You can rest now, Gojo Satoru
Телеграмм-канал автора: viem re не может заткнуться
Пэйринг и персонажи: Сугуру Гето/Сатору Годжо
Метки: Отклонения от канона, Несчастливый финал, Нежный секс, День рождения, Романтика, Флафф, AU, Годжо Сатору жив
Описание: Как хорошо, когда тебя любят, – думает Годжо. И ускоряет шаг, чтобы скорее вернуться и нырнуть в самые тёплые в мире объятия. Чтобы окунуться с головой в заботу и ухаживания, которыми отныне удостаивается денно и нощно, чтобы утонуть в любви и ласке, чтобы снова вспомнить, что он сражался не зря. Что выкладывался на полную именно для этого. Что победил.
Someone wise once said there’s a difference between loneliness and being alone
Видимо, Годжо снова уснул не в том месте.
Потому как, открыв глаза, он находит себя лежащим где-то в бескрайнем зелёном поле, среди шелестящих колосьев, заунывно подпевающих рапсодии ветра. Глаза немного щиплет и колет после пробуждения – он жмурится и стирает подушечками мозолистых пальцев эти последствия непреднамеренного сна. После чего поднимается и осматривается.
Вдали виднеется дом. Его дом. Родной, любимый дом, лучшее и единственное пристанище его души. Солнце уже готовится закатиться за горизонт, погода стынет, холод бьёт по коже мурашками. Годжо ёжится, обнимает себя, жалея, что надел самую лёгкую рубашку из тех, что у него были, и идёт. Домой. К его Сугуру.
Улыбка сама селится на устах, стоит только вспомнить. Наверняка тот волнуется уже вовсю, не зная что и делать с рассеянным и таким беспечным Годжо, переживает, ожидает его возвращения, всё время поглядывая в окно.
Как хорошо, когда тебя любят, – думает Годжо.
И ускоряет шаг, чтобы скорее вернуться и нырнуть в самые тёплые в мире объятия. Чтобы окунуться с головой в заботу и ухаживания, которыми отныне удостаивается денно и нощно, чтобы утонуть в любви и ласке, чтобы снова вспомнить, что он сражался не зря. Что выкладывался на полную именно для этого. Что победил. Годжо победил и выжил в битве со страшнейшим проклятием, тысячу лет доставлявшим проблемы всему магическому миру.
Есть только Годжо. Великий герой, почитаемый всеми. Восхваляемый всеми. И любимый всеми.
Не так, как раньше, когда он занимал первое место и вызывал страх у вышестоящих. Не «Сильнейший», а он, просто Годжо Сатору. Учитель, друг, возлюбленный. Они любят того, кто ради них совершил невозможное и преодолел все лимиты.
Он всего лишь хотел, чтобы они могли жить спокойно, ни о чём не переживая. Поэтому так старался.
У Годжо доброе сердце, знаете? Даже слишком. Эгоистичным подростком он чуть не потерял всё: себя, мечты и любовь, даже бессмертную душу, поэтому и выбрал путь, идя по которому сможет уберечь всех и не позволит никому пройти через ту боль, через которую когда-то прошёл сам.
Но кто же знал, что в итоге это его и спасёт? Что Юта откажется от своего плана, а Сёко с Утахиме сделают невозможное и спасут его после первого поражения. Почему-то никто не захотел принимать его жертву. Совесть им не позволила. Слишком поздно, но они поняли, что он – не просто оружие, а такой же человек, как и они.
Годжо до сих пор сложно поверить. Они сделали это… для него? Честно говоря, он думал, что ненавидим всеми, и, умирая, желал только того, чтобы в один день о нём забыли. Как же всё обернулось так, что на деле вышло абсолютно наоборот?
Но сейчас уже незачем думать о плохом, не так ли? Сейчас он переступает порог своего дома и сразу же утыкается носом в шею вышедшего его встречать Гето. Пахнет тот, как всегда, уютом. Чистотой и порядком, свежеприготовленным ужином и немножечко, совсем чуть-чуть – табаком. Даже мыло не скрывает эту его особенность. Гето не часто курит, вовсе нет, только иногда и за компанию с Сёко, когда они вместе болтают и вспоминают былые деньки.
А Сёко приходит в гости редко. Намного реже остальных, постоянно ворчит, что это далеко и зачем вообще они решили купить дом за городом, а Сатору только молча улыбается, пока Сугуру препирается, говоря, что нечего молодняку и шуму большого города беспокоить великого героя. Своё дело Годжо уже сделал. Он действительно заслужил отдых. В какой-то степени, он и сам с этим согласен.
Теперь он часто и много спит. Валится иногда с ног, где ни попадя, мгновенно отключаясь. Никто не знает, что с этим делать, но абсолютно все в его окружении решили, что если хочется – пусть спит. Пусть отдыхает после многочисленных лет недосыпа. В своей новой жизни он гуляет на природе, наслаждается свежим воздухом и живёт самой беззаботной жизнью.
«Сатору, ты весь ледяной. Почему раньше не зашёл?»
Сугуру как обычно ворчит. И в правду распереживался. Годжо в шею ему хохочет и руками тянется под кофту, греет холодные руки о горячую спину, бесстыдно и бессовестно. Да и как иначе, когда его так разбаловали, всё ему прощают? Даже сейчас Гето, пусть и вздрогнув, но не отстраняется ни на дюйм, наоборот прижимает к себе покрепче, обхватывает своими большими руками, будто укрывая от жестокого мира.
Как же всё-таки хорошо, когда тебя любят, – думает Годжо.
Всласть отогревшись, он первым отстраняется. Глупо, но счастливо улыбается, прижимается губами куда-то между скулой и ухом Гето и с чувством чмокает, после чего убегает в ванную, словно нашкодивший ребёнок. Сугуру деланно недовольно вздыхает, но тоже улыбается ему вслед.
«Не засиживайся долго. Буду ждать тебя на кухне».
Негромко, но разборчиво раздаётся за дверью, после чего слышится отдаляющееся шуршание домашних тапочек. Улыбка всё не сходит с лица Сатору, он торопливо включает горячую воду и сразу же, едва скинув вещи в стиральную корзину, запрыгивает в ванную. Гель для душа не жалеет, трётся мочалкой, стирая с себя запах полевой зелени и вечерний холод, напевает случайную знакомую мелодию.
Закончив с водными процедурами, Сатору насухо вытирается полотенцем. Переодевается в аккуратно сложенную на специальной полочке одежду, заранее подготовленную для него Сугуру, и вылетает, не желая заставлять того ждать ещё дольше. Чем быстрее разберутся с рутиной, тем больше времени у них останется на то, чтобы побыть друг с другом. Для Годжо каждая секунда с Гето – бесценная драгоценность.
Видите? Он научился ценить то, что имеет.
Научился быть внимательным и любящим, искренним и честным с самим собой и с лучшим другом. Научился дорожить каждой крупицей счастья и защищать счастье тех, кого любит. Для этого не нужно быть «Сильнейшим». Достаточно лишь говорить то, что на душе лежит и таится в сердце. Достаточно просто разговаривать. Стремиться понимать друг друга.
Годжо проделал большую работу над собой. И, видимо, его новая жизнь – его награда. Его подарок от судьбы и компенсация за все те прошлые тяготы. Он о многом жалеет, но довольствуется хотя бы этим. Это лучше, чем ничего, правда же?
Хватаясь за ручку кухонной двери, он, наконец, замечает неладное. Кажется, слишком тихо… Но подумать Годжо ни о чём не успевает, дверь уже отворяется им совершенно машинально, а перед глазами – только непривычная темнота, что странно, ведь обычно у них в доме свет включен почти всегда. Да и не может же Сугуру сидеть в темноте? Рука тянется к выключателю. Раздаётся щелчок.
Сатору щурится из-за вспышки, слышит хлопушки, жмурится уже из-за неожиданных громких звуков и пытается разобрать во всём этом гаме голосов что-то целесообразное, но понимает только одно:
Переплетаясь с многочисленными пожеланиями всего-всего, что только есть на свете, единственная повторяющаяся всеми фраза отпечатывается в его сознании, и приходит осознание.
Точно, совсем забыл, что это сегодня, – думает Годжо.
Его обнимают. Он приоткрывает глаза, видит пушистую макушку Итадори, уложенные локоны Нобары и чёрноту непослушных волос Фушигуро. Они бросились к нему первые, так как были ближе всего к входу на кухню, за ними – второкурсники, ещё позади – Нанами и Хайбара, Утахиме и Мей, даже Иджичи. Вся комната заполнена людьми, включая тех, кого он и не ожидал увидеть на своём празднике.
Проделки Сугуру. Всех магов Японии решил созвать? Вот же плут…
Но Сатору приятно. Потом обязательно как следует отблагодарит, когда останутся наедине.
Празднество занимает достаточно много времени – учитывая, что в планах Годжо изначально был только Гето – чтобы устать. Разворачивание подарков, нарезание торта на всех, чаепитие, непринуждённые беседы, ещё несколько поздравлений от немного опоздавших гостей, прощание со всеми. Провожая последней Сёко, оставшуюся ненадолго помочь прибраться, Сатору чувствует себя истощённым. За весь вечер ему так и не удалось приблизиться к Сугуру и хотя бы чуть-чуть побыть с ним.
Теперь же его снова клонит в сон. Какая подстава. Потратить почти всё время бодрствования на какой-то день рождения…
Нет, нет, нельзя жаловаться. Всё хорошо. Он доволен и этим. Ребята старались его порадовать, и он им благодарен. Искренне.
Но и отказываться от изначальных планов Годжо не намерен. Хочется спать? Устал? Ну и что! Не впервой, потерпит, есть дела и важнее!
Твёрдо решившись не упускать возможности, он тянется к Гето сразу же, как в доме не остаётся никого кроме них. Сразу к губам. Сразу обнимает ладонями лицо и прижимается, толкая Сугуру спиной к стенке коридора. Сразу просяще лижет рот, призывая открыть, и, конечно же, получает, что хотел. Дыхание сбивается от нетерпения, изнутри поднимается жар, и становится невыносимо тяжело просто на ногах стоять, перед глазами вспышки мигают, слепят.
Он словно тонет. Но держится на плаву, беря хитростью и с помощью обратной техники помогая телу справиться с естественными физиологическими реакциями.
Руки тянутся к одежде, терпеть и медлить совсем не хочется, пуговицы страдальчески отлетают, швы расходятся, нитки лопаются. Сугуру, замечая его торопливость, отстраняется от поцелуя и обеспокоенно смотрит в расфокусированные глаза.
«Сатору? Ты как? Может просто пойдём спать?»
Нежное волнение слишком очевидно слышится в голосе, и Годжо не может не заметить этого. Он лишь мягко улыбается в ответ, вспоминая, что любим, и мотает головой, давая понять, что не собирается отступать. И снова целует.
У Гето выбора нет, не так ли? Он и правда слишком многое теперь позволяет ему, никогда ни в чём не отказывая, и сейчас не сможет – конечно же, не сможет.
Но это не значит, что и предпринимать он ничего не будет. Если Сатору хочет что-то, он получит это, а Гето поможет и проследит, чтобы всё получилось в лучшем свете.
Шепчет прямо в губы, целует у виска и, придерживая за талию, отходит от стены, осторожно шагая в сторону комнаты и следя, чтобы любимый не оступился. Сатору уже выглядит не в кондиции, надо бы поторапливаться и надеяться, что тот не уснёт в процессе. Сугуру сделает всё быстро и качественно, уже приучился.
Они добираются до кровати, избавляются от остатков одежды, Сатору сразу ложится на подушки, призывно шепчет имя человека, занимающего все его мысли.
Сугуру, Сугуру, Сугуру, Сугуру, – а о ком ещё думать?
Повинуясь, Гето наклоняется губами к коже груди, беспокойно вздымающейся и пышущей жаром, что вырывается из глубин лёгких. Холодные прикосновения немного остужают, успокаивают, заземляют, продлевают его время здесь.
Руками и ногами обвивая нависающее над ним тело, Годжо цепляется за этот блаженный холод, как корабль за якорь, не желающий отбиться от берега.
Ловкие пальцы Сугуру, ещё более холодные из-за лубриканта и оттого очень приятные, проникают внутрь, аккуратно растягивают. Сатору стонет, всеми силами задерживаясь в реальности, подмахивает бёдрами в попытке ускорить самую медленную и невыносимую часть процесса.
Быстрее, быстрее, быстрее, пожалуйста, – бормочет. Сил совсем уже будто бы нет.
Сугуру успокаивающе целует в уголок губ, после – в складку между напряжёнными бровями, сомкнутые веки, у основания ушка. Медленно входит, боясь навредить, шепчет о том, как сильно любит, обнимает.
Сатору совсем горячий – как печка – снова торопит, а потом навзрыд хватает ртом воздух, чувствуя первые толчки и искры удовольствия в нервах по всему телу.
Ещё, ещё, пожалуйста, ещё, – вскрикивая при каждом движении, прижимается всё сильнее.
Голова вовсю кругом идёт, конечности слабеют, из глаз слёзы текут и тут же мягко сцеловываются любящим и нежащим его Сугуру. Быть опьянённым любовью – его единственное удовольствие в жизни, которое он ни за что не променяет ни на что.
«Ты молодец, Сатору. А теперь, отдыхай…»
Последние слова слышатся словно из-под воды, сознание окончательно утекает за горизонт, покидая тело, однако сохраняя ту негу, что Сугуру успел ему подарить. Он всё-таки уснул. В любимых объятиях, окутанный любовью, поглощённый любовью, рядом с тем, кого любит больше всех на свете.
…Открыв глаза, Годжо подрывает, выныривая из ванной. Горячая вода жжёт кожу и лёгкие, он откашливает её, попутно выключая забытый кран, каким-то образом оказавшийся слишком близко к красной отметке. Видимо, случайно ногой задел перед тем как заснуть.
Ноющие ожоги быстро затягиваются – спасибо технике, непроизвольно спасавшей его, даже пока он был без сознания – Годжо выскакивает из ванны, спотыкается и падает коленями на кафель, всё ещё держась за горло и продолжая кашлять.
Воздух вокруг тоже горячий. Густой, белый, словно туман, пар от кипятка непроглядно укутывает зеркало и стекло маленького окошка под потолком. Годжо тянется к нему, чтобы открыть и впустить свежий воздух в комнату, голову наружу высовывает, чтобы остудить хоть часть тела. Ругается на себя и свою растерянность.
А снаружи – ночной Токио. Огни непринуждённо мигают азартом и страстью в ночных клубах и нелегальных казино, томятся бессонницей обычных граждан в окнах многоэтажек, беззаботно, самозабвенно. Притворяясь, что никакой битвы шесть лет тому назад и не было в Синдзюку. Притворяясь, будто бы никакой катастрофы не случалось.
Притворяясь, словно Годжо их не спасал.
Поморщившись из-за своих мыслей, он выныривает обратно, выдёргивает пробку из слива, игнорируя кипяток, укусивший руку, и выходит из ванной. Мокрый, не удосуживаясь вытереться, он падает прямо на диван и пялит в потолок гостиной своей квартиры, самой элитной и дорогой во всей столице.
Сегодня ему исполнилось тридцать пять. Кажется, он даже купил небольшой тортик и оставил в холодильнике, чтобы съесть после того, как помоется. А потом снова отправиться уничтожать бесчисленные проклятия, заполонившие всю Японию. Кроме него, больше некому их изгонять.
Да, Годжо Сатору победил в битве против Короля Проклятий. И выжил. Единственный, среди всех магов.