Ночь
Дверь с тихим скрипом открывается, Иван заваливается в теплую комнату и лениво плетется к Тиллу. Сегодня был тяжелый день, проведенный порознь.
Тилл склонился над столом, задумчиво рисуя ровные линии на бумажной карте. Прижавшееся сверху тело заставляет Тилла испуганно дёрнуться. Иван тяжело упирается грудью в спину младшего, прячет лицо в коротких, но мягких светлых волосах, вдыхая знакомый запах шампуня, руки опускаются на талию, поддевают подол светлой футболки и скользят вверх, обхватывая ладонями упругую грудь. За несколько лет ежедневных тренировок и хорошего питания Тилл стал выше, сильнее. Пальцы невесомо обводят выступ ребер, обвивают живот. Иван прижимается бёдрами к ягодицам Тилла, давит грудью на спину, почти прижимая его к поверхности стола. Тилл недовольно шипит и ведёт плечом, желая отпихнуть от себя надоедливого парня.
У него работа. Исаак велел аккуратно перерисовать на карту маршрут их следующей вылазки. И сделать это необходимо как можно скорее! Но у Ивана другие планы, другие приоритеты. Он широкой полосой скользит языком по затылку Тилла, пальцы поднимаются по чужой груди вверх и мягко обхватывают шею. Тилл раздражённо хмурится, впиваясь ногтями в чужое запястье, желая отдернуть от себя приставшего парня.
— Не отвлекайся. Совсем немного осталось, — голос Ивана тихий и хриплый вызывает лёгкую дрожь в теле, Тилл лишь сдавленно мычит, в последний раз безуспешно пытаясь отстраниться, и, сдавшись, возобновляет работу. Маркер плавно скользит по гладкой поверхности, аккуратно, ровно. Иван позади осыпает тонкую шею поцелуями, обводит губами старый шрам от пули – напоминание о том роковом дне, частично забравшем у Тилла голос, но подарившем новую жизнь. Зубы впиваются в кожу на плече, вызывая у младшего болезненный вздох.
Тилл ёрзает, хватает широкие ладони Ивана, снова желая отстраниться, сбежать. Но уже поздно: он в ловушке. Зажат у стола, прижат к груди Ивана. Вырваться не получается, сил не хватает. Чужие прикосновения обжигают, пальцы оставляют синяки. Тилл шумно вздыхает в губы Ивана, отворачивается, не позволяя углубить поцелуй, за что получает звонкий шлепок по бедру.
Маркер бесшумно выскальзывает с пальцев и падает на карту, оставляя после себя некрасивые кляксы. Тилл кривит лицо, с тоской смотря на пятна, пока Иван насильно не заставляет обратить на себя внимание, настойчиво повернув его голову.
Губы Ивана мягкие, но безобразно искусаны, Тилл хмурится и, не разрывая поцелуй, наконец, поворачивается к нему лицом. Руки обхватывают чужую шею, в отместку царапая кожу ногтями, оставляют после себя яркие следы. Иван приглушённо стонет, сильнее прижимаясь бёдрами к чужим, пальцы перебирают подол футболки, неприятно давят на кожу. Тилл лишь закатывает глаза, руки опускаются ниже к широкой груди, а после резко отталкивают от себя надоедливого парня. Иван смешно вскидывает брови от недоумения и почти скулит, словно обиженный пёс. Тилл бубнит под нос оскорбления. Его слова бесшумны, но Иван понимает их, читает по губам, не в силах сдержать улыбку.
Тилл раздражён и взбешён. Эта кривая улыбка. Эти горячие руки, чьи фантомные прикосновения ощущаются по всему телу до сих пор. Эти нежные губы и неприятно острые зубы. Бесит! Как же бесит!
Тилл грубо упирается руками в плечи Ивана, толкает, не церемонясь, пока колени парня не упираются в край кровати, и тело не падает на матрас. Тилл забирается сверху, зажав талию Ивана коленями. Его руки грубо обхватывают лицо нижнего и резко тянут на себя. Тилл прижимается к губам Ивана в безобразном поцелуе, кусается, царапая ногтями шею, языком слизывает тихие вздохи и приглушённое бормотание.
Он прижимает указательный палец к своим губам, а после резко сжимает руку в кулак, намекая Ивану заткнуться. Жест не совсем верный, но Тиллу всё равно, он хмурит тонкие брови, снова надавливая руками на грудь старшего, желая пригвоздить его к твердому матрасу.
— Не понимаю, о чем ты, — Напевает Иван, пальцы скользят по упругому бедру, поддевают резинку штанов. Он игнорирует недовольный вздох сверху, мягко целует шрам на шее Тилла, языком обводит выступающий кадык и грубо впивается зубами в плечо.
Тилл издает болезненный звук и неаккуратно тянет Ивана за отросшие лохматые волосы. Тот лишь довольно напевает, пальцы касаются голой кожи ягодиц, мягко оглаживая бедра. От нежных прикосновений Тилл невольно расслабляется, выпуская темные волосы из железного хвата и позволяя уложить себя.
Лёгким движением Иван снимает с чужих бедер лишнюю ткань, оставляя парня в одной футболке. Пальцы мягко обхватывают голень, губы прижимаются к напряжённым мышцам, целуют мягко, нежно, вторая рука скользит по бедру, дразнит невесомым прикосновением.
— Повернись, — командует Иван, со шлепком прижав ладонь к упругому бедру. Тилл хмурится, приподнимаясь на локтях, чтобы недовольно взглянуть на невинную улыбку Ивана. Глаза его хитро прищурены, а рука лениво вырисовывает произвольные круги на коже.
С тихим вздохом он неохотно поворачивается, колени упираются в матрас, пальцы зарываются в простыню, лицо прижимается к подушке. Поза унизительная. Его спина болезненно выгибается, плечи уже неприятно гудят, руки не в состоянии удержать вес тела. Широкая ладонь Ивана тяжело давит между лопаток под тканью футболки, не позволяя пошевелиться, и опускается ниже, ногти царапают нежную кожу спины, оставляя характерные бледные полосы. Тилл невольно жмурится, напрягаясь от прикосновений, а после испуганно ахает, почувствовав горячее дыхание на ягодицах. Иван успокаивающе скользит пальцами по бедрам, разминая мышцы, осыпая поцелуями изгиб поясницы, заставляет привыкнуть, расслабиться. Тилл невольно оборачивается.
Иван тянет, не спешит, дразнится, но под недовольным взглядом сдаётся.
Язык легко касается напряжённого колечка мышц, широкой полосой скользит вверх. Тилл вздрагивает, мгновенно отворачиваясь. Милый румянец распускается по шее и плечам, дыхание перехватывает. Иван лениво двигает языком, слизывает собственную слюну, иногда кончиком проникая в тело младшего, руки мягко оглаживают ягодицы, сжимая пальцами нежную кожу, словно ласковый кот. Тилл дрожит, непривыкший к подобному, дышит тяжело, почти задыхаясь. Рука скользит по простыне, сжимает край подушки, опускается вниз, чтобы обхватить пальцы Ивана.
— Ив... — сдавленно хрипит, пряча лицо глубже в подушку. Тело пытается отстраниться от странных ощущений, но рука, зарывшаяся в темные волосы, невольно сильнее прижимает парня к себе, — Иван!
Иван ускоряется, позволяя жадности на короткий миг взять верх, давит языком на напряжённое кольцо, сжимает пальцами кожу на бедрах, выбивая из лёгких Тилла шумный вдох и последовавший за ним кашель.
— Тихо-тихо, — Иван оставляет последний поцелуй на пояснице младшего и выпрямляется. Рука скользит по чужой груди, прижимает подрагивающее тело к себе, отрывая от подушки. Лицо Тилла неестественно красное, глаза зажмурены, по щекам тонкой струёй бежит дорожка слез. Иван мягко целует уголок глаза, убирая соленую влагу.
— Дыши, — напоминает Иван, прижимаясь губами к виску младшего. Рука мягко поглаживает шею, кадык. Комната погружается в тишину, нарушаемую лишь тихим невольным хрипом, сопровождающий каждый тяжёлый вдох Ивана. Звук этот давно привычный, успокаивает. Дыхание выравнивается, и Тилл снова чувствует себя человеком. Легкое прикосновение к бедру привлекает внимание. — Лучше?
Вместо ответа Тилл легко прижимается губами к чужим.
Иван отвечает на поцелуй, руки вновь оглаживают любимое тело, поддевают край футболки, тянут наверх, нетерпеливо требуя снять лишнюю вещь. Тилл позволяет раздеть себя, лениво поднимая руки, а после с лёгким шлепком опускает их на плечи Ивана, прижавшегося сзади. Пальцы хватаются за тёмную ткань майки и неуклюже тянут наверх, намекая избавиться и от нее. Иван тихо посмеивается, но немую просьбу выполняет, откидывая майку в сторону, и снова прижимается обнажённой грудью к чужой спине, руки аккуратно давят на плечи, предотвращая попытки Тилла обернуться.
Тилл недовольно поджимает губы и ведет плечом, желая отпихнуть от себя прилипшего парня.
Кто ж знал, что самоуверенный и наглый Иван стесняется никчёмного шрама, тянущегося вдоль его груди?
— Ну Ти-и-илл, — тянет парень и прижимается ближе, игнорируя попытки младшего вырваться. Тот лишь резко поворачивает голову, недовольно сверля Ивана взглядом.
— Пожалуйста? — Иван легко целует еще красную щеку, пальцами мягко скользит вдоль тела младшего, успокаивающе оглаживая бока, грудь, плечи.
И Тилл сдаётся. Шумно выдыхает, непроизвольно ведя рукой.
Иван широко улыбается, невесомыми поцелуями скользя по чужому затылку.
Ладонь давит между лопаток, заставляя вновь нагнуться.
Нужно что-то делать с этим комплексом Ивана.
Язык скользит по изгибу поясницы, зубы невесомо царапают нежную кожу.
Тилл тоже хочет видеть его, прикасаться.
Смазанный палец настойчиво прижимается к анусу, а после уверенно проникает в тело, преодолевая слабое сопротивление. Тилл шумно втягивает воздух, возвращаясь в реальность.
— Ты отвлечен, — Иван прижимается щекой к упругой ягодице и смотрит на Тилла, но в ответ лишь грубо получает средний палец.
Младший падает лицом в подушку, от чего дышать становится тяжелее, и ритмично двигающийся палец положение не улучшает.
С двумя пальцами растяжение ощущается сильнее. Тилл неловко ёрзает, спина напряжена, поясница уже начинает неприятно ныть.
Он не видит, что делает Иван, лишь чувствует горячие губы на коже, сильные руки, скользящие по бедрам, и шумное дыхание. Пальцы внутри торопливо двигаются, но по-прежнему аккуратно, растягивают напряжённую мышцу, не желая причинять боль.
Тилл усмехается, ёрзая на подушке. Тихий смешок не проходит мимо Ивана, привлекая внимание. Парень раздражённо поджимает губы, в отместку грубо опуская ладонь на чужую ягодицу.
Но отрицать очевидное нет смысла: Иван и правда теряет терпение.
Напряжённый член в спортивных штанах уже давно приносит дискомфорт, но оказывается проигнорированным, отдавая предпочтение хорошей подготовке Тилла.
Третий палец присоединяется к двум другим, аккуратно проникая в чужое тело. Однако привыкнуть к растяжению старший не позволяет, мгновенно возобновляя прежний темп.
Иван сдержанно стонет, наблюдая, как пальцы ритмично двигаются, исчезая в теле.
Тилл шумно втягивает воздух ртом и неестественно выгибает спину, желая сбежать от настойчивых пальцев. Словно прочитав мысли, Иван отстраняется, оставив последний поцелуй на ягодице младшего, и спешно снимает с бедер штаны.
Тилл приподнимается на руках, отрываясь от подушки, дышит тяжело, жадно втягивая воздух. Локти болят, колени неприятно онемели, поясница противно ноет. Парень разминает напряжённую шею и вытягивается вдоль кровати, ложась на живот.
Тилл не собирается продолжать эти болезненные пытки в столь унизительной позе.
Руки старшего скользят по бедрам Тилла, разминая затёкшие мышцы, пальцы обводят изгиб спины, массируют плечи. Иван мягко прижимается губами к светлому затылку, поудобнее устраиваясь у ног Тилла.
Член лениво скользит между ягодиц, выбивая из легких парня сдавленный вздох, головка настойчиво прижимается к кольцу мышц и без предупреждения проникает в тело.
Тилл ошарашенно вздрагивает, невольно напрягаясь, из груди вырывается шумный вдох. Нога резко сгибается в колене, грубо упираясь пяткой в поясницу старшего.
— Прости, прости, — напевает Иван, ни капли не выглядя виноватым. Он легко поддаётся вперёд, проникая глубже, и замирает, прижавшись бедрами к чужим.
Руки невесомо блуждают по телу, а после широкая грудь прижимается к напряжённой спине. Иван заводит руки под подмышки Тилла и обхватывает пальцами шею, заставляя оторвать лицо от подушки.
Тилл дышит глубоко, шумно хватает ртом воздух, растяжение причиняет лишь лёгкую, отстранённую боль, и Иван это понимает: пробно отводит бедра назад и мгновенно возвращает обратно, с грубым толчком прижимается к чужому телу.
Тилл сдавленно хрипит, обхватывая пальцами запястье Ивана, короткие ногти впиваются в кожу, царапают, оставляя краснеющие полосы. Иван игнорирует неприятное жжение, продолжая ритмично двигать бёдрами. Голова падает на плечо младшего, из груди вырывается тихое мычание, губы прижимаются к напряжённой спине.
Его шумные вздохи, голова, запрокинутая назад, пальцы, до боли сжимающие чужое запястье и ткань подушки — все это сводит с ума, уничтожает способность думать.
Когда спина младшего соблазнительно выгибается, а бедра отрываются от матраса навстречу коротким толчкам, Иван не может сдержать отчаянный стон. Пальцы свободной руки вплетаются в светлые волосы, поддевают пряди и легко тянут их.
Сейчас волосы Тилла непривычно короткие, немного волнистые, и Иван без ума от новой причёски: длинные пряди больше не падают на лицо, открывают выразительные глаза и острый взгляд.
Тилл поворачивает голову, их глаза встречаются, замирая на долгое мгновение. Его щёки красные и слегка влажные от редких слез, опухшие губы приоткрыты, жадно хватая воздух.
Тилл хитро ухмыляется, проследив за чужим взглядом.
От этого вида, по телу Ивана пробегает лёгкая дрожь, он чувствует пальцы в своих растрепанных волосах, до боли сжимающих несколько прядей.
Тилл резко тянет парня вниз и грубо прижимается к его губам.
Иван приглушённо стонет в чужие губы, бедра теряют прежний темп и вскоре вовсе останавливаются, позволяя парням перевести дыхание. Мягкие поцелуи скользят по спине и заменяются ладонью между лопаток, прижимая тело к матрасу.
Иван ёрзает, упираясь коленями в мягкую поверхность, устраивается поудобнее и медленно отводит бедра назад. Без предупреждения снова поддаётся вперёд, грубо проникая в Тилла.
Младший ошеломлённо отрывает голову от подушки, испуганно ахая, но пошевелиться не может: Иван давит рукой на спину, прижимая к поверхности, вторая рука скользит по пояснице к затылку и находит свое место рядом с головой младшего.
Иван не сбавляет темп, продолжает резко двигаться, заставляя Тилла принять все, что старший ему даст.
Он великолепен: сдавленно хрипит в мягкую подушку, кусая ткань, лицо приобрело тревожный красный оттенок, плечи болезненно прижаты к матрасу, а руки беспокойно скользят по кровати.
Дышать становится тяжело, больно, но несмотря на это, Тилл выгибает поясницу навстречу резким толчкам, рука зацепляется за запястье Ивана, ногтями впиваясь в кожу.
Боль смешивается с удовольствием, взгляд Ивана скользит по напряженному телу снизу, вызывая легкую дрожь по телу.
— Тилл... — голос Ивана хриплый, тихий шёпот. Он бормочет имя младшего, словно забыл все слова, ускоряет темп толчков, будто умрет, если остановится.
Он словно бомба замедленного действия, на грани, готовая вот-вот взорваться.
Рука выскальзывает из сильного хвата и прижимается к чужой ладони, переплетая пальцы.
Взгляд скользит по лицу Тилла, останавливаясь на выразительных глазах, уголки которых покрыты солоноватой влагой. Парень рассеяно смотрит на их сцепленные руки, сильнее сжимая пальцы.
Лёгкая полуулыбка на опухших губах Тилла стала последней каплей.
Иван резко отстраняется, вынимая член, и с неожиданно громким стоном изливается на поясницу Тилла. Тело немеет, пропуская по конечностям лёгкий заряд, перед глазами пелена.
Иван дает себе пару секунд, чтобы выровнять тяжелое дыхание. Взгляд упирается в капли полупрозрачной жидкости, скопившейся на пояснице Тилла.
Парень шумно дышит, привстав на локтях и склонив голову, плечи напряжены, спина выгнута.
Иван хватает первую попавшуюся футболку и аккуратно вытирает застывающую сперму. Руки мягко скользят по бокам Тилла и легко хлопают по бедру в немой просьбе повернуться на спину.
Тилл неуклюже перекатывается. Иван устраивается между его ног и, наклонившись вперёд, наконец прижимается губами к чужим.
Тилл заводит руки на плечи старшего, вплетая пальцы в растрепанные волосы, сильно сжимая пряди. Спина выгибается, бедра приподнимаются, желая прижаться ближе.
Иван заводит руку на поясницу нижнего, придерживая. Губы влажными поцелуями скользят вниз по шее и груди, пальцы настойчиво разводят ноги Тилла в сторону, позволяя удобно устроиться между ними.
Иван целует низ живота, слегка прикусывая кожу, язык обводит выпирающую кость, когда Тилл ёрзает под твёрдыми руками.
Он оставляет яркие засосы на нежной коже, кусает бедро, прижимаясь к нему щекой, медленно, неторопливо изучает любимое тело с нового места, дразнится, проверяя младшего на терпение.
Когда тонкие пальцы зарываются в темные волосы, несколько грубо сжимая прядь, Иван не может сдержать довольную ухмылку, улыбается глазами, щурясь, и послушно обхватывает пальцами давно требующий внимания член.
Язык скользит от основания вверх, взгляд неотрывно изучает выражение лица Тилла: его тонкие брови, сведены к переносице, нежный румянец на щеках, приоткрытые красные глаза, полные нетерпеливого раздражения.
Иван гордо выдерживает тяжёлый взгляд, но неловкий стон, вырвавшийся из груди, сдержать не получается.
Губы обхватывают головку, язык на пробу слизывает выступившую влагу. Пальцы в волосах настойчиво давят на затылок.
Ох, его Тилл действительно нетерпелив.
Движение лёгкое, еле ощутимое, но оно есть, и темноволосый наклоняет голову ниже, пропуская член глубже в рот, слегка давится, когда головка грубо упирается в заднюю стенку горла, и издаёт приглушённый стон.
Иван отстраняется лишь на пару мгновений, чтобы быстро отдышаться, и вновь склоняется, проводя языком по выступающим венам. Голова ритмично двигается, время от времени ускоряясь, чтобы выбить из Тилла задыхающиеся стоны.
Это неглубоко, но достаточно, чтобы дыхание сбилось, а в уголках глаз скопились слёзы.
Несмотря на это, Иван не собирается останавливаться, обхватывая рукой часть, которую не может принять. Не тогда, когда младший извивается, невольно сводя ноги, прижатые к шее парня, а пальцы грубо сжимают темные волосы, не позволяя должным образом отстраниться.
Черт, это и правда может стать зависимостью.
Тилл ёрзает, тяжело дышит, рука сильнее давит на тёмный затылок, пятки упираются в спину Ивана, бедра приподнимаются, заставляя принимать больше, глубже.
Долгожданный оргазм накатывает огромной волной.
Ноги подрагивают, пальцы тянут за отросшие волосы, из горла вырывается сдавленный звук. Мир перед глазами на секунду белеет, конечности тяжелеют.
Из короткой эйфории Тилла выводит грубый кашель.
Иван отстраняется, в отвращении кривя лицо. Его волосы в ужасном состоянии: торчат в разные стороны, выбились из когда-то аккуратного хвоста и теперь падают на глаза. Щёки красные, губы влажные от остатков горькой спермы, грудь быстро вздымается в попытках отдышаться.
— Фу, по-прежнему отвратительно, — голос Ивана тихий, хриплый. Он стирает с уголка губ белесую жидкость большим пальцем и, лениво слизав каплю, вновь морщится.
Тилл лишь с лёгкой улыбкой закатывает глаза.
Он обхватывает руками алые щеки Ивана, большой палец мягко стирает влагу с уголка глаз, губы прижимаются ко лбу, опускаются ниже к переносице и кончику носа.
Иван легко наклоняет голову и поддаётся вперёд, желая как следует поцеловать Тилла, но оказывается остановленным твёрдыми руками и серьёзным взглядом.
Иван наигранно хнычет, прижимаясь лицом к чужой груди, жалуется на отказ и в отместку грузно ложится на Тилла. Глаза закрываются, руки, обхватившие чужую талию, расслабляются.
Младший хмурится и несколько раз хлопает Ивана по плечу.
Они противно липкие от пота и застывшей спермы, а Иван просто уснул?
Тилл снова хлопает парня по спине, но в ответ получает лишь умиротворенное свистящее дыхание. Тяжело вздохнув, он подтягивает под голову подушку и вплетает пальцы в темные волосы, предварительно любезно освободив оставшиеся пряди от тугой резинки.
Заданная Исааком карта так и осталась лежать на столе, сил заканчивать работу нет, да и Иван, тяжелым грузом прижавший Тилла к кровати, не позволяет пошевелиться.