Сугуру и пушистое чудо
Телеграмм-канал автора: viem re не может заткнуться
Пэйринг и персонажи: Сугуру Гето/Сатору Годжо, Сугуру Гето, Сатору Годжо, Иейри Сёко, Яга Масамичи
Описание: Всем известно, что Сугуру – тот ещё кошатник. И однажды, когда Сатору случайно косячит на миссии и возвращается с парой ушек на макушке и хвостом за спиной, они оба… оказываются в немного неловкой ситуации.
1.
Честно, он не из тех, кто постоянно переживает без причины. Отчасти даже наоборот – он вообще почти никогда ни о чём и ни о ком не переживает, но в том-то и дело, что «почти».
И вот, когда их с Сатору впервые – впервые! – за всё время обучения отправляют на разные миссии под предлогом «да там делать нечего, быстро разберётесь», он чувствует необъяснимый скрежет на сердце, словно у него забрали нечто очень важное. Нечто, о ценности чего он раньше даже не задумывался – пока не потерял, естественно.
Сатору же почти никак не реагирует. Просто хмыкает и направляется к выходу из кабинета Яги-сенсея, даже не удосужившись взглянуть на доклад с данными о способностях проклятия, с которым ему предстоит иметь дело. В этом и был весь Годжо Сатору – избалованный, самоуверенный шаман особого ранга, считающий, что ему всё ни по чём. В целом, так и есть.
Действительно, чего это Сугуру переживает за мистера неуязвимость? К нему же даже прикоснуться никто не сможет, если сам он того не позволит! Бессмысленное занятие...
В общем, когда Сугуру заканчивает чтение доклада с описанием уже его собственного противника – как и сказал Яга, ничего особенного в том нет – он так же покидает кабинет учителя, напоследок бросив взгляд на совершенно спокойное лицо старшего.
Всё-таки Сугуру переживает. И кажется, только он один.
Плохое предчувствие так и грызёт его и на пути к заранее подготовленной машине с водителем, что отвезёт его прямиком к местоположению проклятого духа, и во время поисков этого самого духа среди развалин старого заброшенного дома, и после успешного изгнания и последующей дороги обратно до техникума.
Ну вот правда, какого чёрта он так волнуется? О чём он волнуется? Сам же со всем справился, значит и Сатору тоже! Иначе и быть не может.
Сейчас он вернётся, сразу направится к Яге для отчёта и непременно наткнётся на Сатору, что уже давно со всем разобрался и просто ждал его. Сатору, что обязательно посмеётся над ним и назовёт черепахой. Сатору, что во всех красках ему расскажет, каким хилым оказался его противник и как быстро он снёс его Синим.
Сатору, который действительно находится в кабинете учителя, виновато сидящим на коленях и смиренно опустившим глаза в пол, только лишь ушами на макушке иногда раздражительно дёргая. Белыми, пушистыми, кошачьими ушами. А ещё – с недовольно виляющим хвостом за спиной. Белым, пушистым, кошачьим хвостом.
Погодите. Откуда у Сатору кошачьи уши и хвост? Неужели опять напортачил на миссии?
Пока Сугуру пребывает в полнейшем шоке, стоя в дверях кабинета, ни Яга-сенсей, ни Сатору не замечают его присутствия. Первый – ругается на чём свет стоит, второй – морщится, шипит, но терпит так же, как и всегда. За дело же. А Сугуру, немного отойдя от увиденного и взяв себя в руки, и не знает, как обратить на себя их внимание, поэтому продолжает неподвижно стоять. Стоять и смотреть. Смотреть на виляющий из стороны в сторону хвост, думая о том, что это... реально хвост.
По всему телу пробегают мурашки, он пытается сморгнуть наваждение, а хвост виляет и виляет, как маятник, гипнотизирует и зовёт. Погладить. Как же хочется погладить…
Сугуру говорил, что обязательно и непременно гладит каждого встречающегося на улице котика? Теперь говорил. Но проблема в том, что это – не котик, это, чёрт возьми, Сатору. Годжо Сатору, шаман особого ранга, единственный и неповторимый обладатель техники шести глаз, способный в одночасье разрушить целую страну.
– Котджо Котору... – вырывается само собой из его рта. Совершенно случайно, он клянётся, что не собирался произносить это вслух, просто хотел попробовать на вкус придуманное прозвище! Прозвище, которым ещё не один год будет терроризировать одногруппника, напоминая о необходимости читать доклады с описанием проклятых духов.
Услышав его даже более чётко, чем следовало, и Яга, и Сатору синхронно оборачиваются на Сугуру, а он вздрагивает из-за недовольного выражения лица учителя, что вот-вот выкрикнет что-то вроде «Тебя не спрашивали!» Ну да, конечно, он же без спроса вошёл в кабинет, да ещё и простоял какое-то время, подслушивая. Его сейчас непременно отругают.
Но виляющий более энергично, чем раньше, хвост на переферии зрения не позволяет ему ни выбежать в коридор от греха подальше, ни извиниться – вообще ничего. Только уставиться на этот самый хвост и его обладателя, что ошарашенно смотрит на Сугуру в ответ, и даже чёрные очки не скрывают этого. Слишком уж высоко брови на лоб лезут, Сатору явно… недоволен.
– Вышел! Твоя очередь ещё не пришла, – ожидаемо, Яга-сенсей прогоняет его, захлопывая за ним дверь, а Сугуру только и успевает, что кинуть последний взгляд на одногруппника. О чём Сатору сейчас думал? Загадка. Его мысли всегда были непонятны окружающим – тёмные, как дремучий лес.
Но сейчас, собрав все свои знания о кошачьих повадках, Сугуру может с уверенностью сказать: его друг был не то чтобы недоволен, скорее даже напуган. Шерсть на хвосте дыбом, всё тело напряжено и натянуто подобно струне, глаза не моргая смотрят на предмет, представляющий опасность. На Сугуру.
Почему Сатору так реагирует на Сугуру? Непонятно. Даже со всеми его знаниями гордого кошатника – непонятно.
Логика подсказывает, что Сатору просто неприятно показывать ему, что облажался, потому что они вроде как соперники. Но они постоянно лажают друг перед другом, что тут такого? Подумаешь – подставился под удар проклятия и подвергся его воздействию, главное же, что жив и невредим. Если честно, Сугуру даже рад, что Сатору обошёлся такими небольшими неудобствами. По крайней мере, эта практика – частая и тип духов, чья проклятая энергия кратковременно видоизменяет тела шаманов, встречается нередко. Со временем это пройдёт. Переживать не о чем.
Вот только кажется, так думает только Сугуру. Ибо Сатору, едва Яга отпустил его, выпрыгивает из кабинета и уносится прочь, словно подгоняемый ветром. Не бросив ни единого взгляда на друга. Только лишь недовольно махнув хвостом в его сторону, почти коснувшись пушистым кончиком лица. К сожалению – почти. Сугуру бы хотел… Очень хотел.
А из кабинета выходит Яга. Недовольно потирает виски, явно устав от разговора – скорее уж монолога – со студентом, представляющим собой олицетворение его головной боли, тяжело вздыхает. Просит Сугуру войти и спокойно принимает его доклад, однако смотря как-то сквозь, словно и вовсе не слушая. Не ругает за недавнюю самовольность. Видимо, ситуация с Сатору вымотала его даже больше, чем могло показаться сначала.
– Молодец, Сугуру. Можешь идти. И пригляди за этим… балбесом, пожалуйста, – Сугуру уверенно кивает и улыбается так, как умеет только он – успокаивающе, вызывая неоспоримое доверие у окружающих. – Ещё кое-что: завтра моей лекции не будет, передай Сёко и Сатору. А теперь иди отдыхай.
– И вы тоже не забудьте отдохнуть, сенсей, – выбегает он почти сразу же, получив отмашку, поэтому его слова раздаются уже где-то за дверью. В случае с Гето никогда нельзя забывать о том, что внешность обманчива – пусть тот и выглядит до невозможного вежливым и послушным, всё же он – такой же непослушный подросток, как и Годжо.
Яга начинает переживать. Всё ли обойдётся, пока его не будет в техникуме? Как же не вовремя эту встречу со старейшинами назначили в Киото, как же не вовремя...
Сугуру же тем временем уже добирается до общежития. Бежал он не щадя себя, не то чтобы надеясь нагнать Сатору, скорее не желая пропустить что-то особенное, например, безудержный смех Сёко, едва увидавшей кошачьи уши и хвост на пороге. Сам-то он посмеяться так и не успел, пусть и очень хотелось.
Но в гостиной на удивление тихо. Одногруппница лежит на диване и читает какую-то медицинскую книженцию, на тумбочке рядом с ней – её любимая чашка, по внутренним кругам которой можно определить, как давно не мыли её и не пили из неё что-то помимо ядрёного, крепкого, концентрированного кофеина. Такой степени заварки, что и Яга не посмел бы хлебнуть.
– Ты Сатору не видела? – Сугуру начинает с ненавязчивого вопроса, пытаясь разузнать обстановку.
– Кажется, он пробежал недавно. Может не он. Не знаю, не всматривалась, а что? Поссорились опять?
– Да не. Его Яга-сенсей отругал, – как бы невзначай бросает, надеясь, что Сёко спросит причину. Но она только мычит и снова уходит с головой в книгу, не выказывая ни малейшего интереса к ситуации. Ну а разве редко Сатору ругают? Почти каждый день. Ничего особенного.
Сугуру мнётся с ноги на ногу какое-то время, но бросает эту затею и поэтому идёт в сторону комнат, а конкретно – к Сатору. Яга же попросил его приглядеть за другом, да? Значит у него есть все причины наведаться к нему в гости и ещё раз увидеть это своими глазами. Не то чтобы ему хотелось или что-то подобное, просто нечто, каждый раз заставляющее его гладить каждую встреченную кошечку на улицу, снова взялось за своё. Да, он пришёл потому, что хотел погладить Сатору. Как бы странно это не звучало.
Стук в дверь. В ответ – тишина. Сугуру стучит ещё раз, уже чуть громче, но снова не слышит ни одного шороха, скрипа половиц или любого другого звука, означающего, что ему собираются открыть.
– Сатору? Я же знаю, что ты там. Открой.
– На кой чёррт? – Сугуру точно слышит мурчание, наверное, случайное, судя по последовавшей заминке. По спине пробегают мурашки, что-то сродни воодушевления подскакивает внутри, ещё сильнее заставляя его хотеть увидеть Котору. О боже, Сугуру так этого хочет, он что угодно готов ради этого сделать! Но спустя очень долгую и неловкую секунду раздаётся недовольный и явно агрессивный возглас, – отвали!
Стоит ли говорить, насколько очевидна причина отсутствия буквы «р» в подобранном слове? Видимо, Сатору решил намеренно избегать её.
– Да не буду я смеяться, клянусь, – произносит он вслух.
– Да лучше бы смеялся! Как будто я не видел, как ты на меня посмотррр... – Забылся. Не уследил. Какая досада для Сатору и какая радость для Сугуру. – Взглянул. Ты так на всех котов уличных глядишь, а потом бежишь их гладить. Так что иди нахуй!
Так вот почему Сатору так напугано выглядел... Неужели Сугуру настолько очевиден? Ну да, он законченный кошатник, но нельзя же за это осуждать! Котики – милейшие создания на свете, даже вредные и царапучие (как Котору).
Впрочем, в чём-то его друг прав. Люди – не коты, и даже в такой ситуации давать слабину не стоит. Сугуру поступил, как минимум, низко и неуважительно по отношению к одногруппнику.
– Прости, Сатору. Я не хотел тебя пугать. Я... не собирался тебя трогать, просто хотел передать, что завтра лекции с Ягой-сенсеем не будет. Да и интересно послушать, что за дух такой тебя так вокруг пальца обвёл.
С той стороны – молчание. Сугуру чувствует себя каким-то преступником, навравшим с три короба, но не мог же он признаться, да? Лучше пусть Сатору ничего не знает, а он впредь будет держать себя в руках, чтобы соответствовать своим словам.
Вздохнув, Сугуру уже собирается уходить, когда слышится едва заметный щелчок дверного замка и Сатору открывает дверь. Медленно, словно опасливо, он хмурится и очень забавно морщит нос на манер недовольного кота, готовящегося зашипеть. Хвост за спиной бешено машет из стороны в сторону, уши немного опущены, прилегая к волосам на голове.
– Я, конечно, сделаю вид, что поверрил тебе, но всего одно движение – и отцапаю тебе ррруку, – Сатору фыркает, отвернувшись, и отходит с дороги, впуская Сугуру в свою комнату. Видимо, с мурчащей «р» он уже успел смириться или просто посчитал слишком проблемным вечный подбор нужных слов.
– Сёко, кстати, тебя не увидела, если тебе интересно, – Сатору, вероятно, закатывает глаза, мысленно произнося «конечно не увидела, я же проскочил слишком быстро, чтобы она смогла уследить», потому что весь его вид сейчас напоминает чересчур горделивого кота, снисходяще смотрящего на глупых представителей человеческого рода.
Сугуру всеми силами сдерживает улыбку, ломающую губы. Пока что выходит, но надолго ли его хватит?
Чтобы продержаться чуть дольше, он отводит взгляд от пушистой катастрофы и садится на стул, умостив руки и подбородок на спинку, безмолвно показывая тем самым, что полностью готов выслушивать очередную историю похождений великого и ужасного Котж... Годжо Сатору.
Тот с пару секунд неуверенно перешагивает с ноги на ногу. Ломается, видно желая высказаться, но всё ещё не зная, стоит ли. Но не выдерживает, тут же взрываясь:
– Блять, эта сволочь поступила гррязно! В спину ударррила! Поняла, видимо, что со мной не спрравится, и обманом атаковала. Ух я бы её ещё ррраз изгнал, если бы мог, мне Яга-сенсей опять все уши пррожужжал из-за неё. Чтоб ей пусто было. Это пиздец, Сугуррррру, полнейший пиздец! – Сатору увлечённо нарезает круги по комнате, активно жестикулируя руками, хвост хлестает воздух, а Сугуру просто пытается не смотреть.
Но ладно ещё не смотреть. Как перестать думать об этой мурчащей «р» посреди удачно подобранных слов? Кончики пальцев колет, ноги напрягаются, требуя вскочить и подойти к источнику этого благозвучия, дыхание замирает. И это ещё ничего. Но когда Сатору мурчит уже его имя, перед Сугуру словно расстилается вся бесконечная вечность звёздного космоса и он понимает. Всё-таки переоценил свои силы. Он не сможет. Точно не сможет.
– Ладно, прроехали. А как твоя миссия прррошла? – Сатору останавливается, тяжело вздохнув и переводя всё своё внимания с бесячих воспоминаний на застывшее со странным выражением лицо друга. Хвост его, словно по команде, смирно и тревожно опускается, а уши обеспокоенно вскидываются, выдавая натуральную кошачью нервозность. – Ты чего? Тебе плохо что ли?
– Ага… Немного… – Сугуру прикрывает нижнюю половину лица ладонью, чтобы приструнить ползущую на губы улыбку, всё его тело бесконтрольно трясётся.
Котору, Котору, что же ты делаешь с ним, Котору?
Зажмурившись, Сугуру так и остаётся безмолвно сидеть на стуле, оставив Сатору наедине с неопределённостью.
– Тоже досталось сегодня? Может в медпункт сходишь или к Сёко? Аууу. Ты слушаешь меня? Сугуррррру!
– Хва…! Хватит, пожалуйста. Просто замолчи… – Сугуру накрывает голову руками, вжимая шею в плечи. Лицо горит, сердце бешено колотится, в ушах шумит гул нервного кровотока. Он не понимает, что происходит – может и правда приболел, а может всегда был болен чем-то, что раньше считал нормальным. Подумаешь, имеет потребность в кошачьих ласках? С кем не бывает. Но почему же их отсутствие на него так сильно влияет? Вероятно, ему действительно стоит наведаться к врачу...
Мысленно поблагодарив Сатору за молчание и подаренную возможность перевести дыхание, Сугуру спустя какое-то время успокаивается и отнимает руки от головы, собираясь, наверное, всё-таки отправиться в медпункт, но появившееся прямо перед его глазами саторово лицо, уставившееся на него в беспокойстве, и пара ушей на белой макушке, подёргивающихся нервно, сбивают его с мыслей, откровенно и окончательно отправляя в могилу.
Это нокаут. Сугуру вскакивает со стула и вылетает из комнаты так быстро, что Сатору и рта открыть не успевает. Неважно, как он потом будет это объяснять. Это лучше, чем прямо сейчас наброситься и затискать своего лучшего друга.
Однако до медпункта добраться у него так и не выходит. В целом, Сугуру просто не помнит, как и куда направлялся, просто находит себя сидящим на одном из кресел в гостиной, напротив удивлённо выгнувшей бровь Сёко. Он моргает с пару раз, делает глубокий вдох и обречённо стонет.
– Пожалуйста, убей меня. Пока это не сделали его уши и хвост, – единственные слова, что вырываются из его рта.
– Объясни нормально. Я не понимаю тебя, Гето, – по лицу Сёко видно, насколько она близка к тому, чтобы разозлиться и послать его куда подальше, но пока что терпит. Пусть эти два балбеса по большей части и творят несусветную ерунду, но вдруг в этот раз и правда что-то серьёзное?
– Сатору окошатился. Чёрт, нет. Из-за проклятия он стал Котджо Котору, и я не знаю, как теперь на него смотреть и при этом не хотеть погладить. Ты же знаешь: я всегда был слаб к котикам, – настал черёд Сёко обречённо стонать.
– Не могу, он против. И я уже пообещал этого не делать… – Ответом на его душевные муки – её каменное как-же-вы-меня-достали лицо. Больше ничего не говоря, она откладывает книгу и выходит из гостиной, ни капли не намеренная терпеть этот цирк. Сугуру вновь отчаянно вздыхает, думая о том, что если и Сёко его покинула, то уже и Бог не поможет. Никто не поможет.
Пожалуй, стоит закрыться в своей комнате до поры до времени. Когда-нибудь же след проклятой энергии, оставленной духом на Сатору, развеется, и он станет нормальным. А до этого времени Сугуру – отшельник. Монах, выбравший уединение глубоко в горах. Жертвенный агнец, добровольно взошедший на алтарь ради всеобщего спокойствия. Мученик, отправленный на Землю отдуваться за все мирские грехи и страсти. Страдалец и…
– Видишь, какой он бледный? Я же сказала: ему не хватает очень редкого вида витаминов – котоминов. Вон уже бредить начал, слышишь чё бубнит, – в дверном проёме раздаётся голос Сёко. Сугуру поднимает голову и видит её, за шкирку тянущую за собой Сатору, явно недовольного таким обращением, но не смеющего сопротивляться.
– Да ты шутишь! Не бывает такого! – Глаза Сатору бегают то на неё, то на друга, он обеспокоенно морщится, пытаясь по большей части самого себя убедить, что она врёт. Но Сугуру действительно выглядит не очень, а она бы не стала издеваться над ним просто так. Пусть и ведёт себя грубо, но Сёко – добрейшей души человек.
– Не хочешь – не верь. Потом без меня будешь ходить в больницу навещать полумёртвого Гето, – названный давится воздухом, а глаза Сатору окончательно округляются. Она отпускает его, подталкивая в сторону Сугуру, и снова уходит, не желая мешать. – А теперь мне пора. Надо тактично закрыться в своей комнате и насмеяться с твоего вида. Удачи.
Оставшись вдвоём, они неловко переглядываются. Сугуру как-то глупо моргает, осознавая выходку одногруппницы и начиная жалеть, что выговорился ей, и подумывает уже объяснить всё Сатору и извиниться, как тот подходит к нему ближе, наклоняет голову и, взяв его руку в свою, опускает её себе на макушку.
Внутри Сугуру – миры и Вселенные умирают и возрождаются. Все мысли вылетают из головы, оказавшись вытесненными ощущением мягкости и пушистости на пальцах. Дыхание замирает. Он чуть сдвигает ладонь, гладит, удивлённо и абсолютно восхищённо охает, в его глазах – загораются яркие-яркие искры, так и норовящие сорваться и устроить пожар, сердце колотится в бурном оркестровом ритме.
Он бесспорно и ужасно потерян.
Сатору наклоняется ещё ниже, садясь прямо на пол у ног друга, руки опускает на его колени, на них сверху укладывает собственную голову. Ушки немного вздрагивают, когда пальцы Сугуру оказываются слишком близко к ним, но Сатору не шипит, а значит и не против, просто пока ещё непривычно ему. Сугуру гладит осторожно, невесомо, не торопясь и давая ему время приспособиться к новым ощущениям.
Стоит всё-таки прояснить ситуацию. Стоит сказать, что Сёко пошутила. Стоит… стоит сделать что-то противоположное тому, что хочется. А хочется ему многое.
Например, нежно провести самыми кончиками пальцев за чувствительное ушко и почесать там, где котам всегда приятнее всего. Увидеть, как Котору наклонит голову навстречу его движениям, сам потрётся о его руку и случайно поднимет лицо к верху, открыв обзор на изломанные в блаженстве брови. Услышать тихое мурчание, раздающееся из груди друга, и самому разомлеть от всей этой картины.
Вторая рука тоже не остаётся без дела. Она быстро тянется ко второму ушку, Сугуру окончательно берёт лицо Сатору в плен, почёсывает опытно и в самой лучшей манере, как и подобает кошатнику со стажем. Сатору же вздымается, тянется вверх, а ловкие руки перемещаются уже на его спину, гладят её вплоть до поясницы, причём так приятно и умело, что у него не получается не вытянуться ещё выше и ближе к Сугуру, чтобы дать ему чуть больше пространства для действий.
Почему его пальцы так божественны?
Сатору не отдаёт себе отчёта. Сугуру гладит и почёсывает его там, где наиболее приятно и хочется почувствовать тепло рук, причём делает это едва касаясь, фантомно, немного щекоча и оттого ещё более интригующе. Мурчание раздаётся, кажется, из самой глубины его души ответом и благодарностью за старания. И вот как не потерять голову?
Как не оказаться на этих мягких коленках, которые так приятно помять, впиться коготочками кокетливо и сразу отпустить? Как не уткнуться макушкой в грудь Сугуру и как не захотеть потереться об неё, такую крепкую, но мягкую? Как не пойти на поводу у инерции, как не выгибаться в спине от удовольствия, как не потягиваться сладостно и как не повилять копчиком, чтобы намекнуть почесать именно там?
И Сугуру правда чешет. Блаженно и робко, пальцы забираются под линию ткани, такие горячие, шершавые, гладят голую кожу чуть ниже спины. Сатору млеет. Сатору плавится. Сатору горит. Чувствовать касания Сугуру через ткань и на самой коже – как земля и неба, хотя казалось бы, куда ещё лучше? Видимо, есть куда.
Мурчание становится более громким. Хочется и вовсе выпутаться из одежды, полностью подставиться под руки друга и умереть от его ласк.
И когда кажется, что всё, приятнее и крышесноснее уже некуда, Сугуру умудряется опять удивить его, сдвинув ладони на бока Сатору, провести по ним подушечками пальцев, пересчитать рёбра, перейти на живот и почесать уже там. И он падает. Выворачивается, подставляется движениям, глаза закатываются за веки. Сатору ложится на колени Сугуру, потягивается, елозит и благоговейно мурлыкает имя друга, пока чистое удовольствие разливается по всему его телу.
– Сугуррррру, Сугуррррру, Сугуррррру~
А внутри что-то тревожно вьётся и переворачивается. Незаметно и осторожно. Испаряясь и оставляя после себя чувство неправильной пустоты – уши и хвост развеваются на ветру остатками истончившейся проклятой энергии недавно встреченного духа и окончательно исчезают со своего законного места.
Сатору всё ещё лежит на коленях Сугуру. С задранными гакураном и рубашкой, с разгорячённой кожей и лицом друга, уткнувшимся прямо ему в живот, словно в кошачью шёрстку. Сугуру целует его в пресс так же, как и любого другого кота после того, как доберётся до доверенного ему пузика. Целует и поднимает голову, встречается взглядом с Сатору, чьи очки перекосились и больше не прикрывали глаз, только еле-еле держались на переносице. Никаких кошачих ушей, никакого хвоста. Только перепуганный и какой-то жутко ошалелый взгляд в придачу к красным щекам.
– Эм… Надеюсь, тебе достаточно этих… как их там… котоминов? – Сатору пытается держать голос ровным, пытается не двигаться даже телом. Он словно весь застывает в пространстве-времени, а мысли и душа его переносятся в другую вселенную. Подальше от всей этой неловкой ситуации.
– Д-да… Спа… сибо… – Сугуру поднимает руки, на манер сдающегося преступника, а Сатору утвердительно кивает, слезая с его колен и одёргивая гакуран. В голове – пусто. У обоих. Сатору на абсолютно ватных ногах плетётся обратно в свою комнату, Сугуру также встаёт и идёт к себе. Их комнаты соседние, они синхронно закрывают за собой двери.
А потом – опадают на пол с другой стороны, хватаются за головы и бесшумно раздаются внутренним криком.
Два сапога – пара, подумала бы Сёко и не ошиблась бы.
Потому что Сугуру кажется, что он перегнул и больше никогда не сможет посмотреть другу в глаза. А Сатору уже вспоминает, в каком из ближайших магазинов мимоходом видел ободок с кошачьими ушами, да и вообще… где бы ещё кошачий хвост достать?