Демона продают в качестве невесты 16 экстра
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
Под широким голубым небом, выстроившись в ряд, плыли белые, ослепительно прекрасные здания. Между ними, раскинув белые крылья, скользили ангелы — плавно, будто в неторопливом танце.
Это были небеса — обитель тех, кого люди зовут богами, ангелов, что по воле небесного бога хранят равновесие мира.
Облака, до которых человеку не дотянуться, проплывали так близко, что касались кончиков пальцев. Бескрайнее синее небо сияло ослепительной чистотой. В этой синеве царил покой. Ангелы парили в ней, проводя в полёте долгие часы.
Но были и те, кто не прекращал упражняться даже здесь, посреди мира. На пустынном поле один-единственный ангел без устали взмахивал мечом. Остальные давно закончили и разошлись, и только он продолжал тренировку с неизменной серьёзностью.
— Ютис, ты не устаёшь? Остался один.
— Никогда не знаешь, что может случиться.
— Да что тут может случиться? Это же владения господина Михаила. Сюда ни один демон не сунется.
Война с миром демонов стала для юных ангелов такой же древней историей, как сказки из детства.
Нельзя сказать, что демоны вовсе не посягали на небеса. Порой находились те, кто тревожил этот мир или спускался в средний и устраивал там беды, так что осторожность была не лишней. Но таких было немного. К тому же большую часть времени посвящали обращению с божественной силой.
Против демона именно она эффективнее, а не меч.
Однако все они были ангелами Михаила. Сам Михаил был воином несравненного мастерства и неустанно твердил, что в крепком теле — здоровый дух. По его воле они и упражнялись с мечом. Но мало кто делал это с таким упорством, как Ютис.
За долгие века без серьёзных сражений ангелы привыкли к миру и относились к тренировкам без особого усердия. Даже ангелам хотелось отдыхать и порой отлынивать.
— Ты в прошлой жизни, случайно, не рыцарем был?
— …Может быть. Когда я впервые взял в руки меч, он сразу показался мне знакомым.
Ютис опустил взгляд на свою ладонь, сжимавшую рукоять.
Самое первое его воспоминание — улыбающийся Михаил, поздравляющий с перерождением в ангела. Едва появившись на свет, он стал одним из его подопечных и сразу взялся за меч.
Как держать меч, как наносить удар, как двигаться — всё это понимало не сознание, а тело, отзывавшееся инстинктом.
Ютис не родился ангелом. Когда-то он был человеком, но накопил заслуги, и его душа удостоилась перерождения. Такое случалось раз в несколько столетий, и поначалу на него приходили посмотреть даже из любопытства. Многие пытались подойти ближе, но Михаил почти всех отгонял.
К тому же это были его владения. Посторонние ангелы сюда не захаживали, и Ютис спокойно жил среди своих, упражняясь с мечом.
— Ты бы хоть выходил куда-нибудь, не сидел тут безвылазно. Многие ангелы тобой интересуются.
Ютис отвечал уклончиво. Из-за того что он стал ангелом из человека, внимание к нему было слишком пристальным, и это тяготило. Особенно смущали взгляды некоторых — не то чтобы враждебные, но липкие, неприятные. Он и сам не мог объяснить толком, просто чувствовал: что-то не так.
Их взгляды трудно было назвать простым любопытством. Особенно странно смотрели ангелы с громкими именами — так странно, что Ютис порой сомневался: а точно ли он, будучи человеком, совершил что-то достойное?
Кем же он был в той, человеческой жизни?
Он несколько раз спрашивал Михаила, но всякий раз слышал в ответ, что ему нельзя говорить. Что в свой срок он всё узнает сам.
— Господин Ниэль, вы знаете, кем я был?
— Я не знаю. Если бы знал, разве стал бы тебя спрашивать? Я средним миром никогда особенно не интересовался.
Ниэль задумался. Но были ведь и те ангелы, что проявляли к Среднему миру немалый интерес. Некоторые даже почитались там как боги. Не все, но кое-кто определённо знал.
— Мне кажется, есть ангелы, которым известно твоё прошлое… но они молчат как рыбы. Может, боятся чего?
Случай с человеком, переродившимся в ангела, сам по себе был редок. А то, что Михаил взял его под крыло, да ещё и другие ангелы хранили молчание о его прошлом, — всё это выходило за рамки обычного.
В небесах, где царил один лишь мир, не было ничего занятнее слухов. Так что Ниэль из чистого дружелюбия подошёл к Ютису и со временем сдружился с ним.
— В любом случае ты, наверное, был кем-то выдающимся, раз стал ангелом. Может, героем, спасшим целую страну? Мечом ты владеешь отлично. Думаю, ты бы смог.
— Ну да. Скажем, спас Средний мир от демона? Как раз в те времена у господина Михаила была куча хлопот из-за Среднего мира.
«И почему я раньше об этом не подумал?» Разница во времени, конечно, была, но если Ютис прожил долгую жизнь и умер в старости, то всё вполне совпадало.
— Ты же знаешь, как господин Михаил к тебе расположен. Может, без его слова ты и не стал бы ангелом. Ты ведь знаешь, каков он.
При этих словах лицо Ютиса странно застыло.
Он знал, что Михаил к нему благоволит. И сам был благодарен ему — ведь именно Михаил научил его всему, когда он был как чистый лист.
Но почему же? Порой ему становилось неприятно слушать похвалы в адрес Михаила. Причины не было — просто что-то внутри странно саднило. И его долголетие, и любовь небесного Бога к нему, и его несравнимая сила, и неизменная доброта к другим — всё это почему-то задевало Ютиса.
Это чувство приходило всякий раз, когда другие превозносили Михаила, и Ютис всерьёз терзался: неужели он посмел затаить против него что-то недостойное? Но нет. Он сам фыркал на эту мысль, инстинктивно отметая её как вздор.
…Порой ему казалось, что он его на дух не переносит. Но это чувство просто не могло быть правдой.
Ясно было одно: он должен стать сильнее. Может быть, даже сильнее Михаила. Не ради себя — ради кого-то другого.
Эта мысль крепко засела в его голове. Кто этот «другой», он пока не знал. Только чувствовал: это как-то связано с той, человеческой жизнью.
— У тебя до сих пор нет воспоминаний?
— Хм… Конечно, такое бывает, но чтобы память не возвращалась так долго — это редкость. Прошло уже больше ста лет.
Ниэль, заметив, как помрачнел Ютис, хлопнул его по плечу.
— Да ладно, когда-нибудь вспомнишь. Мы ведь не люди, нам некуда торопиться. Да и нужны ли тебе вообще эти воспоминания?
Ниэль удивлённо раскрыл глаза — таким серьёзным Ютис бывал редко.
— …Мне кажется, я должен вспомнить.
— Зачем? Все, кого ты знал тогда, уже давно умерли.
Губы Ютиса едва заметно дрогнули. Он едва не выкрикнул: «Не могли они умереть!» Кто смеет говорить, что они умерли?
Но он сдержался. Потому что не мог вспомнить ни лица, ни имени того, кого должен был помнить. И всё же внутри жила странная, непоколебимая уверенность.
Где-то глубоко в сознании всплывал размытый силуэт, поднимался к поверхности — и снова уходил, прежде чем он успевал протянуть руку. Каждый раз первым реагировало сердце. Сжималось без причины, и накатывала непонятная тревога.
Это был тот, кого он обязан был вспомнить. Кого нельзя оставлять одного. Кого нельзя заставлять плакать.
Словно древняя клятва, врезанная в саму душу, инстинкт без конца нашёптывал ему это.
Ютис невольно сжал пальцы. Не для меча. Для того, чтобы удержать кого-то, чей облик ускользал от него.
Ниэль только пожал плечами. Хороший он парень, но порой находит на него вот такая упёртая тоска. Упрямится на пустом месте и молча всё носит в себе.
А ведь живёт-то всего ничего — чуть больше сотни лет. Ах да, если прибавить человеческую жизнь, то, может, и две сотни. Но всё равно ребёнок.
— В любом случае, не сиди тут безвылазно, сходи куда-нибудь. Ты же кроме тренировочного поля и сада нигде не бываешь. Тебе ещё долго жить среди ангелов, так что заведи друзей.
— Кроме меня-то кто? А, нет, кроме ангелов господина Михаила?
— Молодым нельзя так рано терять вкус к жизни. Это болезнь. Знаешь, сколько тех, кто за тысячи лет устал от мира? Поэтому они спускаются в средний мир и играют в богов. Мне-то всего пятьсот, я ещё не понимаю, каково это.
С этими словами Ниэль улетел прочь. Ютис провожал его взглядом. Всякий раз, когда он смотрел на кого-то, кто свободно парил в небе, расправив крылья, его охватывало странное чувство.
Он протянул руку и погладил собственные крылья. Ухоженные перья были мягкими и тёплыми. «Кажется, когда-то было иначе», — мелькнула мысль, и тут же следом: он должен расправить крылья и лететь куда-то.
Поэтому он почти никогда их не раскрывал. Стоило выйти наружу, как внутри разливалась лишь пустота. Может быть, он и не покидал этого места как раз потому, что не хотел снова испытывать это чувство.
Взгляд Ютиса вдруг упал на маленький цветок, распустившийся посреди поля.
Он опустил меч, но убирать его не стал. Расправил крылья и полетел — сам не зная куда.