Новелла: Сладкая ловушка. Глава 3.18 - AIDA: ЖЕЛАНИЕ И ПАМЯТЬ (1)
Я считал, что боль — это хорошо.
Доведённый до крайности, дрожа от удовольствия, нахлынувшего, словно галлюцинация, он снова и снова понимал — это то, что ему нравится.
— Ах, фу...! Кхм, ха, да... Нгх, это, ха... хорошо...!
Было странное чувство освобождения, которое можно было только почувствовать в момент срыва, корчишься от боли. Вот поэтому Шихён хотел, чтобы Со Джухван укусил его сильнее, душил его, и раздавил с еще большей силой.
Он говорил одновременно, двигая бёдрами в отчаянном, непристойном ритме. Запрокинув голову, он жаждал прикосновений Со Джухвана. Теперь всё было нормально, более чем хорошо, он хотел сильнее. Жёстче. Сильнее.
— Фух... Нам нужно сделать перерыв. Ты... Ха... У тебя дрожат руки. Ты не хочешь пить? Подожди, я принесу тебе воды.
Но Со Джухван никогда не выходил за пределы определённой точки. Его удовольствие остановилось на краю. Даже когда он принимал Шихёна с бездумным голодом, часть его оставалась настороже, внимательно следя за каждой реакцией тела.
— Я не хочу пить, просто продолжай...
Прежде чем Шихён успел высказать протест, Джухван с трудом выпрямился и схватил бутылку воды, которую оставил на тумбочке, и поднёс её прямо к губам Шихёна.
Вскоре влажные губы Со Джухвана коснулись губ Шихёна. Облизывая воду, стекающую между приоткрытыми губами, он наконец понял — он был очень пить. Он выпил каждую каплю, которую Со Джухван позволял ему пролить в рот, но этого было недостаточно. Он цеплялся за губы с отчаянным голодом, сосал так жадно, что даже украл слюну изо рта. Их прижатые тела слегка дрожали.
Вернувшись в себя, Шихён поднял голову. Он посмотрел на Со Джухвана, который невинно улыбался, губы были изогнуты в мягкой улыбке.
Ах... в этот момент Шихён подумал:
Ему действительно нравилась боль.
Этот взгляд — такой сосредоточенный, будто Шихён был единственным человеком в мире — внимательно наблюдал за ним каждый раз, когда он ломается.
Может, всё началось тогда. Он не был точно уверен.
Но в какой-то момент Шихён ловил себя на том, что каждый раз сосредотачивался на взгляде Со Джухвана, когда они занимались сексом.
— Сложи запястья вместе. Да, вот так.
Со Джухван, который придумывал смешно строгие правила и отмечал предпочтения, словно заполнял отчёт. Особенно когда они пробовали что-то новое — то, чего раньше не делали — его глаза становились ещё более внимательными, более сосредоточенными.
— Слишком туго? Я боюсь, что галстук неудобный. Плечи не болят, так связаны?
— Просто сделай это, как бы то ни случилось. Мы разберёмся по ходу дела.
Щекотное ощущение заставило его проворчать без всякой причины.
— Вау. Шихён, у тебя случайно нет свободной жизни или что-то в этом роде?
— Просто у меня связаны руки. Это едва ли угрожает жизни.
— Только руки? Связанные руки означают, что ты ничего не можешь сделать — вот почему это заставляет людей напрягаться. Но, конечно, господин Ли справляется с этим как профессионал.
Шепча игриво, Со Джухван откинулся назад и сел на кровать. Та гладкая, отполированная улыбка задержалась в уголках его губ. Одетый, как всегда, он раздвинул ноги, а тонкая ткань его сшитых брюк натянулась на бёдра.
— Тогда, думаю, ты справишься и без своих рук. Стоит ли мне радоваться?
На эту небольшую провокацию, Шихён без колебаний опустился на колени и уткнулся губами в ткань. Медленно проводя губами, он искал кончик пряжки, он сумел поймать её в рот — а нет, промахнулся. Замочек ускользнул с мягким шипением как раз в тот момент, когда он почти его получил. Инстинктивно он поднял руки, чтобы удержаться, но оковы натянулись и выбили его из равновесия. Он чуть не рухнул лицом вниз — пока крепкая рука не поймала его вовремя.
Пальцы легко провели по его волосам, словно занимаясь чем-то глупым... всё равно любимый.
Это странное, головокружительное ощущение снова окутало Шихёна. Как будто одержимый, он ткнулся лицом глубже в пах Со Джухвана. Над головой он услышал низкий, неспешный смех. И всё же — несмотря на поддразнивания — член Джухвана был твёрдым, как камень, его форма явно проходила сквозь ткань его штанов.
Снова пытаясь схватить кончик пряжки ртом, Шихён пробормотал приглушённую ругательство и начал проводить губами по заметному контуру по ткани.
— Ах... хаа... Я же говорил, сними его как следует...
Он высунул язык, настойчиво поглаживая его по грубой ткани, даже провёл кончиком носа по ней. Знакомый запах Со Джухвана теперь был пропитан чем-то более глубоким, тяжёлым.
Он продолжал работать, настойчиво и медленно, пока пряжка наконец не сломалась. Когда штаны разошлись, он прижал губы к отверстию.
Нижнее бельё под ним было мокрое— было ли слюной, то ли чем-то ещё, невозможно было понять — и Шихён жадно сосал его.
Нижняя часть тела ныла от невыносимого напряжения. Он хотел потрогать себя, отсасывая Со Джухвану, но связанные руки отказывались слушаться.
Блять — «Просто руки», какая шутка.
Он отругал себя в прошлом, скрутил плечи от раздражения, прежде чем наконец начал покачивать бёдрами в поисках облегчения. Даже тогда он продолжал пытаться стянуть трусы Джухвана зубами, снова и снова безуспешно.
В конце концов, раздражённый, Шихён поднял голову и посмотрел на Со Джухвана.
Их взгляды встретились мгновенно. И только тогда Шихён понял — Со Джухван наблюдал за ним всё это время. Вот почему он поймал его раньше, когда тот чуть не потерял равновесие. Жар в взгляде Джухвана был сосредоточен исключительно на нём. В тот момент, когда Шихён это понял, его тело снова вспыхнуло.
Всё ещё удерживая взгляд Со Джухвана, Шихён снова прижал губы к ткани.
— Пожалуйста... Достань его. Быстрее.
В тот момент, когда Шихён снова умолял его, на лбу Джухвана появилась лёгкая морщина — это не совсем злость. Скорее... Раздражение? Или, может быть, что-то другое.
— И что же это вообще за каприз? Какой смысл связывать тебе руки, если ты просто просишь меня делать всё за тебя? Так и должно быть?
— Ха. Я действительно слишком тебя избаловал.
Ворча, Со Джухван наконец сдался и стянул штаны, как хотел Шихён. Его член, теперь полностью твёрдый, слегка коснулся щеки Шихёна, прижавшись так близко к его лицу. Не раздумывая, Шихён открыл рот и впитывал его глубоко и глубоко — словно ждал этого всё это время.
Но дело было не только в нескольких неудобствах. Обычно он удерживал её обеими руками, но с связанными руками это было невозможно. Каждый раз, когда он поворачивал голову, чтобы взять эрекцию в рот и выплюнуть её, влага всё время скользила и терлась о лицо Шихёна. Сильный запах распространился до самого носа.
Даже в таком грязном состоянии Шихён был полностью возбуждён, и его член пульсировал. Слюна изо рта, которая сосала головку, прилипла к ней. В результате влажная головка терлась о нос. Игнорируя всё, он позволил ей скользнуть по стволу, и услышал тихий стон Со Джухвана. Он мог понять, даже не касаясь, что его собственные гениталии тоже были влажными.
Каждый раз, когда слышались грубые звуки, и каждый раз, когда Со Джухван тяжело дышал, будто чего-то не хватало, тревога подкрадывалась.
Ах, пиздец. Если бы только его руки были свободны, он мог бы сделать всё лучше для него. Со Джухван, двигал бёдрами с этим диким выражением лица, до самой потери себя.
— Мне это не нравится. Пожалуйста, развяжи меня, — Ли Шихён уже собирался открыть рот.
— Ах, Шихён, извини, но подожди... Подожди минутку... Высунь язык пожалуйста... — Со Джухван прошептал , держа Шихёна за плечо одной рукой.
Будто завороженный шёпотом, Шихён приоткрыл губы и высунул язык. Затем, другой рукой, Со Джухван, сжимая его член, медленно начал гладить кончиком язык Шихёна. Будто для него это было естественно, а то, как он потирал пирсинг, был невероятно непристойным.
Никто другой этого не узнает. Ни за что. Внезапно всплыло странное чувство удовлетворения, и что-то начало просачиваться снизу. Всё ещё с вытянутым языком Шихён в оцепенении наблюдал, как Со Джухван продолжает делать то, что делал.
Рука с кольцом двигалась прямо перед ним, но странным образом в этот момент казалось, что Со Джухван действительно принадлежит ему.
Верно. В конце концов, Шихён был просто ребёнком крови отца и матери. Со Джухван, глядя на него такими глазами, словно находил его неотразимо красивым, был по-настоящему слеп к тому, что было перед ним. Улыбка всё время появлялась. Он почувствовал сильное желание быть задушенным, будто этого было достаточно, чтобы задушить.
Когда он начал думать о том, чтобы хотеть съесть Со Джухвана? Он чувствовал себя невероятно глупым человеком, не в силах повернуть назад. Каждый раз, когда он понимал, что ничем не отличается от тех, кого презирал и ненавидел, его охватывало тяжёлое чувство. Но всё было неплохо. Это было вполне уместно для такого человека, как он.
Шихён шире открыл рот. Когда его лицо прижалось к нижней части тела Джухвана, член, который касался его языка, был глубоко проглочен. Горло, насильно открытое без всякой подготовки, казалось, разрывалось, но боль была странно желанной. Задыхаясь и захлебываясь, он упрямо прижал верхнюю часть тела к нему.
Когда Шихён надавил на него с весом, тело Со Джухвана, наполовину сидящее на кровати, рухнуло назад. Шихён проник между его бёдрами, которые были слабо раздвинуты. Он стонал, как животное, которое не ело несколько дней, пытаясь проникнуть глубже, но его рот был забит членом, который был слишком большим, и его сжатое горло совсем не расслаблялось. Однако Шихён не хотел останавливаться. Без особых навыков он просто продолжал засовывать голову глубже.
Боль усиливается в тот момент, когда член, застрявший где-то глубоко в горле, собирался быть вдвинут полностью.
Член, который блокировал ему горло, поспешно выскользнул. Поскольку обе руки были связаны, Шихён, который не мог нормально удержать равновесие, был уверенно поддержан рукой Со Джухвана. Полуприкрыв глаза, он заставил их открыть и посмотрел на Со Джухвана. Он смотрел на Ли Шихёна с искажённым выражением лица, словно ругая его.
Только после первого вдоха он понял, что не дышал.
Шихён кашлял снова и снова, словно кто-то внезапно вытащился из-под воды. Густая слюна стекала с его ослабленных губ. Он пытался проглотить его, но тело не соглашалось, словно было сломано. Его голова, недобытая кислородом, кружилась. Возможно, ошеломлённый увиденным, Со Джухван сразу же отругал его, словно ждал момента.
— Ты с ума сошёл?! Только что — ты не мог нормально дышать, да? А? Ты точно в порядке?
Но это было приятно. Так всегда случалось, когда Со Джухван замечал в нём что-то, чего даже он сам не замечал. Встретив этот взгляд, сосредоточенный только на нём, Шихён приоткрыл губы.
— Больше... хаа... даже если станет хуже, мне это нравится...
— Позже... Пожалуйста, вставь его до конца... Даже если это больно, мне всё равно.
Каждая оставшаяся боль, словно шрам, казалась самим Со Джухваном.
Каждый раз когда он делал это с Джухваном, тот всегда выглядел шокированным, но временами тихо был заинтересован его выходками. Так что делайте всё. Всё, что они не могли сделать до сих пор — он может это выдержать. Грязные, постыдные вещи, которые нельзя было показать никому другому, пусть они будут только для него.
Он уткнулся щекой в упругий живот Со Джухвана. Шихён чувствовал подёргивание твёрдых мышц под кожей, затем снова опустил голову. Не в силах рассмотреть остальное, он провёл по основанию члена, и нос коснулся грубых волос. Глубоко вдохнув, он почувствовал непристойный запах полностью наполнил его нос. Бёдра Джухвана дрожали.
Член Шихёна полностью прилип его мокрому белью. Он с трудом двигал связанными руками, но ничего не менялось. Он просто хотел потереться о что-то, поэтому попытался трясти талей в воздухе, но это было только еще раздражающе.
Я хочу вставить. Я хочу вставить. Я войду в него. Дай я вставлю.
Когда он повернул голову до скованности и пососал мошонку, висевшую под его членом, он услышал сверху сдавленное дыхание. Затем он разразился смехом, будто его щекотали.
В то же время ноги Со Джухвана слегка подкосились и легли на плечи Шихёна. Это была знакомая поза. Ощущение, тогда когда в него глубоко входят, что спина Со Джухвана сжимается от поднятых обеих ног — всё это было слишком знакомо. Так что он точно знал, что делать дальше, каждый шаг был ясен, как день.
Сука.... если бы только руки не были связаны.
Его разум дрожал, будто что-то оторвалось, будто растущее желание отодвинуло всё остальное в сторону. Всё, что осталось — это сырая, первобытная потребность.
Дрожа и задыхаясь, Шихён наконец опустил голову ещё ниже и открыл рот.
— Ах! Эй, подожди, что ты... что делаешь сейчас—?!
В тот момент, когда он начал сосать снизу, Со Джухван вздрогнул, будто его обожгли, инстинктивно пытаясь отстраниться. Когда его колени согнулись, а тело отступило к изголовью кровати, Шихён последовал за ним, губы всё ещё прижаты к плотно закрытому входу. Он двигался с отточенной лёгкостью, гнался за ним, пока спина Со Джухвана не выгнулась.
Он хотел быть внутри него. Он хотел расширить это тесное пространство и засунуть какую-то часть себя — хоть что-то — глубоко внутрь. Если бы он этого не сделал, ему казалось, что он сойдёт с ума.
— Ты сумашедший, не надо, не делай этого...! Я сказал, хватит...!
Он перестал двигаться только после того, как прижал лоб к стене, а Джухван в панике взмахнул рукой, прежде чем крепко схватить голову Шихёна.
И вот язык Шихёна вошёл внутрь. Пирсинг на языке скользил по нежным внутренним стенкам, оставляя глубокий путь, погружаясь глубже.
Странное, всепоглощающее чувство удовлетворения пронзило его разум. Шихён кончил, всё ещё зарываясь языком внутри Со Джухвана.
Он не имел ни малейшего понятия, в каком состоянии его штаны, и ему было всё равно. Всё, чего он хотел — это взять еще глубже. С твёрдой решимостью его язык протолкнул полностью промокший вход, проникая глубже. Каждый раз твёрдый металл его пирсинга тянул складки по чувствительным внутренним стенкам, трясь об них. С каждым движением входа он неустанно заталкивал язык и слюну глубже. По мере того как всё становилось мягче и скользче, по комнате громко разносились непристойные звуки.
Каждый раз, когда голос, полный смущения и стыда, пытался его отговорить, это только больше возбуждало Шихёна. Хотя он чувствовал себя на грани потери контроля, стоя беспомощно, как корова, он не мог пошевелиться. Это сводило с ума. Но как он вообще мог остаться в рассудке?
Со Джухван, который всегда сохранял спокойствие, даже когда его вталкивали в стрессовую ситуацию, теперь рыдал от того, что его втягивали в еще большее всепоглощающее удовольствие. И из всех моментов это должно было быть перед ним, когда руки были связаны и он ничего не мог сделать, словно Ли Шихён был его первым.
Он знал, как приятно было бы если он вошел глубже, но тот факт, что язык не мог дотянуться туда, был настолько раздражающим, что это его сводило с ума. Задыхаясь, как беспокойное животное, он прижал лицо к промежности, ощущая тепло и влажность, продолжая исследовать языком.
— Не... не делай этого, нет, уф, это грязно, это грязно, говорю тебе, это странно...
Со Джухван говорил бессвязно, но ничего из того, что он сказал, не было чётко слышно. Шихён хотел раздавить Со Джухвана, человека, которого никто не знал, и оставить шрам на его шее, гордо оставив свой след.
Открыв рот снова, он втянул так сильно, что щёки у него надулись. Его тело, громко стонущего, поднялось. Согнутые колени на плечах Шихёна сжались. В этот момент Шихён снова засунул язык внутрь и энергично потер внутреннюю стенку.
— Ах, ух, ах, чёрт, нет...! Ах, ах, Ли Шихён, ах...!
Внутри вздрагивает. Вскоре бёдра, плотно прижатые к голове Шихёна, начали еще больше дрожать. Внутренние стенки, задерживающие язык, сжимались и судорожно сужались от ласк. Когда стоны, вырывающиеся как крики, стихли, откуда-то начал доноситься знакомый запах.
Только тогда он поднял лицо. Со Джухван, всё ещё запыхавшийся после окончания, посмотрел на Шихёна с ошеломлённым, недоверчивым выражением. Просто услышать его голос было возбуждающе, но видеть его покрасневшее, искажённое стыдом лицо делало, его Шихёна, ещё более опьяняющим.
Если бы он встретил Со Джухвана раньше и смог бы пообщаться с ним раньше, разве он не мог бы видеть такое выражение каждый день? Зловещая мысль всплыла у него в голове.
Отвратительные мысли продолжали кружиться.
Он хотел забрать Со Джухвана. Он хотел монополизировать его.
Чтобы не дать ему вернуться на исходную должность менеджера.......
Монополизировать его? Со Джухвана?
Хотя он знал, что это невозможно, он не мог подавить своё желание.
— Зачем ты волнуешься? Со мной ничего серьёзного.
— Как это ничего? Всё поцарапано. Почему ты не сказал, что тебе больно?
Возможно, потому что Со Джухван был бессмысленно усердным. Внимательно осматривая тело Шихёна с серьёзным выражением лица, он говорил так, будто это было самое естественное в мире.
— Ну, знаешь... о последующей заботе...
Снова эти нежные руки скользнули по нему. Проведя всю ночь, раздавленный под ним, привык, пока голос не стал хриплым, Со Джухван теперь касался Шихёна с нежностью, словно мягко поглаживала.
Стараясь не извиваться от щекотливого ощущения, Шихён послушно протянул руку и спросил, но встретил ошеломлённый взгляд.
— Не говори, что ты никогда не слышала о послеуходе?
Его взгляд был абсурдно серьёзным, словно он ругает ребёнка, который слишком близко подошёл к глубокой воде.
Наверное, это был его способ предотвратить неприятности до их начала. И всё же Шихён хотел привыкнуть к этому, как эти руки осторожно скользят по нему, проверяя остатки, нанося мазь. Хотя он знал, что что-то глупое внутри него расцветает каждый раз, когда пальцы касаются раны, он продолжал делать вид, что не замечает.
— Теперь я понял. Так что можешь продолжать.
— Ты сам это сказал, помнишь? Это главный момент всей этой извращённости.
Когда о нём заботятся — ему это нравилось. Настолько, что он подумал, что, возможно, будет нормально, если это оставит ещё глубокие раны. Может быть, это сделает всё более реальным, как доказательство того, что эта мимолётная ситуация между ними вообще была.
Он сдался на милость Джухвана. Как беспомощное маленькое зверь, слишком медленное, чтобы сопротивляться, он без возражений поднял руки и подталкивал его искать каждый дюйм, найти хоть какие-то следы, что остались. Его желание постоянно переполнялось.
— Но всё равно, это немного несправедливо. Я один с грязными сексуальными привычками?
Каждый раз, когда они целовались, Джухван теперь инстинктивно гладил кончиком языка пирсинг Шихёна. То, что раньше казалось ему странным, стало для него второй натурой, так же, как теперь он толкал бёдрами, когда Шихён брал его в рот, словно было естественно зарываться глубоко в его горло. Всякий раз, когда Шихён сосал его мочку уха или дразнил внутри уха, Джухван неконтролируемо вздрагивал. И каждый раз, когда Шихён видел следы и привычки, которые он оставил на Джухване, он всё глубже погружался в иллюзию, что Джухван действительно принадлежит ему.
— Больно угф, это реально чертовски больно... Шихён, это... чёрт, я не думаю, что это то, куда можно, серьёзно...!
В тот день казалось, что он наполовину не в себе. Ствол его члена, грубо оцарапнутый где-то, был более опухшим, чем обычно. Обычно в этот момент Шихён крепче сжимался вокруг него и никогда не отпускал, но в тот день внутренности Со Джухвана были необычно влажными. Казалось, что он может войти чуть глубже, по тому, как его тело цеплялось за него, жадно втягивая кончик члена.
— Что значит, нельзя? Всё идёт так хорошо... Раньше вход был тесным, но, ха-ха, теперь он затягивает меня каждый раз, когда я вхожу.
Шихён слегка сдвинул головку вверх. Он жевал, будто внутри вот-вот откроется. В порыве отчаяния он потер влажные губы о его, резко толкнул талию и подстрекал его.
Как потерянный ребёнок, Со Джухван посмотрел на него глазами, полными страха. Заворожённый, Шихён протолкнул бёдра вперёд одним глубоким толчком. Его длина, словно пытаясь разорвать внутренности Джухвана, слегка согнулась, прежде чем войти полностью. Головка была крепко сжата, а его зрение побелело по краям. Он не мог сдержать стоны, вырывающиеся с его губ снова и снова.
— Почему ты кажешься таким... не знакомым с этим?
— Не говори мне... Я первый, кто так глубоко заходил в тебя?
Он протянул руку и надавил на живот Со Джухвана.
Каждый раз, когда его разум начинал расслабляться, правда вырывалась наружу.
— Ах... Ты тоже.... мой первый, хён. Это ощущение... так хорошо...
Со Джухван простонал, его выражение было расслабленным и беззащитным, когда он крепко прижал Шихёна к себе. Их губы встретились, пропитанные жидкостями Со Джухвана, Шихён целовал его с отчаянным голодом, искал язык, желая только почувствовать ещё более их глубокую связь. В этот момент ему по-настоящему казалось, что Со Джухван принадлежит ему.
И именно тогда правда ударила — то, чего он не хотел знать.
Не боль приносила удовольствие.
Настолько, что он больше не мог отрицать или прятаться от этого.
Единственная любовь, которую знал Шихён, была та, которую “ясно видишь глазами”. (п.п. Далее воспоминания Шихёна)
[— Шихён, посмотри на это. Разве мама не красивая?
С самого детства он думал, что так работает любовь. Он никогда не задавал вопросов — он жил так долго, что это не казалось странным.
— Папа купил его для меня. Он так меня любит, что подарил мне это.]
Каждый раз, когда его мать “любили”, складывалось всё больше дорогих пакетов с покупками. Привязанность, которую испытывал Шихён, была примерно такой же. Просторный дом. Вкусные блюда и щедрое карманные деньги. Качественная одежда, сумки, обувь — и возможности, которые давали легко, просто сказав, что хочет чего-то.
Окружённая всем этим, его мать часто шептала ему, что любит его так сильно. Что всё это потому, что папа тоже любил Шихёна. Даже когда время отца дома было смешно коротким, мать находила счастье в горе подарков.
Возможно, поэтому окружающая среда такая пугающая. Хотя он знал в голове, что это неправильно, увидеть себя так же в конце концов заставило его это осознать.
— … Может, просто дать тебе свою карту?
Со Джухван определённо бы это понравился. Он был тем, кому нравились такие вещи. Даже для глаз Шихёна, привыкшего к дорогим вещам, Со Джухван хорошо смотрелся с ними, и не казалось, что он скрывает, что ему это нравится.
Думать о покупке, еде, одевании и видеть его счастливым с его собственной открыткой — это было то, что его радовало.
— Тебе не нужно просить меня купить это для тебя. Можешь просто съесть что-нибудь вкусное и купить всё, что захочешь... Так будет удобнее.
Шихён покупает мне еду? Это было то, что Со Джухван говорил без колебаний. Шихён ожидал, что тот улыбнется, когда тот с нетерпением взял открытку. Но вместо этого выражение лица Со Джухвана напряглось, словно его настроение испортилось. Напряжение в линии челюсти и острота в ранее расслабленных глазах были заметны. Он крепко сжал губы, явно выглядя злым.
Застигнутый врасплох, Шихён сначала лишь закатил глаза в замешательстве. Почему он вдруг меня не любил? Ведь всего минуту назад...
Внезапный холодок пробежал по его пальцам.
— Я занимался с тобой сексом. Так если ты дашь мне свою карту, как мне это воспринимать?
Услышав его ответ, он впал в оцепенение. Его прекрасно вылепленные брови нахмурились, а уголки глаз слегка дрожали. Единственная мысль, которая нахлынула на него, когда его отвергли, была одной.
Как я могу держать Со Джухвана привязанной ко мне?
— … Я думал, тебе понравится, хён.
В одно мгновение Джухван почувствовал себя чужим. Казалось, он собирался уйти, не задумываясь.
Глядя на его равнодушное выражение, Шихён добавил, почти беззащитно:
— Потому что всем это нравится.
Так было со всеми, кого он встречал, включая родителей. Каждый раз, когда им появлялся ценный подарок или какая-то выгода, их выражения лица смягчались, и Шихён уже привык к этому.
Но это казалось недостаточным оправданием. Выражение лица Со Джухвана становилось всё более отстранённым. Чувство наполнения, которое он только что почувствовал, обнимая его несколько мгновений назад, исчезло, словно мимолётный сон.
Это было странно. С того момента, как он явно понял, что он ему нравится, всё перед ним словно погрузилось во тьму. Возможно, потому что он знал глубоко внутри, что у Со Джухвана мало причин любить его в ответ.
Его внешность, секс... Ему нужно было что-то более надёжное, чтобы Со Джухван не скучал. Он всегда должен был казаться «самым желанным» в его глазах. Но правда была в том, что Ли Шихён оказался гораздо хуже, чем представлял себе Со Джухван.
Звонок, который получил Шихён, пока Со Джухван спал, снова и снова прозвучал в его голове.
— Да, я слышал, у тебя есть положительные результаты. Поздравляю.
— Но разве ты не допустил пару ошибок в последнее время и сейчас находится под следствием? СМИ доставляют тебе проблемы, а твоё лицо повсюду... Надеюсь, ты не думаешь ничего странного только потому, что на этот раз всё прошло хорошо.
Голос, мягкий, но явно холодный, излучал презрение к Шихёну. Было ясно, насколько его презирают.
Шихён ответил невозмутимо, делая вид, что не слышит скрытых сомнений в голосе.
— Что я мог бы сделать, если бы у меня были другие намерения? Это ведь не моё дело, правда?
— Да. Мы впустили такого человека, как ты, в нашу семью, и если у тебя есть хоть капля совести, так и должно быть. Тебе стоит хотя бы жить, искупая ради женщины. Иначе...
Опустив голову и слегка улыбаясь, он сжал кулак, задаваясь вопросом, заметит ли когда-нибудь Со Джухван, насколько он никчёмный.
<<<<<Читать назад _________________________________________ Читать далее>>>>>