Karma (alien stage AU)
Телеграмм-канал автора: viem re не может заткнуться
Пэйринг и персонажи: Сугуру Гето/Сатору Годжо, Сатору Годжо/Сугуру Гето
Метки: Ретеллинг, Несчастливый финал, Музыканты, Открытый финал, Преслэш, Обреченные отношения, Характерная для канона жестокость, Трагедия, AU: Без магии, AU, Songfic, Смерть второстепенных персонажей, Элементы ангста, Элементы флаффа, Элементы романтики, URT
Описание: Это просто невозможно… невозможно так смело и решительно признаться в любви всего одной песней… И уйти. Оставив Сатору одного.
lov(s)er
Воистину, этот мир, должно быть, проклят. Нота за нотой, песня за песней, он поедает людей заживо, проглатывает их и душит ядом под названием любовь.
Казалось бы, как такое прекрасное чувство может причинять боль? Именно любовь, расцветая в сердце, дарует радость, удовлетворение жизнью и мимолётное чувство всесилия, с которым покорить любые горы – не проблема.
Любя, цветёшь душой, дышишь воодушевлением, наслаждаешься каждым мигом, проведённым вместе с тем, кто заставляет сердце биться чаще и стучать только для него.
Стучать так громко, чтобы и другому услышать это бессловное признание, всё никак не решающееся сорваться с языка, но желающее быть услышанным. Услышанным именно им.
Впервые это случилось той весной. Они, ещё совсем дети, привычно носились по полю, не обращая внимания на цветы под ногами. Цветы голубые, как их первая совместная, такая беззаботная весна, когда они ещё ничего не знали.
Сугуру, как часто и бывало, догнал его, небрежно схватив за руку, и потянул на себя, из-за чего Сатору не смог удержаться на ногах и повалился сверху. Сугуру тогда тоже начал падать, только и успев, что ойкнуть и обнять друга крепко-крепко, чтобы сберечь от случайных синяков и царапин.
Сатору и так слишком часто ранился по неосторожности, а Сугуру не хотел быть причиной недовольных вздохов мальчика, обожавшего жаловаться на каждую болячку, выпрашивая, чтобы его пожалели.
Не успев понять произошедшее, Сатору открыл глаза, когда уже лежал щекой на груди друга. А в ней – тудух-тудух, тудух-тудух.
Сердце Сугуру билось так часто и громко, руки Сугуру обнимали его так мягко и крепко, голос Сугуру звучал так обеспокоенно и искренне.
И сердце Сатору в одно мгновение забилось сильнее.
Пустилось в суматошный бег, ударило кровью по начавшему краснеть лицу, зашумело бешеным кровотоком в ушах. Весь мир вокруг перестал существовать. Остались только Сатору и Сугуру. Два друга, только начинающих осознавать, какова любовь на вкус.
С тех пор Сатору начал чаще поглядывать на смеющееся лицо Сугуру и замечать его кажущиеся случайными касания. То снимет листочек с волос, то поправит складки на одежде, то во время объятий вдохнёт чужой запах глубоко в лёгкие. Они были счастливы, они каждую секунду проводили вместе, они пустили корни друг в друга и не желали расставаться ни на миг.
Они даже впервые поцеловались, когда ещё не знали, что это и зачем. Просто от старших услышали, что касаться друг друга губами приятно, и коснулись. А потом покраснели оба и отвернулись друг от друга, лишь бы не видеть, как смутилось лицо напротив, потому что от этого только сильнее смущались.
Так они познавали новые чувства. Медленно, неторопливо, считая, что у них есть всё время этого мира.
А потом они узнали, для чего их растили всё это время.
Поначалу было непонятно, как выдавливать из голосовых связок нужные ноты и брать необходимую высоту, но они оба успешно с этим справились. Освоили азы пения, погрузились в это дело с головой, но не потому, что их заставляли, а чтобы впечатлить друг друга. Это стало их личным соревнованием, и вскоре они превзошли остальных детей, оставив всех позади.
Просто они пели друг для друга.
Просто они старались не думать о том, каким было наказание за плохое исполнение.
Когда были вместе, они пели, когда порознь – строчили неловкие стихи, где обличали души. Ни разу они так и не показали друг другу ни одного черновика, даже не заикнулись, что что-то придумали, чтобы – не дай бог! – не выдать свои настоящие чувства.
Год за годом, весна за весною, они наблюдали за цветением голубых цветков в том самом поле. Иногда бегали, как раньше играя в догонялки, иногда спокойно гуляли, наслаждаясь сладким запахом, навевавшим воспоминания о детстве.
Здесь начался их путь и здесь же – они это чувствовали – однажды должен закончиться. Их чувства так и оставались невысказанными, а сердца́ – надрывно стучащими, желавшими выкрикнуть то, что таилось глубоко в душе, но не позволявшими себе этого.
С началом выступлений у них вовсе не осталось времени на совместное времяпрепровождение. Старые черновики доставались из столов, дописывались и исполнялись на сцене, пока их друзья падали один за другим.
В их стихах цвели голубые цветы, звучал звонкий смех, слышался бит юных сердец. Наполненные любовью, кроткой и чистой, их песни не могли не покорять слушателей. Их чувства высоко оценивались всеми. Их чувства оказались выставленными напоказ, из-за чего обоим стало невыносимо смотреть друг другу в глаза.
Они боялись, что однажды встретятся на сцене, и кто-то из них обязательно…
Ну а пока этого не случилось, они продолжали писать, петь, мечтать. О любви. О далёком мире, где цветут голубые цветы и нет насилия, нет страха.
Есть только счастливые улыбки и искреннее счастье, не запятнанное чужими ограничениями. Есть только бескрайнее небо и необузданные просторы, таящие удивительные приключения.
И, несомненно, их друзья, закатывающие глаза на их проказы, но в сердцах радующиеся тому, что у них двоих всё хорошо. Что они искренни с самими собой и могут не скрывать чувств, крича о них всему миру.
Потому что Сатору точно бы рассказал всем и каждому, что они с Сугуру вместе. Потому что Сатору точно бы не стеснялся этого и хвастался бы перед каждым встречным.
Потому что это же Сугуру, представляете, прекрасный и такой чудесный, и он выбрал именно его, Сатору, а не кого-то другого!
Сугуру, поющий так искренне, и так филигранно вписывающий между строк слова, которые не понимает ни один посторонний, что его последняя песня оказывает просто не по́нятой ими.
Сугуру, счастливо улыбающийся и прекрасно понимающий, что этого факта достаточно, чтобы даже его идеальное исполнение закончилось поражением.
Сугуру, впервые за долгое время оборачивающийся на Сатору, который тоже впервые смотрит на него со слезами на глазах.
Сугуру, оставивший Сатору позади. Это просто невозможно… невозможно так смело и решительно признаться в любви всего одной песней…
И уйти. Оставив Сатору одного.
Одного на этом пьедестале абсолютного победителя. Звезды, доказавшей, что искренние песни – самые трепетные и чувственные, но только откуда всем им об этом знать, если они не поняли его? Не поняли того, что по сравнению с ним Сатору ничего не стоит.
Ведь Сатору так и не смог сказать самых главных слов, даже в самый последний их день.
…Он хоронит Сугуру в том самом поле, знаменуя конец их любви. Там, где та и началась. И сбегает, больше не желая петь, потому что больше не для кого.