"У нас в Шумере...". (ссылки  и отрывки работ А.Ахундовой)

Алла Нуриевна Ахундова — советская и азербайджанская поэтесса, сценарист, драматург, переводчик. Родилась в Москве в 1939 году в семье служащих. Окончила Литературный институт в 1964 г. и Высшие сценарные курсы в 1967 г. Печатается как поэт с 1957 г. Автор стихотворных сборников «Белый свет» (Баку, 1970), «Воскресный сад» (М., «Сов. писатель», 1987), «Ступеньки» (М., «Детская лит-ра», 1989), «Открытки с видами» (М., «Стилистика», 1999). Выпустила книги прозы: «Хлеб поровну» (Баку, 1983), «Выражение лица. Пять повестей» (М., 1984). Переводила эпос древних тюрков, английскую, арабскую, татарскую, грузинскую поэзию. В том числе переводила на русский язык стихотворения Г. Тукая. Стихи Аллы Ахундовой переведены на английский, румынский, французский, японский языки. А. Ахундова — Заслуженный деятель искусств РСФСР, Лауреат Государственной премии Азербайджанской ССР (1970).

«..Когда еше стояла Троя.»

«Troja durante» – «когда еще стояла Троя», или «когда еще существовала Троя» – эту короткую латинскую фразу Овидия Назона о древних временах предлагаю записать по-тюркски: (причем не на древне-тюркском, а на современном) «Troja duranda...» Ну, каково?!

Ни лексически, ни фонетически, ни грамматически, ничем латинская фраза Овидия Назона не отличается от тюркской. Как понять это явление полного сходства? Как случайность или как закономерность? Латинский язык еще в начале 20-го, только что минувшего века, изучавшийся в гимназиях и университетах, как основа современных европейских языков – непререкаемый лингвистический авторитет, это второй после древнегреческого столп языковедения вообще и язык науки, медицины, политики, истории, несмотря на всю его, латинского языка оъявленную «мертвость».

Но что тут, в этой фразе латинянина Овидия Назона, делает тюркский язык, никогда не объявлявшийся основой других языков, но и не умиравший, по-счастью. А ничего, просто живет, или, если говорить по-тюркски, «durur» – стоит, живет, длится, продолжает существовать, сохраняет свою сущность, выдерживает время, не прерываясь тянется в вечность, коренится... и при этом полностью соответствует тем же значениям латинского: düro (ävi, ätum, are) – 1) сохранять твердость, 2) длиться, продолжать существовать, продолжать жить, 3) укореняться, 4) оставаться, 5) замораживать, и т. д. (смотрите сами латинский словарь).

И может быть дело в том, что основа dur = tur – не латинская, а тюркская. Вот ее значения: 1)вставать, подниматься, 2)стоять, находиться, 3)быть, иметься, пребывать, 4)жить, обитать, 5)останавливаться, 6)длительность и постоянство действия, 7)намеренность действия, 8) связка в именном сказуемом tarivlar turur dunia – ( мир – это нива). Если это было не так, то тогда бы не совпадали и производно-составные в латинском и тюркском: лат. dürabilis –(продолжительный, прочный) тюрк, durabilä(n)– продолжительный, прочный, могущий постоять, продержаться. И не совпадали бы в значениях и звучаниях (лат.) ante и (тюрк.) anta, anda – В латинском ante – 1)пространство, перед, впереди, 2)время: перед, до, 3) старшинство, преимущество, 4)порядок – сначала, прежде. В тюркском anda, anta – 1)там, тогда, раньше (время), 2)там и сям (пространство), 3)в это время, 4) «вмиг», (протяженность времени) букв. «когда происходило» ol-anda – когда было gel-anda - когда происходил ver-anda - когда давал dur-anda – когда стоял, жил.

В тюркском и латинском dur – имеет еще и общее значение твердости, чего-то застывшего, замерзшего, остановившегося. Сравним: duramen aquae– застывшая вода, лед (лат.). duramuk su – застывшая вода, лед (тюрк.). dondurma – мороженое (тюрк.). И разве чем-нибудь будет умалено значение латинского языка, если будет обнаружено, что латинский глагол давать – do, dedi, datun, dare зиждится на персидском dadan, глаголе – давать (адекватный славянскому дай, дат(ь) дайте) и на еще более древнем египетском di, адекватном тюркскому, в котором все глаголы прошедшего времени присоединяют это di к основному gel+di – пришел; ver+di – дал; (t)de+di – сказал; dur-di – встал, остался, и т. д.; gör-du – увидел, сделал; ber-di – дал; bar-d'i – пришел; amra+di – полюбил; get+di – ушел, покинул; bil+di – узнал, понял. А если присоединить к основному корневому глаголу в повелительном наклонении ditdi – все перечисленные глаголы принимают формы насильственного косвенного наклонения geditdi – заставил уйти (О deditdi – заставил сказать durdutti – заставил встать gördutti – заставил увидеть berditdi – заставил дать amrakatdi - заставил полюбить (влюбил в себя) veraratdi – заставил отдать а при присоединении dati, datim – образуются dedigim – сказанное мной gördugim – виденное мной berdııgim – выданное мне amrakdugim – полюбившееся мной и т. п. verdigim – отданное мной. И разве не очевидно, что немецкий вспомогательный глагол werden - werden -становиться, делается целиком адекватен тюркскому шг – дай, стань. И тоже как в немецком служит для образования будущего futurum времени.

Третья буква латинского алфавита С – некогда означала звук G – звук, то граничащий с русским то с Г. Поэтому даже в словаре одного времени, можно встретить прочтение, как К, G, Q и С – соотв. русскому Ц. И все -таки, фонетическая суть латинского С во всех европейских языках сохранилась именно как К, G.

И это особенно видно в одном из вселенских слов человечества передвигавшегося по миру в направлении всех четырех сторон света. Это слово – уходи, ходи, ступай, прочь Get - тюрк. – уходи, прочь, ступай, двигай. Get - (английское, немецкое, испанское, италянское ) с тем же значением. Get – славянское get' – геть! Cedo – латинское (cessi, cessum, ere– идти, ступать, ходить передвигаться). Особенно примечательны грамматические совпадения тюркского и латинского. Лат. cedam otque abibo – я уйду, я удаляюсь. Тюрк, gedäm – я уйду. Лат. cessitfuror – ярость прошла. Тюрк, qešti – прошло. Лат. cedante – когда уходил. Тюрк, gedende – когда уходил. …»

«..Что я хочу сказать? Я хочу сказать, что и опорные для нас древние, вымершие или переродившиеся в историческое время языки, такие, как латинский, не являются исходными, не являются матричными, а показывают нам все многообразие составляющих эти языки протооснов других, еще более древних языков и это такое переплетение основ, что не сразу и ухватишь за нужную тебе цветную ниточку, чтобы, потянув за нее, расплести сплетенный веками узор. Да, есть в латинском и персидские корневые основы, и греческие, а в греческих арабские и персидские и тюркские, как в тюркских языках есть и латинские, и персидские, и арабские, и этому надо радоваться, что язык человеческий – дар божий. Да, по-персидски divinä – богиня, а по-латыни divina – прорицательница, зато divinum – божественность (лат). Но свыше вдохновенный, пророческий, экстатитический дар и по-персидски, и по-латински divanä. Что сказать? Что добавить к словам Овидия Назона, римского поэта, время жизни которого определяют 43 годом до нашей эры – 18 годом новой эры. Может спросить его через века: Durur mi Troja? И ответить: Dururl (Стоит ли Троя? Жива ли Троя? Да. Стоит.) В языковом, конечно, смысле.

Да, подумает иной читатель, даже если все это не случайное совпадение, то все равно похоже на безумие. Что ж, нам ничего не остается, как остановиться на слове «Безумие». Сравним тюркские däli, deli – безумец, помешанный, вздорный, храбрый, удалой; с латинскими deliquium – недостаток, затмение, отсутствие; delirium – [delirus] – безумец, помешательство; delirus, deliro – безумный, помешанный, слабоумный. Латиняне вкладывали в понятие deliro не только безумство, говорение вздора и сумасбродство, но и отклонение от колеи, борозды; отклонение от прямой линии. Понятие сумасбродства, отклонения от истинного прямого пути использовали и древние тюрки; они запечатлены в именах и прозвищах – Deli Domrul [kitab, dedem, gorgut]. Delikanli – безумец, букв, безумие крови, пылкий, смелый. Delibaš – удалец, сорви-голова. Слово «делибаш» знали и очень хорошо знали русские, и это знание можно увидеть в стихотворных текстах Пушкина, Лермонтова и других поэтов. Если мы сравним тюркское delirmek (глагол) – 1) сойти с ума; 2) вспылить, взбеситься; 3) проникнуться страстью; 4) быть эксцентричным, взбалмошным; с латинским delirium – с приведенными выше теми же значениями, то не останется ни малейших сомнений, в первенстве тюркского däli, deli перед латинским, ибо тюркское deli живо в живом разговорном языке, в литературе, фразеологии, ботанике, медицине, зоологии, а латинское deli мы знаем из медицинского deliro, «делирий» – безумие, связанное с заболеванием алкоголизмом или старческим нарушением психики. А еще это слово известно всему миру, благодаря имени гениального и, может быть, самого эксцентричного художника XX века Сальватора Дали. Само-собой разумеется, что в испанском Dali имеет все те же вышеприведенные значения. Надо сказать, что ни в персидском, ни в арабском deli не отмечено, как безумный, сумасбродный, во всяком случае, в тех словарях, что у меня есть…»