Юбилейное. Эссе к 10-летию «Телевизора»

Здорово, «Телевизор». Как сам? Не постарел? Не устал от нас? Десять лет — большой срок, первый серьёзный юбилей. Кажется, мы ещё не отошли от твоего девятилетия, а уже несёмся в подвал праздновать первую «десятку». Что хочется сказать? Давно пора признаться тебе кое в чём.

Ты пацан серьезный, иногда угрюмый, что чувствуешь — лучше не подходить. Иногда добрый, как будто выпил и полез обниматься, но потом собрался и крепко пожал руку. Иногда спокойный и готов выслушать. Иногда просто молчишь.

Сегодня говорить будем мы. В субботу заполним бар, навалим музыку, будем шуметь до утра, рассказывать истории и байки про тебя, смеяться. Хлопать тебя по плечу, ухмыляться. А ты, как радушный хозяин, будешь сидеть во главе стола. А всё почему? Да потому что любим тебя. А жизнь без любви — пропащая.

Мы не так уж редко произносим это слово — «люблю». Говорим друзьям: «О, я люблю пить здесь кофе, люблю этот летник, а здесь люблю есть суп в воскресенье». Но спросите себя — любовь ли это? Или просто привязанность к ритуалам, которые организуют хаос нашей жизни, как закурить сигарету, выходя на улицу.

Нет. «Телевизор» мы любим. Он разный для всех — «Телек», ТВ, «Телевизор». Две стороны и ребро одной медали с цифрой «10». Ох, друг, сейчас сам слезу пущу. Но нет. Пусть этот текст будет весёлым. Пусть он станет поводом вспомнить многое. Захочется погрустить — грустите. Но лучше вспомните про это место всё самое хорошее.

«Телевизор». Он ещё не сокращён до общепринятого сейчас «ТВ». Именно так — две большие буквы, подчеркивающие важность места. И даже не «Телек». О том, как возникала идея, как всё рождалось, пусть расскажут отцы-основатели. Можно аккуратно предположить: бар родился в чьей-то голове как то место, куда бы сам пошёл — смотреть футбол, выпить, поговорить.

Представьте сцену, которую точно видели. Заходят в бар молодые ребята, с ними девушки, конечно. Что они думают? Оглянутся по сторонам, что-то подметят — стикеры, костеры, шарфики какие-то висят, телевизоры. Вроде понятно. В голове точно не слово «фанатский». «Спортбар», – скажут они. Бармены поморщатся, завсегдатаи у стойки покачают головами. «Ну нет», — хочется тут же сказать, развернувшись на стуле. Какой спортбар? И начинаешь чуть ли не на пальцах объяснять: «Бро, это…Ну, короче, ну, это же “Телек”». Разведёшь руки, махнёшь. А кто не понял — тот не поймёт. И объяснять нечего. Не объяснишь.

А что нужно объяснять? Что такое «Телевизор»? Вопрос простой, казалось бы, но дашь ответ? Каждый поставит пиво на стойку, вдохнёт, чуть выдержит паузу — и выдаст свою версию. Череда слов и эпитетов польётся над холодильниками. Тут бы подытожить и бросить: «У каждого свой». Но и это не то.

И пустишься вспоминать. Картинки из времени, когда инста без VPN, кола, перелёты, еврокубки, сборные. Впереди маячит чемпионат мира по футболу, подаривший бару вторую жизнь и рубцы на печени сотням перуанцев (и отобравший путёвку на небеса у некоторых египтян-мусульман), улица Вайнера без экрана. Короче, кто что вспоминает.

Сейчас и не представляешь улицу Радищева, где то богачи били нищего, то ноги мыл у нищего, то ещё чего делал, без «Телевизора». А кажется — он только вчера распахнул двери, блестел как новая рублёвая монета, пах краской, а на стене за барной стойкой красовалось: «Белая ночь», «Сидр-пидр» и четыре буквы — «ЖИГА».

Меню умещалось на одной крохотной картонке: к четырём сортам пива добавлялись канувшие во времени «Бурек», «Стакан хуёв» и два шота — «Боярский» и «Доктор Мом». Это сейчас переворачиваешь большой листок, что-то можешь из меню и забыть, а тогда всё было просто.

«ЖИГА» потом превратилась в легендарное пиво «043». Три магические цифры, стекающие по стенке в стакан.

На стене бережно записывали личные рекорды: кто-то вроде выпил 23 стакана. Или больше. Рекорды неоднократно пытались побить, но чаще билась посуда и лопались нервы барменов. Многие рекордсмены ушли на заслуженный отдых или  стали играть в другой лиге, где «043» сменилось на две буквы – б/а.

Рекорда по «Боярским» история не сохранила, но, вероятно, цифра близка к трём десяткам. Самого шота в меню давно нет, но гипсовый Михал Сергеич остался — одним глазом следит за своим клубом на экране, другим косится на соседей. Ещё чуть-чуть и шепнёт: «Парень, махнём по рюмашке, а?»

С кранов лилось разное: пшенички и лагеры, разноцветные сидры и горькие ипы, британские эли и белый кисловатый бланш. В меню до сих пор есть «043», но с приставкой «НФ». Что-то в этом мире должно оставаться постоянным.

А в «Телевизоре» менялось многое: бармены, стены и пол, стаканы, фарфор, хрусталь, посуда, шкафы, стекло, часы, полки, стулья и столы, меню, закуски, туалет, даже в конце концов расположение унитаза, лестница и перила. Последние, ещё недавно помнящие рекорды по стаканам «043», однажды не выдержали натиска гостя и ушли на свободу. Теперь другие — крепкие, не оторвёшь.

Не поменялась одна вещь — барная стойка. Доминанта бара, стрелка, указывающая путь туда и обратно. Предмет одушевлённый. Спустя годы, как и многие её друзья, она «забилась» сотнями «татуировок» — стикерами, всевозможными наклейками и надписями. Но всё так же радушна к нам. У каждого есть любимое место за стойкой. Кто-то у Боярского, кто-то ближе к холодильнику, а кто-то по центру — чтобы принять на себя первый удар барменского обаяния. Заходя в полутемный подвал, ты поглаживаешь стойку, здороваешься, представляешься. Она отвечает: «Ну заходи-заходи. Садись, рассказывай». И слушает.

Сколько буйных голов она держала на себе. Баюкала уставших, видела их сны. Сколько выдержала ударов стаканов, толп мексиканцев и шведов, крепких хлопков после незабитого мяча, тысячи «Боярских» и тонны бокалов пива. Даже танцы.

Постоянники «Телевизора». Они менялись. Кто-то ходил каждый день, потом исчезал, как исчезают родственники бывших из твоей жизни. Кто-то бросил пить, уехал, решил, что ему больше не нужно появляться. В России ведь расстаются навсегда: решил не ходить в «Телек» — всё.

А кто-то остался с первого дня. Кто-то пришёл на пятый год и привёл друга — и теперь вы кореша. Как часто вы бываете в месте, где знаете почти всех, кто пришёл вечером выпить пива? В пятницу пережмёшь десятки рук, помашешь знакомым девушкам. Тут не теория рукопожатий, тут слова: «Да он из тусовки Телевизора». Значит, свой. Значит, если грустно — придёшь, и вот они: люди из тусовки. Послушают, помогут, нальют, хлопнут по плечу, скажут что-нибудь простое, а дальше уже берёте графин и рюмки. Ловкий возглас: «Кто будет?» — «Ну что за вопрос? Наливай». Хлопнули — забыли.

Это особенность «Телевизора». Одна из главных — ты приходишь сюда, когда тебе может быть грустно. Есть десятки мест, где можно повеселиться, поговорить, потанцевать, с девушкой познакомиться, с парнем, но в «Телек» ты идешь увидеть тех, кто развеет грусть. Ты не идешь просто за тем, чтобы залить конец тяжелого дня или дерьмовой недели (ладно, за этим тоже). Но ещё ты идешь увидеть, поговорить с теми, кто скажет: «Да, говно случается, старик, едем дальше».

Тут бы перечислить их. Тех людей, кто также готов признаться в любви «Телевизору». Кто формировал его, кто делал это место таким, какое оно есть сейчас. Потому что «Телек» — это люди. Это его гости, которые чувствуют себя как дома. Пусть иногда и слишком буквально. Но разве не за этим сюда и идём?

Список постоянников огромный. Перечислять бессмысленно — кого-то забудешь, обидится. Напишет: ну как так? Я не постоянник что ли? Поэтому пусть каждый сам прокрутит имена в голове, вспомнит, с кем пил и с кем знакомился, кого не видел сто лет, но если встретится — именно здесь, на Радищева, 4.

Все наши дороги ведут сюда. Вот не видел одноклассника пятнадцать лет — встретишься случайно обязательно в «Телеке». Кочуя вечерами из бара в бар, рано или поздно понимаешь: хочется сюда. Шаркнуть по ступеньками, в тысячный раз перечитать имена со стикеров, выпущенных на один из праздников, бегло глянуть на летник — нет ли знакомых, кивнуть охраннику, снова увидеть на телевизорах сцены, где Андрей Миронов попадает в черный вигвам и — самому шагнуть в него.

Всё так. Ты попадаешь в такое место, где иногда теряется ход времени, где встречаются удивительные люди, где ведутся странные разговоры. Не Лора ли Палмер шептала в 2020-м на ухо: «Увидимся через пять лет»? И вот мы снова здесь.

Это не что иное, как магия места. Веришь ты в неё или нет. А «Телевизор» место такое: не каждого туда поведешь. Не каждому доверишь пропуск в этот клуб, не каждого посадишь рядом за стойку. Вдруг не поймёт, вдруг тронет грязными руками эту связь. Ну нет, лучше быть уверенным на сто, что свой человек. Или готов им стать. Потому что там, в полутёмном подвале, царит искренность. А это — главное качество бара.

А «Телевизор» — настоящее место встреч. Место знакомств. Место, где разбивались сердца. Где иногда дрались и ссорились, а потом мирились и уезжали вместе. Где за партией в кикер становились лучшими друзьями. Где дротик попадал в сердце. Кто-то шел уже по вымытому полу в 3:45 в такси, а кто-то грустно жевал дольку лимона над рюмкой. Ночные драмы и триумфы видели эти стены.

Здесь бывает и парад абсурда. Сцены необъяснимого безумства жизни, иногда пьяного, а иногда совершенного трезвого. Один человек разглядывал эротическую картину у входа в туалет: «Где-то я её уже видел», — задумчиво произнес он. Очередь так и не поняла — женщину или картину.

Очереди в туалет — это информационное агентство «Телевизора». Здесь мы узнаем последние новости, обсуждаем спорт, смотрим на знакомый, но как будто каждый раз новый, поток фотографий. Выясняем в сотый раз когда Олег Блохин получил «Золотой мяч», договариваемся о встречах и шутим шутки.

А шутки — клей, который плотно держит нас в этом месте. Сколько барменских стендапов мы видели, когда в полночь, порозовев от выпитого, мы смеемся до боли в прессе над новыми и старыми каламбурами. Здесь нет обид. Здесь система лояльности: походил, притёрся, поднакопил шуток — и трать, пока не сгорят. Это как ночь в пионерлагере: и страшные истории расскажешь, и хохочешь до слёз. Только спать потом не надо, и смена не заканчивается.

Так что же такое «Телевизор»? Наш клуб. За этим словом скрывается больше, чем кажется.. Здесь можно навести справку, обсудить любой спорт от Формулы один до Мировой серии по бадминтону, узнать сплетни и шокирующие новости, посмотреть кино и послушать музыку, найти будущих коллег и встретить старых, договориться о покупке подержанной машины, снять передачу или клип, организовать свидание и свадьбу, забыться, просветлеть, влюбиться и расстаться, подтянуть иностранный язык, обменяться одеждой и ещё десятки вещей, которые не сможешь сделать в другом месте.

А теперь давайте зажмурим глаза и представим, что делали в «Телевизоре», что он нам честно дарил за эти десять лет, которые хоть и пролетели где-то над нами, но оставили внутри след. Кого мы здесь видели, что переживали, какие истории остались в памяти. Откройте глаза — улыбнитесь. Эх, «Телек», хороший ты пацан.

Что пожелать бару? Бар неодушевленный, но попытка всё очеловечивать дает нам возможность желать ему всё, что захотим — как человеку.

Итак, «Телевизор». Я и сотни людей, которые сегодня и всегда желают тебе здоровья, а ещё больше — здоровья постоянникам, полные посадки и всего прочего. А потом поднимаем стаканы с горьким и сладким пивом, рюмки настоек, водку и ракию, безалкогольные напитки и «Лапочку», томатное гозе и кислые сауэрбризы, чай и кофе, виски и шнапс, джин и текилу, «Боярские» и «Доктор Момы», джин-тоники и маргариты, вино и апероли — всё, что угодно, чтобы сказать одно:

Я люблю тебя, «Телевизор»!

Ты — заебись. Точка.