Еще антигерой или уже злодей
— Я верю, что справедливость есть, и что все мы можем договориться. Нужно лишь собраться вместе и все спокойно обсудить — с улыбкой на лице произносит Секби.
Сейчас он юн и только недавно поравнялся ростом с остальными дровосеками. Улыбается так нервно, надеясь на этот раз оказаться полезным. Даже не просто полезным — инициатором хорошей идеи, которую все поддержат. Хаори на плечах еще яркое, явно больше нужного размера. Чешуйки на лице и руках зеленые, почти салатовые, светлые, как и сам ящер. Но больше всего его состояние выдают глаза — голубые, как само небо. В них, кажется, искорки пляшут, да сердечки горят неизмеримой любовью к своей приобретенной семье.
Он — средний ребенок среди дровосеков. Альцест занимает роль своеобразного отца, Сантос — старший брат, Алфедов и Джаст — двойняшки, хотя последний является скорее младшим ребенком. Да, распределение как и сами роли странные, но Секби искренне любит эту семью, как бы иногда они к нему не относились.
— Секби, это глупая затея — спокойно произносит Альцест на собрании дровосеков, — наша главная и единственная задача это поймать и вылечить зараженных, а не нянчиться с ними в суде.
Остальные за столом только кивают, что-то согласно бормоча. Ящер хотел было возразить, но вспоминает одно из их негласных правил: «у конторы единое мнение». А это значит, что что бы он ни сказал, какие бы аргументы не привел, итог останется неизменным.
Хочется быть лучше, сильнее, главнее, но пока что он остается там, где-то за кулисами, опустив голову. Ему бы хоть какую-то роль, хотя бы второго плана, чтобы доказать всем, что он на что-то способен.
Секби пошел в разрез. Организовал суд, собрал людей, уговорил практически всех на мирные переговоры. И вот, казалось бы, долгожданная справедливость должна восторжествовать! Цивилизованное общество одержит верх над животными страхами!
Сильный и беспощадный. Сжигающий и уничтожающий все на своем пути.
Мишенью оказался ни в чем не повинный судья. Боль была адская. В ушах звенело, а тело будто налилось обжигающей до костей лавой. Крик пронесся над горящим зданием суда, а затем стих.
Секби очнулся спустя несколько дней в кругу дровосеков. Его наперебой то называли дураком, то радовались, что он жив. Вся правая часть тела оказалась перемотана бинтами, рука еле двигалась, а глаз и вовсе не открывался. При любом движении кожу стягивала боль. Ожоги зудели от свежих чешуек, что пытались прорасти через толстый заживляющий слой. Сами чешуйки потемнели, опаленные жаром взрыва.
— А я говорил, что это глупая затея — сказал в один из вечеров Альцест, — запомни, судьбу мира сего решает только сила, — и ушел.
Верить в услышанное не хотелось. Непонятно, было ли это обостренное чувство справедливости или юношеский максимализм. Секби совета не послушал, отправившись к зараженным. Естественно, за ним следили и, естественно, благая цель обернулась крахом. Обсидиан лишился своего дара, а Душенька сбежал, окончательно потеряв доверие к друзьям.
— Я не хотел этого — тихо произнес ящер, наверное, впервые в жизни смотря на Альцеста с ненавистью в глазах.
Он закрылся в замке. Заснеженные пики каменных башен заменяли ему тепло аквариума, а тройка Надзирателей — общество. Тот период его жизни был не так уж плох, если задуматься. По своему спокойный и размеренный, если закрыть глаза на провалы в памяти, шумы в голове и замутненное зрение. Глаза уже не светились теми голубыми искорками — они стали мутными, как застоявшаяся вода в заплывшем тиной озере. Ожоги стали частью его жизни, хоть порой все же сковывали движение. Теперь Секби было все равно, что было до и что будет после. Его новым идолом стала пирамида.
Морок спал. Сознание прояснилось.
Перед ним стояли Джаст и Альцест, а в руках блестел золотой топор. Его топор, что позволял летать, чувствовать свободу. Да, Секби освободился, но какой ценой. Его спаситель частично лишился зрения и, помимо этого, начал чуть ли не заживо тлеть и разлагаться.
— Ты уверен, что все нормально? — спрашивает обеспокоенно ящер, глядя на Джаста в очках.
— Да, главное ты с нами — улыбнулся тогда черт, хотя по глазам было видно, что ни черта ничего не в порядке.
Произошедшее тогда в Секби что-то поменяло. Не кардинально, но значимо.
Уход из дровосеков дался тяжело, все равно что шаг в пропасть, не зная есть ли за спиной парашют. Сколько же гадостей он тогда наслушался, но, как будто, этого стоило ожидать.
Взгляд его тогда потемнел. Яркая юная лазурь сменилась глубокой синевой. Тело покрывали шрамы. Чешуя потемнела. А, выдававший до этого каждую эмоцию, хвост теперь двигался более сдержанно. Юношеская живость однако в нем все же осталась. Секби все также бежал на любой кипишь, вписываясь практически в любые дела и авантюры.
Мечта сбылась, и ящер стал всеобщим помощником и активным участником практически всех событий на континенте. Порой это выматывало, иногда вдохновляло, часто сталкивало с противниками, реже с союзниками.
Дровосеков больше нет — ушла эпоха. Все разошлись кто куда, разделившись во мнениях. Огромным везением стала схожесть взглядов Секби с взглядами Джаста. Оказаться по одну сторону баррикады в кой-то веки было приятно. Возможно на этой почве они и сблизились, а возможно и просто выросли.
Все как будто наконец встало на свои места, но у жизни были другие планы. Собрания, споры и прерии — вот чем все обернулось. Здесь Секби не молчал. Весьма открыто и красочно все объяснял и всех посылал, иногда все же прислушиваясь к чужому мнению. Откровенно тупых людей, правда, хотелось ударить чем потяжелее, желательно топором, но ящер держался. Отдушиной и соратником стал Джаст. Шуточные ссоры сменялись интересными дискуссиями и наоборот. Иногда они могли в чем-то и расходится, но всегда звучало «да, я согласен с твоим мнением, оно имеет место быть». Это было приятно.
Однако настоящая зрелость наступила, когда голову ящера увенчала золотая корона Верстании. Теперь обстоятельства не терпели полумер, в частности, когда Секби случайно нашел свое отражение в другом человеке.
— Но ведь должна же быть справедливость! — воскликнула Кэтрин.
Глаза ее горели, буквально искрились эмоциями, пока взгляд самого императора был холоден и спокоен.
— На этом континенте нет справедливости. Только сила — чуть тихо произнес он, — судью могут подорвать, дебаты прервать нападением, а цивилизованное собрание может обернуться балаганом.
Секби возвышался над девушкой на целую голову и видел, как в ней с тихим хрустом что-то ломается. Искры в глазах потухли, плечи опустились, а костяной хвост просто повис.
— Это не твоя вина — уже мягче произнес ящер, ладонью аккуратно касаясь чужой головы, — и не кого-либо другого. Просто так устроен мир. Мы всегда будем бояться топора, нежели чужого слова.
— Но как же… Справедливость ведь там, где два человека могут договориться. Разве нет? — поднимает взгляд на императора Кэтрин.
— Все верно. Два могут договориться. Три уже сложнее. А целый город… — вздохнул Секби.
Диалог закончился сам собой хоть и не на приятной ноте. Правда резала глаза не только девушке, но ящер в этом случаем смог хотя бы чуточку быть хорошим отцом, по крайней мере он надеется.
Кем точно у него получилось стать, так это правителем-тираном. Сжигание городов, носильные браки и присоединение новых граждан — с одной стороны жестокость, а с другой все действия совершались на благо стране. Только радикальные решения, только правильные выборы, вернее их отсутствие. И все это принесло свои плоды. Страна росла, а мнение ящера наконец стал слушать не только Джаст.
Теперь у него была главная роль.
Шахматная доска развернулась перед ним как полотно, при этом он не был королем — он игрок. И что бы кто не говорил, как бы не угрожал свергнуть власть, корона была у него, а фигуры в его власти. Он мог ходить, решать, помогать, повелевать, и как же это было прекрасно! Роль была заслужена.
Однако проблемой опять стали другие жители. Закрывать небо, слушать психа, восстанавливать популяцию монстров — не то чтобы рациональные решения, и Секби выступал против. Естественно на его стороне были единомышленники — так называемый Орден порядка — и было лишь вопросом времени, когда его пригласят туда.
Ящер отказался к всеобщему удивлению.
— Я просто не хочу светиться — тише обычного произнес Секби, поймав за руку Джаста после собрания Ордена, — я полностью разделяю ваши взгляды и согласен быть с вам, но не напрямую. Вам нужны люди, но также нужны и уши, и внешняя сила.
— Предлагаешь быть тайным участником? — уточняет Джаст.
— Эта роль мне знакома. Тебе ли не знать — улыбается ящер.
За прошедший год они провернули не одну авантюру, до последнего оставаясь в тени и отыгрывая эмоцию неподдельного удивления. Можно было уверенно сказать, что доверие друг к другу у них было алмазное.
— Я на тебя надеюсь — кивает черт, сжимая бледную руку крепче.
Они изменились, выросли, наверное. Из постоянно ссорящихся мальчишек в друзей или даже любовников. Каждый из них знал, что в любой ситуации может положиться на второго, даже не думая о ноже в спину.
Быть тайным участником удобно — всегда все знаешь, обо всем в курсе, буквально контролируя игру с двух сторон. Нет, Секби не сливал информацию Ордена, но давал ту лишь в нужной форме. Этого можно запугать, этого стоит не слушать, здесь лучше поступить так, а там сказать иначе. Участники Ордена в принципе не знали о союзе с Верстанским императором, кроме Джаста, разумеется, и это был еще один секрет, что они вместе разделили.
Черт никогда не играл по-честному, а ящер, видимо, очень удачно опылился.
— И как ты думаешь заставить Алфедова слушаться? — спрашивает Джаст утром, застегивая рубашку в чужой спальне.
— Ложью, обманом и провокацией — пожал плечами Секби, поправляя волосы, — правда так это обычно делаешь ты, но я позаимствую этот метод.
Джаст на услышанное только ухмыльнулся, закатив глаза. Приятно.
— А если не сработает? — складывает руки на груди черт, подходя ближе.
— Угрозы, топор и Пародонтоз, — смотрит с улыбкой ящер, — это уже мой авторский метод.
Джаст смеется громко, запрокинув голову. Совершенно открыто и расслаблено, чем Секби тут же пользуется. Целует в открытую шею, хватая за талию, чем вызывает широкую улыбку. Прекрасное утро.
Интересно, это еще роль антигероя или уже злодея?
Все решается на очередном собрании СОВТ. Очередная душка, «игры разума» и споры. Такие мероприятия сродни покеру: нужно умело блефовать, фильтровать информацию, заставлять верить и при всем этом не терять самообладание. Проявил эмоции — сдал себя.
Секби лишнего не говорит, сдержанно шутит, по большей части слушая. Джаст со всем Орденом сидел напротив с еще более каменным лицом. Удивительно, но собрание заканчивается не через четыре часа криков, а всего лишь полтора небольших споров.
Орден порядка собирается отдельно, чтобы резюмировать информацию и решить, что делать дальше. Секби по-тихому вписывается, как, якобы просто единомышленник. Становится позади кресла Джаста, пока тот и вовсе реакции не подает. Актерская игра на высоте.
— То есть все эти три недели вы с Небулой ничего не хотите делать? — уточняет ящер.
— Мы просто разожжем в свою сторону гнев и не больше — спокойно отвечает Барси, — а нам важно сохранять порядок.
— Да, но… — кивает Секби, начиная медленно идти по кругу, — Не хочу вас расстраивать, но порядка уже нет. Вы видели территории без солнца? А следы от взрывов? К тому же что мешает Пугоду просто игнорировать всех и дальше застраивать небо?
— Мы все обсудили на собрании и все решили. Никто не пойдет против толпы — парирует Барси, когда ящер оказывается за его спиной.
— Конечно — кивает Секби, улыбаясь всем присутствующим, — а ты сам в это веришь? Что-то я не помню, чтобы мы наказали Клайда и Балбеса в итоге. А еще не помню чтобы все не провоцировали хранителей после договора. Возможно у меня проблемы с памятью. Кофе и все дела…
— В таком случае мы просто применим силу — ухмыляется Венозар.
Секби окидывает того взглядом. Эльф сидел полностью облаченный в броню, пока рядом с местом стояла увесистая булава.
— Вот это я понимаю, генерал Верстании — щурится довольно ящер, шагая в сторону названного, — понимаю, ты всегда решал все силой, но только тогда, когда к стенке припрет. Не устал запрыгивать в последний вагон? Не боишься не успеть?
Секби змеиной походкой обходит стул эльфа, вставая по другую сторону. Тот, явно сконфуженный услышанным, выдает лишь неразборчивые междометия.
— Может стоит показать силу чуть раньше, что думаете? — переводит взгляд ящер на всех сидящих, — А то для остальных наш Орден пустой звук.
— И что ты предлагаешь? Размахивать булавой налево и направо? — усмехается Рунек, но тут же замолкает, стоит встретиться с ледяным взглядом.
— Зачем так варварски — смеется Секби, — так обычно делает Дэб или Жираф, но мы то не они, так?
Взгляд падает на Джаста, который до этого момента сидел молча. Ящер все также ленивой походкой завершает круг, вновь оказываясь рядом и касаясь плеча.
— Понимаю, вы теряетесь в сомнениях — вздыхает Секби, — с таким умом легко не проживешь. Знания в экономике, военном деле, информация за гранью зоны, и, конечно, знания о мироустройстве… Но с таким-то багажом мы не можем проиграть. Представьте, со всем этим и стать никем. Вторыми Тенями, если вам угодно.
— И что ты предлагаешь? — подает голос Джаст.
— Использовать силу — склоняется ящер, — а вернее возможности. Вы ведь можете навести порядок, но боитесь общества. Но спросите себя, а что вам сделает это общество? Ответ: ничего.
Возражений не последовало. Орден сидел молча, склонив головы и думая каждый о своем.
— Что ж, я дал вам понять, что будет, если мы "проиграем" своим страхам. Но это так. На подумать — тут же улыбается Секби, выпрямляясь, — я совершенно ни к чему не принуждаю. Вы вольны в своих действиях.
Ящер стоит максимально расслаблено. Чуть щурит глаза, клыков не показывает — самый дружелюбный вид. Рука с плеча скользит выше за воротник, касаясь темной кожи.
— Ну все что хотел, я сказал. Пойду пожалуй, не буду мешать — привычно дружелюбно произносит Секби, опуская взгляд на Джаста, — еще увидимся.
На тарелке оказывается удивительно тихо. Ночь, а на своеобразной кухне, если так вообще можно назвать стол, несколько стульев и полок, тепло, светло и пахнет травяным чаем. Джаст стоит опершись поясницей о край стола и сложив руки на груди, выражая почти что крайнюю степень недовольства.
— И что это за внезапные манипуляции? Тем более не обговоренные со мной.
Черт хмурит светлые брови, смотря из-под них на Секби. Тот стоит напротив, нервно теребя край клетчатой накидки. В принципе, он ожидал, что получит нагоняй за такую импровизацию. Может на Рунека и Веназара такие сладкие речи подействуют, Барси — заставят задуматься, но Джаст быстро поймет всю суть.
— Это был экспромт, честно — натянуто улыбается ящер, — в голову пришло и… Куй железо пока горячо, нет?
— А можно поточнее, что конкретно пришло в твою дурную голову? — гневно спрашивает Джаст, пока собственный хвост о ножку стола бьется.
Ящер делает несмелый шаг навстречу, чтобы что-то сказать, но тут же отступает. Его друг сейчас сравним с разъяренной крупной кошкой. Одно неверное движение, и можно лишиться головы, тем более что топор не так далеко.
— Давай так. Ни я, ни ты не особо горим желанием покидать остров. Здесь наш дом, проекты, дела, друзья, но ведь хочется чтобы жизнь здесь была еще и комфортной, — начинает объяснять Секби, привычно активно жестикулируя, — то есть нам нужно солнце и мир с хранителями. Мы против Небулы, а это удачный повод устроить выгодный размен. Если убрать Пугада и, допустим, приватизировать территории ГНДР, а потом сделать там правителем… Кого-то определенного, назову это так, то между Верстанией и ГНДР будет мир, и каждое из государств сможет по отдельности или совместно заключить мир с той же Шизой или Урюпинском. Орден порядка станет общим представительным органом по решению общественных вопросов. Нам нужно убрать всего одну фигуру и сейчас для этого идеальный момент. Даже Ямакаси против Небулы.
— У тебя очень грандиозные планы, ящерка — цокает языком черт, но все же заметно успокаивается, делая шаг вперед, — задумка хорошая, не спорю, но чем сложнее план, тем легче его завалить. Если кто-то выступит «за» Пугода?
— Возьмем силой — разводит руки Секби, — Верстания, ГНДР, Ямакаси. Целый тройственный союз против Небулы.
— Звучит как масштабная война, а я такое не люблю — фыркает Джаст.
— Поэтому для тебя, любителя подковерных игры, и будет работа с ГНДР. Тем более, что часть из них в Ордене. Верстания целиком и полностью на мне, а с Ямакаси я договорюсь. Они, я думаю, и выступят в роли «вандалов» — улыбается уже спокойно ящер, подходя совсем вплотную и кладя руки на плечи, — от нас не требуется ничего грандиозного, лишь подтолкнуть нужных людей.
Секби аккуратно заглядывает в темное лицо, пытаясь уверить в своих мыслях, но Джаст предусмотрительно отворачивается. Ему нужно все обдумать без внешних факторов. Ящер почти по змеиному медленно переходит за спину друга, обнимая того поперек груди, прижимая чужую спину к себе и кладя голову на плечо.
— Ну представь: ты правитель грибного острова, тебя слушают беспрекословно, а твое слово имеет еще больший вес. А на континенте тишина и спокойствие. Связь с хранителями налажена, невидимка исчез, Виспы спокойно летают по шахтам. Ну мечта — сладко шепчет ящер с улыбкой на губах, — вся карта в твоем полном распоряжении…
Джаст не реагирует. Смотрит куда-то прямо, пока бледные руки с зелеными чешуйками оглаживают талию и живот поверх одежды. Все речи звучат до нельзя заманчиво и соблазнительно, особенно в таком тоне.
— Джа-а-аст… — тянет имя парня Секби, мельком касаясь губами темной шеи, — Просто скажи, кивни или просто подай знак и я все сделаю. Положу весь мир к твоим ногам, хочешь?
Ящер также лениво расцепляет руки, вновь обходит черта, спускаясь перед ним на колени и заглядывая в глаза. Рука Джаста сама собой тянется к темным волосам, касаясь и зарываясь пальцами между них. Секби навстречу этому движению подается, но взгляда не отводит, синими глазами буравит.
— Ладно… — сдается Джаст, кивая, — Но больше никаких экспромтов без моего ведома или хотя бы намекай, что будет «шоу».
Ящер довольно улыбается, кивает, вставая с колен. Запрещенная техника, но с чертом всегда работает.
Разговор с Клайдом прошел достаточно тяжело. Рыцарь, конечно, тоже был против закрытия неба, но привычно пытался выбить для себя плюсы или разузнать лазейки. Секби сталкивался с этим не раз и не два, точнее наступал на грабли, так что путем проб и ошибок научился выходить на контакт.
— Пугод один. Максимум придет Модди, а нас как минимум трое — продолжает уговаривать друга ящер, — а если все ну совсем плохо пойдет, на нашей стороне Веназар.
— И все-таки что нам за это будет? — уточняет Клайд.
— Чистое небо, повод напасть на человека, развлечение в виде боев…
— А что-то материальное? — перебивают императора рыцарь, потирая указательный, средний и большой пальцы.
— Дотации вам выделю — закатывает глаза Секби, — Клайд Саныч, о чем о чем, а о деньгах мы договоримся.
Рыцарь согласно кивает, мысленно делая пометку «поговорить об этом позже, попросить как можно больше».
— Слушай, а у вас в ГНДР нет случаем этой фигни с короной? Типо тот кто убил, тот и правит?
— Нет, там президент и он избирается, если ты об этом — объясняет Секби, умалчивая о планах на грибной престол.
— Досадно… — тихо бормочет Клайд и добавляет уже громче, — Что же, с вами приятно иметь дело.
Секби не был силен в шахматах, а вот в шашках — очень даже, и что-то подсказывало, что сейчас он вышел в дамки.
Внезапно к команде нападения присоединятся Веназар. Сложно было сказать, повлияли на него речи во время собрания Ордена или просто появилось желание показать свою силу, однако сам факт его согласия с планом уже радовал.
Секби сам назначил встречу с Пугодом на порядком надоевшей Небуле возле своей базы. Там же как раз прятались Клайд, Балбес и Веник, ожидая команды от ящера.
— Я уберу ее, честно — улыбался шляпник, отмахиваясь, — в ближайшее время точно.
Голос его доверия не внушал, а даже если так только казалось, Секби было все равно. Сейчас его не интересовало отсутствие Солнца. Однако ящер вида не подал. Растянул губы в улыбке и протянул руку.
— Раз ты так говоришь, то я верю. На этом у меня вопросов нет.
Пугод еле заметно облегченно выдохнул и ответил на рукопожатие, однако спустя пару секунд руку его не опустили, а лишь сильнее сжали.
— Понимаешь, П-В-Гуд… — по буквам произнес ящер, — У меня то вопросов нет, а вот у других…
Шляпник с силой рванул назад, вырывая руку из чешуйчатой хватки, как увидел троих людей летящих прямо на него. Элитры раскрылись за считанные секунды, и началась погоня, в которой Секби не учавствовал. Сокомандники пронеслись прямо перед его лицом, когда он взялся за кирку. Тратить фейерверки и силы было бессмысленно — и так трое против одного.
Однако убийство в планы не входило. В их мире жизнь не была конечна, а значит Пугода нужно было заставить исчезнуть. Наилучшим вариантом оказался бледный остров. Там практически никто не жил, а найти укромное место и построить камеру из белой древесины не составило труда.
— Возможно ты ушел из дровосеков, но все равно остался им до конца… — произнес Клайд, глядя на своего рода тюрьму.
Секби на это так ничего и не ответил. Поблагодарил за помощь, насыпал алмазов и попрощался. Впереди ждали дела.
Джаст тоже времени не терял. Успел уже обойти почти всех ГНДР-овцев с лестными речами о необходимости поднимать государство и небольшой книжкой со списком подписей. Забавно было использовать коронный трюк Пугода — всеобщую петицию — против него. Так что спустя несколько дней новый президент был объявлен.
— Так все-таки какие у тебя планы? — спросил Секби, собираясь на свадьбу Кэтрин и Алфедова.
Черный костюм тройка с такой же черной рубашкой смотрелись непривычно без родной желтой клетки, но таков дресс-код. На мероприятии в белом должны быть только молодожены.
— Для начала грандиозная уборка территорий, чтобы подготовить их к строительству, а потом уже сагитировать остальных — пожал плечами Джаст, стоя возле аквариума и рассматривая круглых рыб, — ты скоро там?
Ящер закатил глаза, поправляя воротник рубашки, а затем все же подошел к черту, приобнимая того за талию. Тот был одет в практически точно такой же костюм, разве что без пиджака.
— Без нас не начнут, не переживай — улыбнулся Секби, целуя парня в висок.
— А ты разве не хочешь поговорить с Кэтрин как отец перед таким событием? — поворачивает голову Джаст.
— Сомневаюсь, что она нервничает, а вот Алфедов… — усмехается ящер, — К нему лучше не подходи, то опять начнутся шутки про инь-янь, и его инфаркт хватит.
— Конечно, и ты совсем не ревнуешь — саркастично произнес черт, довольно улыбаясь.
Темная рука сама собой потянулась к чужой шее, аккуратно пробираясь к затылку и зарываясь пальцами в волосы. Секби на такое только выдохнул, не отводя взгляда от серых глаз напротив.
— Наглеешь, мальчик… — прошипел ящер, наклоняясь ближе.
— Президент ГНДР, — поправил Джаст, выдерживая взгляд, — или вы уже забыли это, ваше высочество Император Верстании?
— Пре-зи-дент — по слогам повторил Секби, — доволен?
Джаст усмехнулся, подался чуть вперед, целуя ящера, и отстранился обратно.