Новелла "11-я школьная поездка". Глава 144-145 (экстры)
— ...Мы так давно не занимались этим, она явно была слишком густой, — смущенно пробормотал Гаджун.
В последние дни из-за командных тренировок и кулинарных курсов он был настолько загружен, что на секс просто не оставалось сил. А поскольку Гаджун не имел привычки сбрасывать напряжение самостоятельно, было очевидно, что после такого долгого перерыва сперма окажется довольно густой. И, скорее всего, с неприятным привкусом. В его голосе ясно читалось беспокойство, но ответ прозвучал на удивление легко и непринужденно.
— Угу. Поэтому я и хотел проглотить её.
— Раз уж у нас так давно ничего не было, я хочу прочувствовать всё до малейших деталей.
Пэк Сону ответил предельно четко, но смысл его слов всё равно никак не укладывался в голове Гаджуна. Он с растерянностью посмотрел на его чистые, невинные черты лица, но стоило взгляду зацепиться за блестящие от слюны губы, как он просто зажмурился. Как ни посмотри, в этой ситуации «пострадавшим» был именно он, но один лишь вид этого лица заставлял его чувствовать себя последним подонком, принуждающим парня к чему-то грязному.
Видимо, уловив его мысли, Пэк Сону тихо рассмеялся. Затем он приподнялся и потянулся к прикроватной тумбочке у дивана. Четыре года совместной жизни — более чем достаточный срок, чтобы изучить привычки друг друга. Теперь в тех местах, где они чаще всего занимались сексом, всегда были припасены необходимые вещи. А диван после кровати был безоговорочным лидером.
Однако, пошарив в ящике, Пэк Сону тихо вздохнул.
Он тут же поднялся. Ни капли не расстроившись из-за вынужденной паузы, он с самым естественным видом собрался идти на поиски новой пачки. Порой они обходились и без них, да и сам Пэк Сону иногда этого хотел, но именно сейчас он твердо решил, что будет предельно заботлив с Гаджуном. Ему совершенно не хотелось, чтобы у того потом болел живот.
Но стоило Пэк Сону попытаться встать, как Хэ Гаджун обхватил его за талию ногами.
— Просто вытащи в самом конце, чтобы не было больно, вот и всё.
Пэк Сону вздрогнул и замер, а Гаджун сжал его ногами еще сильнее. Словно привязывая его к себе и не давая отстраниться, он тихо выдохнул. В этом прерывистом дыхании явственно ощущался нетерпеливый жар.
В этот момент именно Гаджун был тем, кто не хотел терять ни единой лишней секунды. Долгий перерыв возбудил его ничуть не меньше. Услышав этот нетерпеливый призыв, Пэк Сону посмотрел на него так, словно его только что ударили по голове. Его губы дрогнули, и, в конце концов не выдержав, он принялся осыпать поцелуями всё лицо Гаджуна.
Вскоре скользкие от лубриканта пальцы уверенно скользнули между ягодиц. Из-за перерыва в несколько дней внутри всё казалось непривычно узким, но для Гаджуна даже это чувство тесноты было лишь дополнительной стимуляцией. Он крепко зажмурился, не переставая прерывисто и поверхностно дышать.
Хлюпающие звуки участились — два пальца быстро сменились тремя. То, как настойчиво они массировали самое чувствительное место, с головой выдавало нетерпение Пэк Сону. Каждый раз, когда пальцы описывали круги по внутренним стенкам, а затем с силой проходились по ним, Гаджун невольно выгибался в пояснице. Казалось, жар, охвативший тело, будет только нарастать, не зная предела.
Внезапно Гаджун осознал, что они оба всё еще в уличной одежде и даже не сняли верхнюю. Они собирались заняться сексом как сумасшедшие, просто немного спустив штаны. Лишь однажды, давным-давно, у них было нечто подобное в машине, но чтобы вот так, дома, наброситься друг на друга прямо в одежде — это происходило впервые.
И хотя ситуация была для него в новинку, Гаджун лишь продолжал подгонять Сону:
— Х-ха, ах... Входи уже скорее...
Конечно, он был сильно возбужден из-за того, что они так долго этого не делали, но за этим скрывалось еще более сильное и отчаянное желание. Он хотел поскорее стать с ним единым целым. Хотел всем своим телом показать Пэк Сону, как сильно он его любит. И именно поэтому Гаджун, в отличие от обычного, даже не пытался сдерживать стоны.
Пэк Сону тоже почувствовал этот настрой. Посмотрев на него глазами, полными переполняющих его эмоций, он вскоре вошел. Несмотря на то, что они спали бесчисленное количество раз, к размеру Пэк Сону привыкнуть было невозможно. И Гаджун со стоном откинул голову назад. Из-за сбившегося дыхания он дернулся, словно ему было тяжело, но тут же рефлекторно выровнял ритм вдохов и выдохов, чтобы помочь Сону войти легче.
Жаркие стоны Гаджуна раздавались у самого уха, и Пэк Сону принялся нежно покрывать поцелуями линию его шеи.
— Люблю тебя, Гаджун-а. Очень сильно люблю...
Эта привычка Пэк Сону оставалась неизменной вот уже несколько лет. Занимаясь любовью, он всегда признавался в своих чувствах вот таким переполненным эмоциями голосом. И подобное поведение, в свою очередь, выработало определенную привычку и у Хэ Гаджуна.
— Я тоже... ха-а... Я тоже тебя люблю...
Прижавшись к Пэк Сону, Гаджун обнял его. Прежде чем попытаться восстановить сбившееся дыхание, он предпочел ответить на признание, прижавшись губами к его виску.
Сердце гулко и оглушительно колотилось в прижатой к нему груди. Гаджун точно так же, как Пэк Сону совсем недавно, принялся осыпать поцелуями его лицо. Это было просто повторение чужих действий, но оно принесло Пэк Сону безмерное чувство покоя и радости.
И реакция не заставила себя ждать.
— А, почему он стал еще больш... Хы-ых!
Гаджун не смог даже закончить фразу. От мощного толчка Пэк Сону его тело сильно тряхнуло.
Сорвавшийся с губ стон, больше похожий на вскрик, разнесся по комнате. Руки, мертвой хваткой вцепившиеся в спину Пэк Сону, тут же обмякли и бессильно соскользнули вниз, словно расплавившись от жара. Ощущение того, как член одним движением вонзается в самую глубину, а затем, жестко проходясь по самым чувствительным точкам, выскальзывает обратно, было до одури головокружительным.
Жар, зародившийся внизу живота, расползался по всему телу. Может быть, потому, что они не сняли одежду, этот жар не находил выхода наружу. Он скапливался внутри, и казалось, что от него плавится всё тело.
— Х-ха, ах, а-а, слишком быстро…
Их тяжелое, прерывистое дыхание накаляло воздух. Влажные, шлепающие звуки ударов тел, перемежающиеся стоны, скрип дивана и шорох трущейся друг о друга одежды... Среди всех этих звуков, заполнявших комнату, не было ни одного, который не звучал бы до неприличия эротично.
Голова шла кругом. Нормально соображать было совершенно невозможно, поэтому, полностью отдавшись во власть наслаждения, они просто цеплялись друг за друга. Оба находились в совершенно одинаковом состоянии.
Гаджун то ласково перебирал волосы Пэк Сону, то, гонимый нарастающим возбуждением, впивался зубами в его шею. Пэк Сону, в свою очередь, без конца целовал лицо Гаджуна, а затем, прижавшись к нему лбом, словно завороженный, вглядывался в его выражение лица. Его затуманенный взгляд был неотрывно прикован к нему.
То ли в воздухе был разлит какой-то опьяняющий газ, то ли недавний всплеск эмоций, доведший их обоих до крайности, заставлял чувствовать всё в разы острее. Они сплелись друг с другом, совершенно потеряв голову.
Казалось, Пэк Сону временами терял контроль над собой. Он входил глубже, чем обычно, и когда он, казалось, пробивая какую-то преграду, жестко и ритмично вдалбливался в него, голова Гаджуна запрокидывалась назад. Ощущение того, как внутренности сдвигаются от толчков, вызывало дрожь.
Дыхание перехватывало от невыносимого, подавляющего удовольствия, но Гаджун даже не пытался его остановить.
Схватив его за плечи, он бессознательно пытался оттолкнуть, но в итоге лишь крепче вцепился в спину, тяжело и прерывисто дыша. Нарастающее возбуждение, наконец, мощной волной вытолкнуло его на пик наслаждения.
Густая белая жидкость выплеснулась толчками. Гаджун мелко дрожал всем телом, вцепившись в предплечья Пэк Сону. Увидев его на пике оргазма, Пэк Сону тоже с силой кончил, подавшись вперед.
Их тяжело вздымающиеся грудные клетки соприкоснулись.
Гаджун лежал, крепко зажмурившись, и, тяжело дыша, наслаждался остаточным возбуждением. Приятная усталость медленно и томно разливалась по телу. И тут Пэк Сону, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, снова начал изливать свои чувства.
— Люблю тебя, правда. Гаджун-а, так сильно, х-ха, люблю...
Сбивчивая речь прерывалась. Пэк Сону и раньше часто признавался ему в любви во время и после секса, но сегодня его голос дрожал куда сильнее обычного. Словно он переполнился эмоциями настолько, что не мог их вынести, словно задыхался от собственных чувств.
Пэк Сону буквально выплескивал свою любовь, и это звучало почти как рыдание.
Его дыхание было прерывистым и нестабильным, но он, казалось, даже не пытался его восстановить, полностью отдавшись своим признаниям. Он так отчаянно пытался выразить свою любовь, будто боялся, что умрет, если не сделает этого прямо сейчас. Его признания звучали почти болезненно; словно преследуемый страхом, что всё это лишь сон, он снова и снова пытался ощутить тепло Гаджуна.
Внезапно Гаджун крепко обнял его. Обхватив Сону руками, он сжал его с такой силой, что тому наверняка стало больно. Он хотел подарить ему твердое, неоспоримое ощущение реальности происходящего.
— И я тебя люблю. Нет, слова «люблю» даже недостаточно... ха-а... Я обожаю тебя.
Гаджун прекрасно понимал, откуда взялось то облегчение, которым был пропитан дрожащий голос Пэк Сону. И именно поэтому он решил быть предельно откровенным.
Хотя всё это оказалось лишь нелепой ошибкой, ему было невыносимо больно думать о тех эмоциях, которые терзали Пэк Сону последние несколько часов. Гаджун больше никогда не хотел видеть это убитое горем выражение лица. К тому же, его мучила мысль: а вдруг это он сам виноват в том, что не смог дать ему достаточного чувства уверенности?
Гаджуну всегда казалось, что он доказывает свои чувства поступками, но сейчас он решил произнести это вслух, четко выговаривая каждое слово.
— Сону-я. То, что ты теперь рядом каждый день... порой меня просто накрывает от счастья.
— От одного осознания, что ты просто есть. Что ты смотришь на меня и улыбаешься.
То, что такая жизнь стала для него обычным днём, что он действительно проживает такие дни с ним — одно это уже было для Гаджуна огромным счастьем. Это дарило ему ни с чем не сравнимое чувство покоя и радости.
Тем более что для Хэ Гаджуна сам факт того, что он кого-то любит и состоит в стабильных отношениях, был настоящим чудом. В прошлом он даже представить себе такого не мог. В детстве, так и не пробудив свои способности вовремя, он страдал от странного явления: все люди вокруг казались ему абсолютно черными. Убегая от зла, которым, как ему казалось, был переполнен этот мир, он сторонился людей.
И Пэк Сону оказался единственным светлым, безупречно белым пятном, которое он встретил в этом мрачном мире. Только находясь рядом с ним, Гаджун впервые в жизни осознал, что быть рядом с другим человеком может быть совершенно не тяжело.
— Одно твое существование дарит мне покой.
— Я живу сегодняшним днем только потому, что ты меня любишь, так как же я могу не любить тебя в ответ? А? Поэтому... пожалуйста, не плачь.
Гаджун протянул руку к Пэк Сону. Потому что тот, кто с самого начала этого разговора, не отрываясь, смотрел на него сверху вниз, в конце концов не выдержал, и из его глаз крупными каплями хлынули слезы.
Он с трудом переборол собственное смущение и выложил всё начистоту, чтобы тот больше не плакал. Но в итоге Пэк Сону всё равно разрыдался, чем окончательно сбил Гаджуна с толку. Невольно усмехнувшись, Гаджун принялся вытирать его слезы, ласково поглаживая по лицу.
— Прости, что заставил тебя волноваться на пустом месте. Лучше бы я сразу сказал, что хожу на кулинарные курсы.
— Нет, ну что ты! Это я как дурак ни во что не верил... Умпф.
Губы Пэк Сону оказались плотно зажаты. Гаджун ухватил его губы большим и указательным пальцами и грозно сощурился.
— Я же предупреждал. Я так тобой дорожу, поэтому не смей оценивать себя подобным образом.
— М-м, хотя нет. Наверное, это всё-таки моя вина, раз я изначально не смог внушить тебе должного доверия.
— Я так редко выражаю свои чувства, что вполне заслужил твои подозрения. Мог заснуть во время совместного просмотра фильма, сославшись на усталость, или по утрам, будучи сонным, даже не отвечал на твои поцелуи. Карма в действии. Я и правда вел себя как подонок…
Пэк Сону отчаянно пытался возразить, но пальцы, сжимавшие его губы, и не думали разжиматься. Он яростно замотал головой, но хватка не ослабевала. В конце концов, только когда Пэк Сону обеими руками вцепился в запястье Гаджуна и освободился, он тут же открыл рот.
Он собирался сказать, что это ни в коем случае не вина Гаджуна, что он абсолютно ни в чем не виноват...
— Ахахаха. Губы-то как распухли.
Увидев весело смеющегося Гаджуна, Пэк Сону не смог вымолвить ни слова. Ему оставалось лишь завороженно смотреть на него.
Гаджун специально начал винить себя, чтобы отвлечь внимание Пэк Сону, но даже не подозревал, что этот трюк сработает настолько хорошо. Растерянного, ошарашенного лица Сону было достаточно, чтобы рассмешить его. Гаджун смеялся до тех пор, пока в уголках его глаз не выступили слезы.
— Так что впредь, если тебя вдруг что-то будет беспокоить, не думай, что это твоя вина. Вини во всем меня.
— Я же обещал, что не позволю тебе пострадать.
Давным-давно, когда Хэ Гаджун впервые признался Пэк Сону в своих чувствах, он сказал именно эти слова. Он взял на себя ответственность, пообещав, что Пэк Сону больше не придется подавлять себя, что он может желать большего, и что Гаджун никогда не позволит ему пострадать. Чтобы сдержать это обещание, было бы правильнее, если бы сейчас Пэк Сону не грыз себя от тревоги и отчаяния, а винил бы во всём его.
— К тому же, я вслух пообещал, что буду заботиться о тебе и лелеять тебя, так что я должен держать слово.
Точно такое же обещание он дал и в тот день, когда впервые пригласил Пэк Сону к себе домой. По мере того как Гаджун вспоминал всё это, глаза Пэк Сону становились всё шире.
Пэк Сону был растроган не столько смыслом этого обещания, сколько тем фактом, что Гаджун, оказывается, помнит всё, что было между ними в прошлом. Это наполнило его невыразимой радостью и счастьем. Его глаза заблестели от подступающих слёз.
Увидев эту немедленную реакцию, Гаджун усмехнулся и потер уголки его глаз.
— Хы-ы, Гаджун-а. Так люблю. Правда, очень люблю...
Пэк Сону порывисто бросился в объятия Гаджуна, вновь осыпая его признаниями. Он без конца повторял слова любви, покрывая поцелуями его лицо и шею, и Гаджун смеялся, пока... вдруг не замер, почувствовав, как низ живота болезненно тянет. Он, конечно, помнил, что Пэк Сону так и не вышел из него после того, как кончил, но было совершенно очевидно, что означает это вновь проснувшееся внутри него ощущение присутствия.
Жар в теле еще не успел полностью утихнуть, и стон сорвался с губ сам собой. Стоило внутренностям сжаться, как заполнившая их жидкость потекла наружу. Это до неприличия возбуждающее ощущение было настолько отчетливым, что Гаджун невольно дернулся. И хотя это движение было бессознательным, вполне естественно, что оно послужило стимулом для той части, которой они сейчас были крепко соединены.
Пэк Сону лишь немного, самую малость приподнялся, но, словно не желая терять даже этот миллиметр близости, он тут же снова плотно прижался тазом. Ощутив это тяжелое, вдавливающееся внутрь движение, Гаджун негромко застонал.
Пэк Сону спросил, нерешительно заглядывая ему в глаза. Было нелепо спрашивать об этом, когда он уже так плотно прижался к нему снизу, но Гаджун просто не мог заставить себя оттолкнуть его. Всё из-за того обещания, которое он только что сам произнес вслух. В голову закралась мысль: «Уж не специально ли он подгадал момент?», но отказать этому взгляду было физически невозможно.
К тому же, они почти никогда не ограничивались всего одним разом. В итоге Гаджун кивнул, но затем вдруг коротко вскрикнул, вспомнив кое о чем.
— Подожди, у нас в прихожей остались пакеты с продуктами.
Он накупил целую кучу продуктов, чтобы приготовить для Пэк Сону праздничный стол. Однако, едва переступив порог и увидев его, он тут же бросил пакеты в прихожей, чтобы спрятать их. А потом, из-за всей этой напряженной атмосферы, он так беспокоился о его состоянии, что совершенно забыл про покупки.
Гаджун упомянул об этом и попытался встать, но Пэк Сону плавно обхватил его за талию.
В его глазах читалась отчаянная мольба не прерывать эту долгожданную близость ни на секунду. Гаджун невольно усмехнулся. Ему показалось, что Пэк Сону ведет себя совсем не так, как обычно, но, с другой стороны, это ведь тоже подпадало под данное им обещание, поэтому он просто не мог холодно оттолкнуть его. Пэк Сону невероятно ловко пользовался любыми лазейками.
Однако в пакетах были и продукты для холодильника, поэтому Гаджуну пришлось выбрать единственный оставшийся вариант. Этого он старался избегать, так как член входил слишком глубоко, но...
— Тогда... подними меня и неси.
То, с какой скоростью он дал согласие, было даже как-то нагло. Гаджун усмехнулся, а затем его вдруг пронзила запоздалая мысль. Стоп, а может, он и этого добивался с самого начала?
Впрочем, времени на долгие раздумья не осталось. Тело резко взмыло в воздух, и в то же мгновение его пронзила огромная волна стимуляции.
Казалось, его сейчас разорвет пополам, а внутренности вылезут через рот. Гаджун с шумом втянул воздух и изо всех сил вцепился в Пэк Сону. Тот лишь тихо рассмеялся, явно довольный тем, что Гаджун сам прижимается к нему.
Этот смешок на выдохе показался Гаджуну возмутительным, но он смирился. Ладно, в конце концов, это же день рождения Пэк Сону. Да, его план удивить именинника праздничным столом пошел прахом, но ситуацию еще можно было спасти. Гаджун из последних сил пытался перестроить планы в своей голове, но тут же крепко зажмурился, застонав от головокружительного ощущения: от каждого шага его тело содрогалось в такт толчкам.
Это было самое обычное утро дня рождения.
Но план Хэ Гаджуна, который он всё еще надеялся как-то спасти, не просто пошел прахом — он был полностью разрушен.
Они проснулись лишь глубоко за полдень. Гаджун был в таком состоянии, что не мог даже пошевелиться. И это было неудивительно, ведь последние несколько дней он страшно переутомлялся, а тут еще и Пэк Сону накинулся на него несколько раз подряд. К тому же Гаджун чувствовал и свою долю вины в том абсурдном недоразумении, поэтому просто не мог заставить себя остановить его.
Сону без конца шептал, как сильно он его любит, и от этих признаний, произнесенных таким переполненным эмоциями голосом, Гаджун невольно поддался порыву и просто обнял его. Это было утро, когда он смог по-настоящему, на совершенно новом уровне, прочувствовать то состояние Пэк Сону, в котором тот, казалось, буквально задыхался от переполнявших его чувств.
С трудом поднявшись днем, Гаджун из чистого упрямства отказался от помощи Пэк Сону и в одиночку накрыл на стол, но...
Гаджун, за последние годы привыкший к стряпне Пэк Сону, был вынужден с досадой признать поражение. На самом деле, он подозревал нечто подобное еще когда ходил на курсы, но всё же надеялся, что раз он так усердно тренировался, результат будет иным.
— Я так старался, столько тренировался, а то, что готовишь ты, всё равно вкуснее…
— ...Правда? Тогда приготовить тебе это и на следующий день рождения?
— Серьезно? Это было бы просто замечатель…
— Но с одним условием: впредь в утро своего дня рождения ко мне не приставать.
— Эй, не делай вид, что не слышишь.
Вторая половина дня рождения Пэк Сону протекала мирно и счастливо.