Азартная игра под названием брак 168 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
— Нет, Ив не такой человек.
В одном Маэль был уверен железно: Ив был тем, кто посмеялся над самым важным для него. Он просто не мог поверить словам Манон.
— Но он спас меня, — донёсся из трубки голос сестры. — Даже если ты думаешь о нём плохо, это не отменяет того, что он для меня сделал.
«То, что он сделал». Маэль снова перевёл взгляд на письма, сиротливо раскиданные по постели.
Утверждал, что сожжёт их к чёртовой матери, а сам прислал их аккурат к его встрече с матерью. Если не пытаться искать здесь скрытый злой умысел, то именно так и выглядел поступок Ива по отношению к нему.
Стоило сосредоточиться исключительно на его действиях, как на Маэля лавиной хлынули воспоминания, которые он так усердно пытался похоронить.
В охваченном огнём особняке Ив без колебаний подставил ему свою спину.
Зная, что фамилию всё равно придётся сменить, он назвался не титулом княжеского дома, а фамилией Маэля — и до сих пор её не изменил.
На Балу роз он спросил, не из-за слитого ли в прессу видео Маэль так хромает. А вскоре после этого всплыла вся правда о смерти Филиппа.
И, наконец, это переливание крови для Манон…
От этих сменяющих друг друга воспоминаний в груди всё перевернулось. Но это не было злостью или обидой — к щекам прилил обжигающий жар, заставив Маэля крепко стиснуть зубы.
Если вспомнить всё, что Ив делал, начиная с определённого момента… это выглядело так, словно он действительно поставил Маэля на первое место. Выше своей мести.
Надежда, умиравшая уже столько раз, вновь робко подняла голову. И Маэлю отчаянно захотелось зажмуриться и проигнорировать разочарование, которое неизменно следовало за ней.
— Когда… когда у Ива заканчивается операция?
— Точно не знаю. Мне просто передали, что её назначили на сегодня. Оппа, ты собираешься вернуться?
Хочет ли он вернуться?
Он ведь с таким трудом, выгадав идеальный момент, сбежал из его дома. И теперь, стоило чувствам дать слабину, он снова готов дать заднюю, как дурак. Заметив его колебание, Манон заговорила первой:
— Ты ведь впервые приехал туда. Побудь там ещё немного, отдохни.
— Сама же только что говорила таким тоном, будто я должен немедленно примчаться.
— Я просила тебя позвонить, а не прилетать сломя голову. Я же написала тебе в письме: обстановка здесь странная.
Маэль, конечно, читал эти строки, но, честно говоря, не придал им особого значения.
— Что это значит?
— Всё как-то… вверх дном. Все на взводе.
— …Из-за видео с Филиппом?
— И из-за этого тоже, но тут и без того проблем хватает. Оппа, ты ведь хоть знаешь, кто устроил аварию твоему мужу?
— Аварию Ива? В новостях писали, что это был внезапный отказ тормозов…
Маэль не стал углубляться в поиски информации. Ему не хотелось лишний раз пересматривать те жуткие кадры, а главным для него было то, что Ив не получил серьёзных травм. Из трубки донёсся резкий, судорожный вздох Манон, после чего она осторожно произнесла:
— Это был Шарль. Разве в статьях об этом не упомянули?
— Что?
— Говорят, он был в таком состоянии, что вообще не имел права садиться за руль, но въехал в него как сумасшедший, поэтому полиция сразу взяла его в оборот. Получается, ты и продолжения истории не знаешь?
От услышанного у Маэля подкосились ноги, и ему пришлось опереться о спинку кровати. Поняв, что брат молчит, Манон понизила голос:
— Как только приехала полиция, Шарль сразу начал орать, что это княгиня приказала ему так сделать, а сам он ни в чём не виноват. Это попало на кучу любительских видео, так что…
— Нет. На том видео, что видел я, ничего такого не было.
Впрочем, произнося это, Маэль тут же догадался о причинах. Ролик, который он смотрел, сопровождал статью монакского издания. Пресса, оглядываясь на правящий дом, просто не посмела опубликовать непроверенные обвинения Шарля.
— Мне и самой хочется верить, что Шарль просто нагло врёт… Но, так или иначе, княгиня от шока свалилась с приступом. А иностранные таблоиды вовсю публикуют слитые фотографии наследного принца. Все запланированные официальные мероприятия отменены. В самом дворце половину прислуги разогнали — то ли сами ушли, то ли их уволили. Даже Софи собирается уходить.
— …Я не знал.
Информации было слишком много, и у Маэля голова пошла кругом.
— В общем, тут сейчас полный хаос. Так что, брат, сиди пока там и приводи мысли в порядок. Встреться с кем хотел. А насчёт развода… подумай ещё раз.
Это было предупреждение: если он сейчас вернётся в Монако, то сразу станет главной мишенью для папарацци. Не зная, что ответить, Маэль лишь молча кивнул, и Манон добавила:
— Мы с Терезой здесь со всем справимся, так что отдыхай и возвращайся, когда будешь готов. Как соберёшься лететь — предупреди. Ладно, мне пора бежать.
Когда она уже собиралась повесить трубку, Маэль сам не заметил, как сорвался на полуслове:
— Манон, если… если у тебя будет время, ты не могла бы узнать, как прошла операция Ива? И дать мне знать?
По сути, это была пустяковая просьба. Однако Манон ответила спокойно, но твёрдо, после чего отключилась:
— А вот об этом спроси его сам. Я вообще-то дико занята.
Маэль ещё долго смотрел на экран телефона, где светилось время окончания вызова.
Услышанное никак не укладывалось в голове. Он снова перевёл взгляд на кровать.
С тех пор как он узнал об их существовании, эти письма были для него символом материнской любви и… предательства Манон.
Но сейчас, глядя на них, он думал только об Иве.
Маэль пока не понимал, какое именно чувство связывает его с этим человеком.
Но одно он знал точно.
Будет ли он требовать ответов, злиться или благодарить — он не имел понятия, что делать дальше.
— Мне нужно лететь, — тихо произнёс он.
Маэль просто хотел увидеть Ива.
Отбросив в сторону мысли о детях, приоритетах, мести и прочей сложной шелухе, он признался себе, что это его единственное, истинное желание. Наконец-то он смог принять свои настоящие чувства.
Душная, влажная жара мгновенно облепила кожу.
Парк «Миллион роз». Маэль, прищурившись, по слогам прочитал название на табличке, возле которой стояла его мать. Женщина в глубоко надвинутой шляпе порывалась поднять руку в знак приветствия, но тут же опустила её и подошла ближе.
— Спасибо, что позвонил, — тихо произнесла она. — И за то, что согласился встретиться ещё раз перед отъездом, раз уж тебе нужно срочно улетать.
Маэль лишь слабо приподнял уголки губ.
Поскольку ни один из них не владел языком другого в совершенстве, они выбрали английский. Вести глубокие диалоги, как при переводчике, было трудно, но в целом они понимали друг друга.
— Нам туда.
Они вошли в парк, где вдоль аккуратных дорожек буйно цвели розы, источая густой, пьянящий аромат. Маэль шёл молча, но его взгляд то и дело задерживался на ярко-алых бутонах. Стоило ему слегка наклониться, чтобы рассмотреть один из них поближе, как мать подняла телефон.
— Можно я тебя сфотографирую?
Маэль кивнул, и щелчки затвора нарушили тишину. Сделав ещё несколько снимков, женщина как бы между прочим заметила:
— Значит, ты любишь розы.
Она сама спросила, куда он хочет пойти. Маэль собирался ответить, что ему всё равно, но язык сам собой выпалил: «Хочу увидеть много роз».
Хотя на самом деле он никогда не считал себя поклонником этих цветов. Немного подумав, Маэль ответил:
— Мне кажется, мне просто нравится их запах.
Мать понимающе кивнула, словно сделав для себя важную заметку.
Из-за удушливой жары в парке почти не было людей. Когда они обошли небольшой розарий примерно наполовину, женщина, которая до этого то и дело заминалась, нерешительно спросила:
— Тебе… очень неуютно со мной?
— Нет, вполне нормально.
Он мог бы ограничиться этим ответом и закрыть тему. Но глаза матери, устремлённые на него, всё ещё испуганно дрожали. В её взгляде читалось отчётливое недоверие.
Именно поэтому Маэль решил открыться.
— Я… я думал, что стоит мне прочесть письма и встретиться с вами, как я тут же, с первого взгляда, почувствую себя частью семьи.
Он хотел продолжить на английском, но испугавшись, что не сможет точно передать оттенок мысли, включил приложение-переводчик на телефоне. Нажал на кнопку записи, и механический голос озвучил переведённый текст:
— Мне казалось, что стоит нам встретиться, и все мои внутренние узлы сами собой развяжутся. Ведь мы связаны кровными узами. Но этого не произошло. Я не держу на вас обиды и не считаю вас плохим человеком. Но я не могу в одночасье почувствовать, что мы — семья.
Электронный голос затих. Мать уставилась в экран телефона и долго не поднимала головы.
— Мне очень жаль, что я говорю это.
При этих словах Маэль извинился, но женщина испуганно замахала руками. Затем она вернула ему телефон, часто моргая от подступивших слёз.
— За что ты извиняешься? Ты ни в чём не виноват.
— И всё же…
— Всё хорошо. Но… ты из-за меня так поспешно возвращаешься? Ты ведь говорил, что приехал надолго…
Учитывая его прошлые слова, её выводы были вполне логичны. Чтобы избежать недопонимания, Маэль поспешно объяснил:
— Моё возвращение связано с моим мужем.
— Ах, вот как… Тогда, конечно, тебе нужно лететь. Семья — это самое главное.
Женщина достала платок и принялась аккуратно промакивать уголки глаз. Маэль замер с каменным лицом, чувствуя, как на сердце ложится тяжёлый камень.
«Семья». Всё из-за слова, которое она выбрала.
— На самом деле… мы очень часто ссоримся, — раз уж он начал говорить правду, слова, которые он вовсе не планировал озвучивать, теперь легко слетали с губ. — Я часто совершенно его не понимаю. А то, чего он хочет от меня… я не смогу дать ему даже под страхом смерти.
Удивительно: когда мать спрашивала, счастлив ли он и хороший ли Ив человек, он не смог выдавить из себя ни слова о разводе. Так почему же теперь он разоткровенничался? Причём перед человеком, с которым никогда не делился ничем сокровенным — в отличие от Манон или Дианы.
Несмотря на внезапное признание, мать не спешила с ответом. Возможно, виной тому было палящее солнце, но она лишь слегка прищурила влажные глаза, пристально глядя на Маэля. Под этим долгим, пронзительным взглядом Маэль выдохнул, словно сбрасывая тяжкий груз:
— Мы ведь даже не были настоящей семьёй.
— Настоящей семьёй?
Похоже, она не совсем поняла смысл, повторив лишь эту фразу. Маэль утвердительно кивнул.
«Конечно, она не поймёт».
Это ведь звучит дико. Однако женщина снова взяла телефон Маэля и медленно набрала текст в переводчике.
[ У меня нет никакого права говорить тебе это. ]
Так начинался текст на экране. Маэль стал медленно читать короткое послание:
[ Но я хочу, чтобы ты знал. Я безумно испугалась, решив, что ты родился не в настоящем союзе, не в браке. И я раскаивалась в своём решении каждую секунду своей жизни. ]
Пока Маэль заворожённо смотрел на экран, женщина осторожно коснулась его запястья. Он поднял глаза и встретил взгляд, который был точной копией его собственного.
— Настоящее это или нет — решать тебе. Ю. Ю дисайд (You. You decide).
Сначала по-корейски, затем по-английски — она произнесла это веско, выделяя каждое слово.
— …
Приняв стихийное решение вернуться к Иву, Маэль совершенно не представлял, что скажет ему при встрече. Но в этот момент перед ним предстало всё то, от чего он так долго бежал, считая, что не имеет права выбора.
Всё то, о чём он молчал, думая, что раз их брак фиктивный, у него нет права голоса и причин для выяснения отношений. Вся его ярость и боль.
«На самом деле… я просто хочу быть для тебя на первом месте».
«Я хочу занимать в твоей жизни куда более важное место, чем твоя месть или продолжение рода».
В этот миг Маэль наконец понял, что именно должен сказать Иву. Он мягко посмотрел на мать и тихо ответил:
— Спасибо.