Амеба
Кеп состоятельный учёный, химик, человек науки в конце концов, но, говоря прямо, на хую вертел эти гормоны, феромоны и прочую ересь, что напридумывали себе подростки-романтики, начитавшись всяких любовных книг.
Ну не пахнет твой избранный сногсшибательно, что аж течка начинается — нет! Во-первых, понятие «избранный» придумали писатели. Нет никаких суженных, есть только человек, который в теории может подходить тебе по генотипу. И таких людей — вау, о чудо! — тысячи, выбирай не хочу. Во-вторых, запах: естественный запах тела может лишь отдалённо напоминать что-то, а не пахнуть «шоколадом с нотками орехов и сладкой карамели». Кеп на себе знает, что, например, люди, которые ему не нравится почему-то пахнут чем-то схожим с полынью, а люди, с которыми он схож взглядами, — солью. Да, там есть сложные «нотки», но чтобы учуять их нужно подойти на очень интимное расстояние. В-третьих, Ксеноморф лично готов расписать каждому почему термин «течка» это чушь собачья чистой воды, такая же как и «гон». В биологии есть гормональный цикл, в один из периодов которого просто напросто повышается либидо и не более — вот это уже действительно животная тема, так как организм в какой-то момент решает, что надо бы обзавестись потомством. Но это не про желание немедленного соития — скорее появление чуть-чуть игривого настроения и не более.
Ксеноморф в своё время чуть ли не трактат написал на эту тему, но его благополучно послали — «ты бета, тебе не понять». В то же время так называемый «бета» отличался лишь немного сниженным уровнем либидо.
— Расслабься ты, они просто старые скряги, которые не хотят терять продажи с «подавителей» — Дэб сделал пальцами кавычки.
Мужчины сидели в пивной после рабочего дня. Кеп работал в местной лаборатории по производству «подавителей», точнее обычных успокоительных в красивой упаковке. Дэб же работал что-то вроде админом в метро — следил за расписанием и передвижением транспорта через мониторы.
— Как обычно решают деньги… — вздыхает Кеп, отпивая из кружки пива.
— Расслабься и, ну не знаю, радуйся жизни — Дэб неопределенно махнул рукой в воздухе, — у тебя есть стабильная работа, квартира, кошка в конце концов.
— Последнее особенно дорого — фыркнул блондин, закатывая глаза.
— Эй, ты давай из себя страдальца не строй, иначе заберу себе Лампу — воскликнул Офф.
Лампа — а именно так звали питомца Кепа — была песчано-рыжей кошкой, напоминающей старые лампы накаливания. Она была очень ласковой, но в тоже время пофигистичной — могла лежать и спать часами, игнорируя любые слова хозяина.
— Мне порой кажется, что ты со мной дружишь только из-за неё — посмотрел на приятеля Кеп.
— Не правда. Из-за неё и ради тебя — тут же многозначительно поправил Дэб с важным видом.
— А, то есть я ещё и на втором месте — рассмеялся Кеп.
— Ой да иди ты — фыркнул Дэб, но сдержать смеха все же не смог.
Дэб был уже несколько лет хорошим приятелем, а также бывшим соседом. Они как-то снимали квартиры на одной лестничной клетке, но со временем разъехались. Кеп купил себе квартирку на окраине Центрального района, а Дэб просто переехал ближе к работе — по его словам, почти накопил на первоначальный взнос. Общение однако же сохранилось, при чем весьма теплое — они встречались раз в недельку обсудить свежие новости, да и просто поболтать. Иногда встречи случались раньше, иногда реже. Ксеноморф консультировал Дэба по всем болячкам — Дэб подвозил на своей машине если куда нужно было. Вообще Кеп удивлялся некоторой халатности своего друга, ведь тот до сих пор не знал своего типа, ну либо знал, но забыл. На жизнь однако это никак не влияло, пил лишь изредка легкие травяные успокоительные по совету Кепа, но то скорее для нервов, нежели для либидо.
— От тебя антисептиком несет, так неинтересно — возмутился ещё когда-то в начале их общения Дэб.
— А ты вообще кофе пропах со своей работой — парировал Кеп, кое-как сдерживая порыв прочитать лекцию на эту тему.
Лекцию он в итоге прочитал, но уже вечером и под несколькими банками пива. По словам Дэба, это была самая интересная лекция в его жизни.
Иногда посиделки случались в пивной, иногда у кого-то дома — чаще у Кепа, ведь там есть Лампа. Ничем большим это не оборачивалось, да и никто не хотел. Ксеноморф нет-нет, да все-таки думал, какого-то типа его друг. В такие моменты он с болью в сердце игнорировал все свое образование и падал до стереотипного мышления. По всем таким критериям Дэб больше походил на альфу. Да, ростом он был немного ниже самого учёного, но зато превосходил в ширине телосложения и объема мышечной массы. На этом размышления обычно останавливались, включался разум с фразой «это не научно».
Дэб говорил, что Кепу как-будто идет быть бетой — такой холодной и отстраненной.
— Хотя я бы посмотрел на тебя в виде властного альфы — далее обычно следовал пьяный смех и проклятия Ксеноморфа.
Офф частенько любил так бесить своего приятеля, было что-то в этом азартное что ли, однако дальше положенного не заходил — выводить друга на откровенный гнев не хотелось.
— Я клянусь, когда-нибудь я подсыплю тебе яд в чай — буркнул Ксеноморф.
— О не-ет, как страшно — наигранно протянул Дэб, хватаясь руками за лицо на подобие картины Мунка «Крик», — тебе же потом придется меня откачивать, лечить, заботиться…
— Это еще хуже — фыркнул Кеп, сморщившись.
— А говоришь, что я плохой друг — расплылся в улыбке Офф.
В целом так их общение и проходило: шутки, обсуждение всего и вся, споры о том, кто кому дороже. Переломным моментом же становится совершенно будничный разговор у Дэба на квартире. Тот рассуждал на тему продуктивности и прокрастинации.
— Лежать весь день и ничего не делать это вообще не моё — заявляет мужчина, рассеявшись на диване, — я тогда себя прям омежкой чувствую.
— Ты имеешь ввиду «амёба»? — уточнил Кеп, сидя напротив в кресле.
— Нет, я всё правильно сказал — покачал головой Дэб.
— Шутишь? — уставился на друга Ксеноморф.
— Нет — вновь покачал головой мужчина, — Ну типо чувствовал себя слабым, вялым, на на что не способным…
Кеп только закатил глаза на очередную попытку его побесить.
— … чтобы кто-то пришёл и помог — продолжал Дэб.
— Я понял-понял, спасибо — прервал его Ксеноморф.
— Я правда тогда ещё таблетки долго не пил, может из-за этого…
— Что? Я просто перечисляю симптомы. Вы же врачи это любите — расплылся в улыбке друг.
— Во-первых, я не врач — Кеп встает с кресла, — Во-вторых, ты сейчас просто пытаешься меня выбесить — подходит к довольному донельзя Дэбу, — В-третьих, на сегодня с тебя хватит — и забирает бокал с алкоголем.
— Эй! — восклицает брюнет, протягивая руку к стакану.
— Нет-нет-нет — строго произносит Ксеноморф, легонько ударяя по чужой руке и поднимая стакан выше, — ты наглеешь.
— Я больше не буду — по-детски произносит Дэб в надежде, что это поможет, в детстве ведь прокатывало.
— Я не мамочка и не папочка, чтобы на такое вестись — строго смотрит Кеп.
— Жаль… — бормочет под нос мужчина.
— Я говорю прости — вздыхает Дэб, — но я имел ввиду то, что имел ввиду. Это литературное сравнение.
Ксеноморф окидывает оценивающим взглядом друга, а затем всё же возвращает стакан.
— Хрен с тобой… — и садится на диван рядом.
Разговор продолжают как ни в чем не бывало, а ситуация и вовсе забывается, к сожалению, на время. Кеп вспоминает о ней спустя месяцы чисто случайного. Учёного отправляют на съезд в другой город. Само мероприятие, плюс дорога туда-обратно суммарно занимают неделю с небольшим. Казалось бы, ничего критичного, но ситуации случаются.
Первым тревожным звоночком становится то, что Дэб не появляется в сети и не отвечает на сообщения. Вообще. Затем звонки — те вообще в ноль. Кеп не был тревожным человеком, но за друга все же переживал. По приезду пришлось обратиться к их общему знакомому — Жирафу — у того были запасные ключи на случай чп. А с учётом, что Дэб дверь не открывал и на связь не выходил — это был единственный вариант.
Стоило открыть дверь, как почувствовался знакомый запах кофе. Дэб пил этот напиток литрами, но Кеп различил и другое — какой-то болезненный запах, который бывает обычно в больницах.
Долго на пороге Ксеноморф решил не стоять. Зашел, скинул обувь и, зовя друга, начал заглядывать по комнатам. Жираф чуть пугливо шёл следом. Ни кухне кроме горы немытой посуды ничего не нашлось, в зале тоже. Дэб обнаружился в собственной спальне, свергнувшийся клубочком на кровати. От тела разило жаром.
— Это типо течка? — нахмурился Жираф.
— У него жар, какая течка?! — взбесился тут же Кеп, прикладывая ладонь к чужому лбу, — ОРВ, грипп… Не знаю, но у него точно насморк, вон как ртом дышит и пазухи красные.
— Уверен, что не… — протянул мужчина, но договорить не дали.
— Жираф, либо ты несешь сюда аптечку, либо покидаешь квартиру с кактусом в одном причинном месте — восклицает блондин.
— Да ладно, ладно — пятиться назад названный, — у него просто такое ещё в универе было, я и подумал…
— Поподробнее — тут же просит Кеп, хватая пятящегося назад мужчину за руку.
— Ну у него один раз когда… «этот период» начался, что-то на шее или в горле воспалилось. Его так же шпарило. Он говорил, что для него это нормально.
Жираф боязливо вытягивает руку из чужой хватки, пожимает плечами и все же уходит за аптечкой. Жар сбивают долго: и таблетками, и просто холодной тряпкой на лоб. Когда опасность миновала, Жираф уходит, прося потом написать. Кеп расположился сидя с краю на кровати, положив руку на чужой лоб. Дэб, раскинувшись звездочкой, изредка ворочается. Простыня и одеяло сбиты, покрывало и вовсе скинуто на пол.
— Что-то воспалилось на шее… — бормочет Ксеноморф, касаясь там аккуратно кожи.
— Это хроническое, всё нормально… — сипит Дэб, наконец приходя в себя.
— Сомневаюсь — вздыхает Кеп, вновь перекладывая ладонь на лоб.
— Это железы… Без успокоительных они забиваются и воспаляются…
— Звучит как бред — тихо говорит блондин, — впрочем, ты часто его говоришь.
— Вот я встану и дам тебе свою мед карту. Зачитаешься — хрипит Дэб, тыкая пальцем в друга.
— Хорошо-хорошо — кивает Кеп, ловя чужую руку, — но потом, а сейчас отдыхай.
— Ага… — болезненно выдыхает Дэб, закрывая глаза.
— Ты бы знал, как напугал меня — бормочет Кеп и встает.
На всякий случай вызывает врача на дом, объясняет ситуацию. Ничего критичного, просто запустили болезнь. Выписывают несколько лекарств и на этом все. Обо всём отписывается Жирафу, чтобы тот не переживал. Блондину приходится остаться в квартире и на ночь, чтобы следить за состоянием ночью — риск скачка температуры имеется.
На следующий день Дэб уже спокойно сидит в кровати, хмурится от яркого света из окна.
— Расскажешь? — аккуратно спрашивает Кеп вечером, когда состояние друга улучшилось.
Тот сидел прислонившись плечом к стене и опираясь на подушки. Ксеноморф все также сидел на кровати с краю.
— Да там нечего… — отмахиваться Дэб, — Для омеги у меня не совсем развитые железы. Вот прям чуть-чуть и может в беты записывать, но организм посчитал иначе. Так что если я не пью «подавители» мое тело просто не справляется с выработкой достаточного уровня гормонов. Железы нагружаются и в итоге воспаляются, а от них и дальше по горлу. Вот и всё.
— И тебе нужно лежать, ничего не делать и ты чувствуешь себя омегой… — вспоминает разговор Кеп.
— Да — вздыхает Дэб, — Я подумал, что я перерос это. Что накопительного эффекта успокоительных хватит, но нет…
— Зачем? Если ты знаешь, что тебе нужны таблетки, зачем прекращать их пить? — не понимает Кеп.
Дэб молчит. Губы нервно кусает, пальцы трет, пяля тупо в стену. Затем всё же переводит взгляд на блондина.
Сказанное повисает в воздухе. Необъяснимое и непонятое. Дэб кое-как собирается с духом, продолжая:
— Просто другие во время этого всего такие открытые, эмоциональные, искренние. Я думал… Я думал это поможет мне признаться тебе… Ну то есть с алкоголем я веду себя как дурак, если без — мне не хватает смелости. Вот я и решил…
Дэб не договаривает. Не то не хватает сил, не то духа.
— Я дурак, прости — бормочет он, переводя взгляд обратно на стену. Щеки горят и точно не от жара — стыдно невероятно.
Кеп вздыхает, с ногами на кровать залезает, подползает ближе и садится напротив, накрывая чужие руки своей ладонью.
— То что стыдно правильно — мягко произносит Ксеноморф, — я так испугался, ты не представляешь. Теперь лично буду следить за тем, чтобы ты пил таблетки.
Дэб ничего не отвечает, только губы поджимает, как ребенок которому читают нотации.
— Но посмотри, ты все же признался. Без гормонов и алкоголя — улыбается блондин, заглядывая в карие глаза.
— Не издевайся, пожалуйста — просит Дэб, с мольбой глядя на мужчину.
— Я не издеваюсь, честно — гладит чужие руки Кеп, — я к тому, что… Ты мне определенно дорог. Очень дорог. И симпатичен. Я не скажу, что это влюбленность, но есть все шансы, чтобы в это всё и переросло.
Дэб моргает несколько раз, брови к переносице сводит, явно не веря в услышанное.
Кеп не верит во всю эту ересь с феромонами, просто отвергает из научных соображений. Ну не может человек пахнуть как кофейня на углу дома.
Но не потому что он какой-то особенный или все те романтические байки на самом деле правда. Совершенно нет. Просто Дэб любит кофе и пропах им от и до. Просто ходит со стаканом капучино чаще, чем с телефоном. Просто недавно купил кофемашину себе домой. Кеп верит в логику. Верит, что запах кофейных зёрен самый лучший. Верит, что объятия Дэба самые уютные.
«Течки» и «гона» не существует — есть только период повышения либидо. И в этот период Кеп переживает больше всего. Следит за своим парнем, чтобы ни одного покраснения на шее не появилось. Крутится рядом, чтобы точно никакой глупости не сморозил. И обниматься лезет, просто потому что хочется.
«Избранных» не существует, но Дэб искренне старается быть «тем самым» для Кепа, и это получается.