Азартная игра под названием брак 172 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
— Прекрасный пример заботы о ближнем, ничего не скажешь, — Ив слегка прищурился и криво усмехнулся.
Несмотря на его откровенное, едкое сокрушение, Манон лишь упрямо поджала губы и продолжила стоять на своём.
— Может, причина в каких-то внешних обстоятельствах?
— Внешних?
— На данный момент вы — единственный из всей прямой крови Его Светлости, кто способен в ближайшее время обзавестись наследником. И неважно, что ваш брак с моим братом… такой, какой он есть.
«Надо же, обзавелась тем, что нужно защищать, и сразу научилась мыслить политически». Это, конечно, делало ей честь, но Иву всё равно совершенно не хотелось изображать из себя любезного собеседника.
— Внешние там причины или внутренние — плевать. Я не собираюсь разводиться, — отрезал он.
Он говорил абсолютно серьёзно, однако Манон лишь растерянно захлопала глазами, не в силах скрыть своего замешательства.
— Но тогда почему… Брат… Если вы этого не хотите, он бы ни за что сам не заговорил о разводе.
На самом деле «другая причина», которую так отчаянно пыталась нащупать Манон, была до банального проста. Маэль согласился на этот брак только ради того, чтобы спасти её. Но теперь выяснилось, что спасать её больше не нужно.
А значит, Ив ему больше не нужен.
Вот только признаться в этом вслух Иву не позволяла элементарная гордость.
«Эти двое издеваются надо мной по очереди. Сначала брат, теперь — сестра».
В ушах снова опасно зазвенело. Ив уже собирался позвать Миколу, чтобы тот выставил навязчивую гостью вон, но Манон, не замечая его состояния, продолжала гнуть своё:
— Это же бред. Брат ведь… он ведь так сильно любит вас.
Она произносила эти приторно-сладкие слова, которые сейчас действовали на Ива как самый настоящий яд.
Возможно, когда-то между ними действительно было нечто похожее на чувства. Но всё это осталось в прошлом. Сейчас Маэль не хотел иметь с ним ничего общего. Он соглашался на диалог только тогда, когда нужно было разыграть очередной спектакль на публику. Ив уже и вспомнить не мог, когда они в последний раз нормально смотрели друг другу в глаза без какого-либо скрытого подтекста или выгоды.
И самое главное — Маэль ушёл.
Похоже, Манон до сих пор свято верила в то признание, которое Маэль сделал во время Гран-при Монако, чтобы замять назревающий скандал.
— Любит, значит…
И всё же, отлично понимая, что эта девчонка видит лишь красивую фасадную вывеску их отношений, Ив вопреки собственной логике тихо повторил её слова. Манон тут же закивала:
— Да, брат сам мне это говорил. Он сказал, что вы — единственный человек, рядом с которым он не чувствует себя одиноким.
Ив снова нахмурился. Он вспомнил, как когда-то Маэль действительно сказал ему нечто подобное. Это произошло прямо здесь, в этой палате, после чего Маэль сильно смутился и поспешно сбежал.
Такие моменты действительно были. Стоило воскресить их в памяти, как сердце словно полосовали раскалённым лезвием — моменты, которые, казалось, больше никогда не повторятся. Чувствуя, как внутри всё сжимается от глухой боли, Ив до хруста стиснул зубы, загоняя эмоции поглубже. Заметив его перемену в лице, Манон тихо добавила:
— Поэтому я очень надеюсь, что вы двое сможете во всём разобраться.
— …Ты слишком глубоко суёшь нос в чужую личную жизнь. Пусть даже речь идёт о твоём горячо любимом брате.
Манон шумно втянула воздух, но даже после этого выпада не отступила.
— Я знаю, что вы меня недолюбливаете. Я всю жизнь только и делала, что пользовалась добротой брата, ничего не отдавая взамен. Я всё понимаю.
Ив никогда особо не скрывал своего отношения к ней, так что её проницательность его не удивила. Не дождавшись от него ответа, Манон упрямо вскинула подбородок и продолжила:
— Но я хочу, чтобы вы знали: наши желания в каком-то смысле совпадают. Я тоже хочу, чтобы мой брат был счастлив.
«Неужели я действительно этого хочу?»
Нет, скорее наоборот. Ив прекрасно понимал, что делает Маэля несчастным, но его собственный эгоизм и жадность всегда брали верх. Чтобы удержать его рядом, он раз за разом шёл на самые грязные, бесчестные уловки.
Счастье Маэля…
Ив мысленно смаковал это словосочетание, пробуя его на вкус.
— Если честно, вы мне тоже не кажетесь приятным или удобным человеком. Совсем наоборот. Но…
— …
— Людей, способных излечить его от одиночества, в этом мире слишком мало. Я вот, например, не справилась.
Это было тихое, искреннее признание. Ив молча слушал её.
— Сначала я выбрала Филиппа, теперь в моей жизни появилась Тереза. Брат больше никогда не сможет быть для меня на первом месте. Именно поэтому он так отчаянно пытался найти свою настоящую, биологическую семью… Думаю, он загорелся этой идеей сразу после того, как решился вопрос с моей свадьбой.
— …
— Его настоящие родители, наши приёмные родители, Шарль, я… Брат отдавал нам всего себя, всю свою любовь, но почти никто из нас не возвращал её назад. В итоге все его просто бросили.
— …
— Чтобы заглушить это одиночество, он вечно прыгает выше головы и жертвует собой. Со мной он поступал точно так же.
Не только с ней. Ив слишком хорошо помнил ту черту в характере Маэля, которая всегда приводила его в бешенство — его готовность к самопожертвованию. Маэль всегда держался с безупречной, гордой стойкостью, но в определённые моменты вёл себя так, словно ему ничего не стоило вместо кого-то другого отправиться за решётку.
Ив органически не мог этого выносить.
Ему казалось, что Маэль намеренно выбирает самых ничтожных, испорченных людей и позволяет им паразитировать на себе, буквально скармливая им собственную жизнь. Видеть, как Маэль так бездумно и щедро растрачивает себя, было невыносимо. Ив злился, потому что понимал: его драгоценного Маэля в конце концов обглодают до костей.
И именно поэтому Ив хотел запереть его, сделать так, чтобы он никуда не ходил и ни с кем не встречался.
Его раздражение по отношению к Манон, его подлые козни с биологической матерью — всё это росло из одного корня. Теперь мотивы его поступков были предельно ясны.
Однако.
Одновременно с этим Ив вспомнил Маэля, который блуждал в этой беспросветной, тёмной бездне одиночества. Вспомнил, как на его слова: «Ваше одиночество гораздо больше вас самих», Маэль не нашёл что ответить, лишь мелко задрожал и до крови искусал губы.
«А я…»
Что на самом деле он хотел сделать для Маэля? Что хотел ему отдать? Чего ждал от него взамен? Ив до сих пор не мог подобрать правильное название для этого сложного, комплексного чувства.
Вот только в груди почему-то внезапно разлилось странное, обжигающее тепло. Пока Ив пытался сглотнуть этот ком, Манон снова заговорила:
— Поэтому, когда брат признался, что любит вас, я была счастлива. Мне показалось, что он наконец-то нашёл того единственного человека, которого искал всю свою жизнь.
— …
— Вы кажетесь мне довольно опасным человеком, но тогда я подумала: зато этот мужчина никогда и ни за что не оставит моего брата. Какое облегчение.
Нет, Манон ошибалась. Ошибалась абсолютно во всём.
Маэль не нашёл в лице Ива тихую гавань или награду за долгие поиски. Между ними изначально была проведена жирная черта, обозначающая скорый финал — их контракт, который делал эти отношения прозрачными и временными, как ни у кого другого.
Просто со временем границы начали стираться, фальшь перемешалась с искренностью, и этот туман неопределённости, возможно, приносил удовольствие одному лишь Иву. А вот Маэлю, у которого не было абсолютно никаких твёрдых гарантий, в этой недосказанности приходилось тяжелее всего.
Должно быть, именно поэтому он так отчаянно бежал от реальности. Стоило Иву об этом подумать, как в ушах снова оглушительно зазвенело. Сердце болезненно сжалось, заставив его крепко стиснуть зубы.
— Маэль…
— …
— Что нужно сделать, чтобы он наконец перестал чувствовать себя одиноким?
В конце концов Ив наступил на горло собственной гордости. Ему пришлось задать этот вопрос человеку, от которого он меньше всего хотел бы принимать помощь — этой слабой, наивной Манон.
— Если вы спрашиваете об этом меня… Хоть я и его сестра, вы наверняка знаете его гораздо лучше. Но…
— …
— Мне кажется, вы и сами уже знаете ответ.
«Знаю».
Ив мысленно перебрал в голове образ Маэля. От одних этих мыслей в висках начинало немилосердно стучать, но он упорно, по крупицам собирал подсказки. Его глаза, всегда так живо отражавшие любые бури в душе, его вечно покусанные губы… Ив бережно извлекал из памяти каждый момент, когда Маэль искренне проявлял свои эмоции.
И когда все эти воспоминания наконец сложились в единую картину… Ив понял, что он должен сделать. И какие слова должен произнести, чтобы навсегда прогнать это одиночество.
«Надо же».
Странно. Это ведь были до смешного простые, очевидные слова. Просто Иву потребовалось пройти чертовски длинный, извилистый путь, чтобы наконец осознать эту истину.
Ему нужно было просто сказать Маэлю, что он его любит.
Сказать, что он не собирается прекращать этот брак. Что никакая месть в этом мире не стоит дороже, чем он сам. Что теперь Ив готов беречь и защищать всё то, что так дорого Маэлю.
И что благодаря ему Ив впервые в жизни по-настоящему захотел жить.
И что он хочет всегда быть рядом. Разделять с ним это проклятое одиночество, которое Маэль так долго нёс на своих плечах.
От этих мыслей по телу пробежала мощная волна дрожи, добравшись до самых кончиков пальцев. Ив действительно, всем сердцем хотел сказать ему всё это.
«Но вдруг уже слишком поздно?»
Эта мысль настигла его сразу же, как только нужные слова были найдены.
«И имею ли я вообще на это право?»
Один за другим перед глазами начали всплывать его собственные прошлые поступки. Он лгал Маэлю, заставлял его платить слезами. Эгоистично удерживал силой, заперев в четырёх стенах и лишив свободы. Маэль увядал в этой золотой клетке, из последних сил пытаясь сохранить остатки гордости, а Ив вместо поддержки лишь протягивал ему сухие, сломанные ветки.
Вот как по-ублюдски он себя вёл. И теперь он понятия не имел, сколько времени и сил ему потребуется, чтобы вернуть доверие Маэля. И вернёт ли он его вообще.
Возможно, свой единственный шанс он уже безвозвратно упустил. От этой мысли его накрыла удушливая, паническая волна дозвуковой тревоги. Ему хотелось сорваться с места прямо сейчас, прилететь к нему и умолять о прощении, стоя на коленях.
Внутренности скрутило от невыносимого, острого нетерпения. Пальцы Ива начали мелко, предательски дрожать, и, чтобы скрыть эту слабость от стоявшей рядом девушки, он поспешно спрятал руку под больничное одеяло. После чего, переведя дух, обратился к Манон:
— Графиня, касательно твоего недавнего предложения…
— Что? Ах… вы об этом. Ну, учитывая ваши нынешние обстоятельства, вам, наверное, сейчас не до этого…
— Я согласен.
— П-правда?
Ив коротко кивнул. Изначально это дело казалось ему слишком сомнительным и рискованным, и он планировал отказаться, но сейчас ситуация изменилась — теперь он сам был готов просить её об этой услуге. Впрочем, не выдавая своих истинных мотивов, Ив холодно добавил:
— Но прежде чем мы начнем, ты должна прояснить для себя один момент.
Манон, которая ещё не определилась, стоит ли ей радоваться такой внезапной удаче, удивлённо округлила глаза. Ив продолжил без обиняков:
— Твоя секретарша. Она всё ещё работает на тебя?
— Секретарша?.. Вы имеете в виду Софи? Она собирается увольняться в ближайшее время. Сказала, что у неё начались проблемы со здоровьем, и она пока не может выполнять свои обязанности.
«Проблемы со здоровьем, как же».
Эта особа была напрямую связана с Феликсом, вокруг которого сейчас вовсю разгорался грандиозный скандал. Поняла, куда дует ветер, и решила вовремя соскочить, пока её не прижали к стенке. Ну, либо княжеская чета решила подчистить хвосты своими силами — они сейчас активно избавлялись от любых пешек, через которых следствие могло выйти на верхушку.
— В ближайшее время я намерен подать на нее в суд за поджог. И собираюсь вытрясти из нее все до последнего цента в качестве компенсации. Так что если она приползет к тебе на коленях и станет умолять вернуть её, не смей принимать её обратно.
— Поджог?.. О чем вы…
— И даже не вздумай подавать виду, что знаешь об этом. Что бы она ни делала, просто стой в стороне и не вмешивайся. Это все, что от тебя требуется.
Голос Ива звучал непреклонно. Девушка, все еще не веря своим ушам, запнулась:
— Вы ведь… вы ведь не пытаетесь повесить на нее чужую вину?
— Твой брат едва не погиб.
Этой короткой фразы хватило, чтобы лицо Манон мгновенно побелело, а черты заострились.
— …Что ж, это условие не кажется мне невыполнимым.
Бросив эту фразу, Манон поспешно покинула палату. Едва за ней закрылась дверь, Ив тут же позвал Миколу.
— В моем кабинете, в потайном сейфе, лежат письма. Отправь их все Маэлю. Сделай так, чтобы он получил их до того, как встретится со своей биологической матерью.
Не дав секретарю и секунды на то, чтобы просто кивнуть, Ив тут же засыпал его новыми приказами:
— Я согласен на операцию в самые кратчайшие сроки. Так и передай врачам. И подготовь все документы для вылета ровно через два дня после нее.
Пришло время начать самую рискованную и непредсказуемую игру в его жизни, шансы на победу в которой были туманны как никогда.