У окна летнего дворца 16 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
Саран смотрел на погасший экран телефона и, закрыв лицо ладонью, тихо вздохнул.
«Плевать им на документы и поручительство. Ассоциация просто хочет получить картинку того, как ты и Флориан вместе возвращаетесь в страну. Если этого не случится, твой вызов в сборную под вопросом… Мне ужасно стыдно перед тобой, Саран».
Тренер извинялся за то, в чем не был виноват, и Саран изо всех сил старался отвечать бодро и спокойно. Но на самом деле у него самого перед глазами всё потемнело. Попадание Саран в национальную сборную стало «горячей картошкой» в Корее с самого начала этого года, когда для него открылась возможность участвовать в матчах категории «А». Колин всегда говорил ему не слушать шум вокруг: «Позовут — иди, не позовут — работай до тех пор, пока не позовут».
Прошло полгода. В июле Колин скончался, и за считанные дни — от Мэтью Каии до Флориана — жизнь Сарана превратилась в хаос. Он едва удерживал равновесие, но внутри всё еще оставался ребенком. Ребенком, брошенным в одиночестве в огромный мир. Чтобы унять вновь накатившую тревогу, Саран привычно покатал ногой футбольный мяч и снова посмотрел в телефон.
«Ассоциация хочет картинку, где вы с Флорианом возвращаетесь вдвоем».
Позволит ли Флориан использовать себя подобным образом?
Наверняка ему это не понравится.
Пока был жив Колин, Саран даже не подозревал о существовании таких проблем, а теперь, столкнувшись с ними лицом к лицу, он совершенно не знал, что делать. Он не ожидал, что ассоциация, обещавшая подтвердить его личность, так легко откажется от своих слов. Они спорили о его кандидатуре еще во времена молодежки, и сейчас, когда он мог играть за сборную категории «A», признавать его не спешили. Одни поливали его грязью, называя все это черным пиаром, другие без умолку критиковали, списывая его успехи лишь на «премиум-статус» зарубежной лиги.
Колин говорил: «Пусть ветер просто дует мимо». Он предупреждал, что любая попытка сопротивляться ветру лишь превратит его в ураган. И всё это время Колин принимал этот удар на себя.
— Колин… я так скучаю.
Тихо прошептав это имя, Саран оставил мяч и коснулся экрана.
Флориан Дитрих Веллингтон.
В его списке контактов не было нумерации.
Первым был Колин.
Второе место оставалось пустым.
«Саран, разумеется, я разрешаю. Вы можете прийти ко мне в любое время».
Вряд ли Флориан имел в виду такие просьбы.
Долго глядя на имя опекуна, Саран пытался собраться с мыслями. Он начал медленно набирать сообщение.
[Здравствуйте, Флориан. Это Саран.]
Написав это, он стер вторую строчку. Подумал еще немного и ввел:
[Здравствуйте, Флориан. Извините, что пишу так поздно…]
«Сейчас всего семь вечера, не так уж и поздно», — подумал он и снова стер.
[Здравствуйте, Флориан. Это Саран. Простите за беспокойство, у вас найдется минутка для меня?]
Удалив всё, Саран издал приглушенный стон, вцепившись в волосы.
Любые слова казались неловкими и постыдными. Вдруг такая просьба — это верх неприличия? Если так, Флориан разозлится. Он ведь не просто «милый человек». А если он разозлится… это будет страшно. Хотя нет, Саран боялся не самого гнева.
Он боялся, что Флориану надоест возиться с ребенком и он просто его бросит. Конечно, контракты не позволят ему легко отказаться от опекунства, но «бросить» можно по-разному. Можно остаться опекуном лишь на бумаге, не удостоив Сарана ни взглядом, ни крупицей внимания. Просто забыть о его существовании до конца срока контракта, а потом случайно вспомнить: «Ах да, было дело», — и навсегда вычеркнуть его из своей жизни. Вот чего он боялся.
Почему ему так страшно быть брошенным именно Флорианом? В такие моменты пустота, оставленная Колином, ощущалась особенно остро.
Почему так трудно отправить обычное сообщение?
Это был второй раз, когда он писал ему, но почему-то это давалось сложнее, чем в первый. Наверное, потому что теперь ему нужно было просить. Для Флориана это наверняка пустяк, о котором и просить-то неловко, но для Сарана это было важнее всего на свете.
«Ассоциация хочет картинку, где вы возвращаетесь вдвоем. Если не получится — прощай, сборная».
«Саран, конечно, я разрешаю. Обращайтесь в любое время».
На футбольном поле Саран не думал слишком много. Проиграл — значит, проиграл. Выиграл — значит, выиграл. Если проиграл, он пересматривал матч, чтобы найти ошибки. Если выиграл — чтобы найти способ играть еще лучше. Это было всё. Он старался не нести обиду поражения или эйфорию победы в следующий день.
Так его воспитал Колин. Он брал всё бремя забот на себя, чтобы Саран ни о чем не беспокоился. Только сейчас по-настоящему осознав жертву Колина, Саран потер покрасневшие глаза и снова набрал текст:
[Здравствуйте, Флориан. Это Саран. Мы можем встретиться сейчас?]
Он переписывал это десятки раз, но в итоге отправил почти то же самое. Отправив, он глубоко вздохнул, чувствуя, как от волнения перехватывает дыхание.
— Ох.
Телефон засветился еще до того, как он закончил выдох. Саран вздрогнул и чуть не выронил его. Сообщение высветилось прямо посреди экрана:
[Если будете звать меня Риан.]
«Для этого человека так важны обращения?» — Саран замер, глядя на текст, и коснулся экрана, пока тот не погас.
[Если будете звать меня Риан.]
Может, это тоже способ избежать подозрений в том, что опекунство — лишь ширма?
Сначала «Господин Веллингтон», потом «Флориан», теперь «Риан».
Смена имени не делала их ближе на самом деле, но для внешнего мира это выглядело бы убедительно. Хотя зачем это нужно в личной переписке? Тем не менее, Саран, словно под гипнозом, коснулся клавиатуры.
[Риан.
……………]
Написав имя, он долго колебался, прежде чем продолжить.
[Риан. Мы можем увидеться прямо сейчас?]
Ответ пришел мгновенно. Сердце Сарана почему-то затрепетало.
[Я сейчас на встрече, это немного затруднительно, Саран.]
«Ах».
Он только сейчас вспомнил слова Флориана о том, что тот невообразимо занят.
[Тогда когда у вас будет вре…]
Не успел он дописать, как пришло новое сообщение.
[Лиза поможет тебе собраться, Саран. Дэн отвезет тебя туда, где я нахожусь.]
— ……
Саран во все глаза смотрел на экран, а потом быстро застучал пальцами.
[Прямо сейчас?]
[Да, прямо сейчас.]
Ответы Флориана были молниеносными. Несмотря на то, что они переписывались всего второй раз, казалось, Флориан из тех, кто отвечает мгновенно. Может, это привычка бизнесмена, а может, просто черта характера.
[Спасибо, Риан.]
[В любое время, Саран.]
Прочитав это, Саран невольно прижал телефон к груди и рухнул на кровать. Сердце колотилось ненормально быстро, словно он только что завершил затяжной спринт на поле.
«Да что со мной?»
Не в силах унять дрожь в груди, он перевернулся на бок и уткнулся пылающим лицом в мягкую простыню. Она пахла кондиционером для белья. Запах. Интересно… какой аромат у феромонов Риана?
Флориан, как доминантный омега, наверняка мастерски управляет своими феромонами. Ему не составляло труда найти партнера, а значит, он никогда не допускал случайных утечек. В обществе считалось нормой раскрывать свой аромат только самым близким. Поэтому интересоваться чужим запахом или представлять его было крайне невежливо.
Придя в себя, Саран мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли. В этот момент раздался стук — вошла Лиза. Она, не выказав ни капли недовольства тем, что ей приходится работать вечером, принялась помогать Сарану собраться. Её энтузиазм даже немного смутил юношу.