблагодарил ее за добрые слова. Гаджун, сидевший рядом на диване, тихонько рассмеялся, глядя на него. Почувствовав, как Пэк Сону втайне воодушевился, Гаджун вдруг подумал, что он очень милый.
Он бессознательно поднял руку, чтобы погладить его по голове, но, едва успев опомниться, положил руку на спинку дивана, сделав вид, что просто меняет позу.
Тема разговора перешла на истории из детства Гаджуна. Ему было не по себе от того, что он постоянно был в центре внимания. Но он решил смириться, так как это была единственная точка соприкосновения, о которой они могли поговорить.
Отец, который проникся к Пэк Сону огромной симпатией, принес старые альбомы, благодаря чему всплыло множество историй из того времени, когда они жили у бабушки. Сожалея о том, что видит детей только по выходным, отец делал много фотографий, так что альбомов набралось несколько штук.
Гаджуну было неловко показывать старые фотографии, но глаза Пэк Сону уже бесконечно сияли. Говоря о том, как удивительно видеть деревенский дом, о котором он только слышал, он внимательно разглядывал каждую фотографию.
Хэ Гаон тоже с интересом листала альбом со старыми фотографиями, которые давно не видела, и сказала:
— Тут должны быть и фотографии с Тофу, где же они? Вдруг так захотелось увидеть Тофу.
— А, я тоже слышал про Тофу. Это была очень маленькая и милая собачка.
Однако на эти слова отреагировала мать Гаджуна. А затем и бабушка посмотрела на Пэк Сону с недоуменным выражением лица, поэтому он, повторяя руками размер, который Гаджун показывал ему в машине, стал объясняться:
— Гаджун говорил, что у него была маленькая собачка.
— Хм, но Тофу был больше Гаджуна. На нем же почти верхом можно было ездить?
Теперь, когда даже отец опроверг это, Пэк Сону с обиженным взглядом посмотрел на Гаджуна. Гаджун, бормоча: «Этого не может быть?», быстро листал альбом, пока не замер перед найденной фотографией.
Там и правда была фотография, на которой маленький Гаджун спал, положив голову на собаку, которая была в два раза больше него.
Взгляды Хэ Гаджуна и Пэк Сону в тишине устремились на альбом. Затем безмолвный укоряющий взгляд Пэк Сону переместился на Гаджуна, и тот, откашлявшись, отвернулся. Его голос, бормочущий: «Странно...», звучал скорее обиженно. Ведь он действительно помнил Тофу маленьким.
И тут сзади послышался смешок матери.
— У него с детства так: стоит ему найти кого-то милым, как он сразу же начинает считать его меньше себя.
Это прозвучало как бормотание себе под нос, но Гаджун тут же перевел на нее взгляд. Хоть тон и был легким, эти слова почему-то врезались ему в память. Со странным чувством беспокойства он посмотрел на нее, но встретился лишь со спокойным взглядом ее черных глаз, в котором невозможно было ничего прочесть.
Они поболтали в гостиной еще около часа, а затем естественно разошлись. Отец Гаджуна сказал Пэк Сону: «Можешь осмотреть комнату Гаджуна перед уходом. А если хочешь, можешь остаться у нас на ночь», на что Пэк Сону, снова просияв, с благодарностью согласился.
Он хотел попасть в комнату Гаджуна с той самой минуты, как вошел в дом, но она находилась на втором этаже, поэтому во время экскурсии по дому они туда не заходили. Гаджуну на мгновение даже показалось, что он видит, как позади Пэк Сону яростно виляет огромный хвост. В комнате не было ничего особенного и Гаджуну было неловко от его ожиданий.
Когда они вместе поднялись на второй этаж и собирались войти в комнату, сзади к ним подбежала Хэ Гаон. Она несла два бокала с напитком, который вот-вот готов был пролиться, но всё равно не проронила ни капли. Это было сродни акробатическому трюку.
— Мама сказала вам это выпить. Она обычно делает такие напитки только для папы, видимо, Сону ей очень понравился!
Хэ Гаон протянула им особый оздоровительный напиток, который делала мама. В нем в идеальных пропорциях смешивались яблоки, морковь и прочие полезные ингредиенты. И пока Пэк Сону брал бокалы с блестящими от восторга глазами, лицо Гаджуна становилось всё более странным.
Всё потому, что он вдруг вспомнил, как мама когда-то готовила этот напиток и приговаривала: «Папа у нас слабенький, поэтому летом ему нужно хорошо питаться». При том, что отец Гаджуна был весьма крепким мужчиной.
Сначала Гаджун велел Пэк Сону зайти в комнату, а затем встал перед Хэ Гаон. Та посмотрела на него взглядом: «Что с тобой?», но Гаджун просто не мог не спросить. Некоторое время он в нерешительности ерошил волосы, прежде чем выдавить из себя:
— А, я не хотел задавать такие вопросы... но мама недавно сказала странную вещь.
— Сказала, что у меня с детства так: если я нахожу кого-то милым, то склонен считать его маленьким... Может, мне показалось, но когда она это говорила, она, кажется, смотрела на меня и Пэк Сону.
— В общем, хм, ты случайно... не рассказывала?
Формулировка была весьма скомканной, но Хэ Гаон поняла, о чем речь. Раз она знала об их отношениях, Гаджун спрашивал, не проговорилась ли она родителям.
Хэ Гаон издала смешок, а затем вдруг с серьезным лицом схватила Гаджуна за плечи. Гаджун уже хотел было скривиться, зная по опыту, что когда она напускает на себя такую серьезность, жди беды. Как вдруг она произнесла: