У окна летнего дворца 6 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
Флориан Дитрих Веллингтон был человеком в высшей степени разумным, образцовым и идеальным, однако он никогда не принадлежал к типу людей, которые добры и великодушны ко всем подряд. Напротив, за его ослепительной внешностью и располагающими манерами часто скрывался холодный и расчетливый ум бизнесмена.
Другими словами, он не стал бы так суетиться ради «кого угодно». Конечно, строго говоря, азиатский юноша не был «кем угодно». Он был доминантным альфой с невероятным коэффициентом совместимости — 92%. Но был и критический изъян: парню едва исполнилось семнадцать, и чернила на его свидетельстве о вторичном поле еще не успели высохнуть. Для Флориана, которому партнер для течки требовался прямо сейчас, несовершеннолетний альфа был не более чем блестящим, но бесполезным булыжником.
Разумеется, существовали люди, подделывающие документы о рождении ради получения нужного партнера, но для Флориана подобные действия всегда были за гранью допустимого. Даже если речь шла об альфе с идеальной совместимостью.
Так почему же он так беспокоился?
Внезапно проснулся интерес к футболу? Если бы это было так, Флориан купил бы целый клуб, а не следил за только что дебютировавшим юниором. Возможно, его заинтриговали те самые 92%, когда в обычной жизни и 30–40% считались большой удачей. Даже если сейчас юноша не в его вкусе, он не вечно будет несовершеннолетним.
Однако ситуация с этим мальчиком была неоднозначной. Потрясающая совместимость перекрывалась происхождением: его родители были бетами. Это означало, что он идеален как партнер для физической близости, но совершенно непригоден в качестве супруга. Именно поэтому Бейли, не желая полностью игнорировать цифры, внес имя Ким Сарана в самый конец списка — чисто формально.
Доминант с родителями-бетами нес в себе риск рождения потомства типа бета или «слабого» типа. В мире, где всё, кроме доминантных генов, считалось эволюционным тупиком, такие альфы клеймились как «скрытые носители дефектных генов». Если бы старейшины рода узнали о включении такого кандидата в список, Бейли бы не поздоровилось, но скрывать факты было не в его правилах.
— Вы лично отправитесь на виллу?
— Я не хочу доверять это дело чужим рукам.
«Да когда вы успели сблизиться?» — пронеслось в голове у Бейли. — «Для него вы такой же чужой человек».
Скрыв свои сомнения, Бейли последовал за боссом. Вопросы вопросами, но он разделял поспешность Флориана, зная правду о Саймоне Каии.
Саймон Каия. Единственный законный наследник Мэтью Каии и главная головная боль его семьи.
Одиннадцать браков старого беты имели под собой вескую причину. Ходили слухи, что дело там нечисто, но реальность оказалась куда более мерзкой. Флориан назвал это «тошнотворным», и Бейли был согласен с ним на все сто.
Поскольку корпорация «Каия» подозревалась в организации теракта и вела грязную игру на рынке, по ним уже велось масштабное расследование. Благодаря этому удалось быстро вскрыть связь между одиннадцатой свадьбой старика и наклонностями Саймона.
Если бы Бейли узнал об этом раньше, он бы никогда не внес Сарана в список партнеров. Вместо этого имя юноши красовалось бы в списке потенциальных жертв Мэтью Каии.
Мэтью Каия прилагал колоссальные усилия, чтобы скрывать девиации сына. Сексуальные отклонения Саймона проявились, едва ему исполнилось семнадцать. Несколько судимостей за избиение, закончившихся условными сроками. Жертвами всегда были «носители типа», подвергавшиеся сексуальному насилию, граничащему с пытками. Причем Саймона больше привлекало уничтожение именно альф, нежели омег.
Вместо того чтобы лечить наследника, Мэтью решил «управлять» его страстью. Он организовал всё так, чтобы инциденты происходили под его контролем, там, где легко замести следы. Решением стали его бесконечные браки.
Альфа, вступавший в брак, в брачную ночь встречал в спальне не Мэтью, а его сына Саймона. Всё начиналось с группового изнасилования толпой альф под предводительством Саймона. Тот был тяжелым вуайеристом и фанатичным сторонником кастового превосходства. То, что предыдущие десять супругов не проживали и трех лет после свадьбы, разумеется, не было случайностью.
И теперь этот азиатский мальчик, только что потерявший единственного защитника, должен был стать одиннадцатой жертвой.
•••
Черные глаза, устремленные в неспокойное окно, медленно прикрылись и снова открылись. Капризная погода Кантона сегодня была особенно неистовой. Легкий ветерок сменился шквалистыми порывами, а бледное солнце мгновенно скрылось за тучами, из которых хлынул тяжелый дождь.
На загородную виллу ночь опустилась раньше срока. Саран, глядя в сгущающуюся тьму, внезапно обернулся.
Свист ветра снаружи то и дело перекрывался каким-то шумом, доносившимся из-за двери. Наконец, когда шум стих, послышались тяжелые, мерные шаги — то ли армейских ботинок, то ли дорогих туфель.
Саран, в одиночестве ждавший в «спальне для новобрачных», невольно вскочил. Он попятился, пока не уперся спиной в стену у окна. Бросив беглый взгляд вниз, он помрачнел. Второй этаж, но высота была добрых десять метров. Прыжок означал как минимум сломанную ногу. А со сломанной ногой далеко не убежишь. В его глазах отразилась мучительная борьба. Но остаться здесь или сломать ногу — исход один: с футболом будет покончено.
«Такие люди, как хозяин этого дома, привыкли уничтожать врагов законом».
Это была правда.
«Зачем семидесятилетний старик выложил за тебя такие бабки?»
Явно не из-за его таланта футболиста.
«Ты думал, раз трансфер, то тебя обязательно выпустят на поле?»
Саран не понимал: то ли он недостаточно хорош для новой команды, то ли его вообще не собирались выпускать.
— ……
Если его купили не как инвестицию в спорт, оставалась одна причина. Потому что он альфа.
Но Саран был «мутантом». Альфа, рожденный бетами, всегда считался низшим сортом, даже будучи доминантом. К тому же Мэтью Каия — бета. Саран слышал, что есть беты, которые намеренно ищут отношений с «носителями типа».
Но если Мэтью из таких, это еще непонятнее. Вокруг него должны быть сотни куда более статусных доминантных альф. Почему же именно он?..
Саран не успел додумать. Топ, топ, топ. Звук шагов казался ему громом из-за предельного нервного напряжения. Шаги замерли прямо у порога.
— ……
Мысли путались. В спальню должен войти один человек, так почему за дверью слышалось столько ног? Неужели и сюда нагрянула полиция? Но ведь он здесь один и ни в чем не виноват. Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, Саран беспомощно смотрел на дверь, которая распахнулась без всякого предупреждения.
— ……
Вошел только один человек. Присутствие множества людей за его спиной ощущалось, но дверь тут же закрылась, отсекая все звуки. Саран, прижавшийся к стене и вцепившийся в подоконник, широко раскрыл глаза. Он даже перестал дышать.
«Почему… почему он?»
Перед ним стоял мужчина в безупречном классическом костюме. Из-под элегантных золотистых волос синие, как лед, глаза медленно осматривали комнату. Наконец взгляд мужчины остановился на Саране, и его губы тронула мягкая улыбка.
Флориан Дитрих Веллингтон.
Даже в самой глуши Содружества не было человека, который бы его не знал. Совершенный омега, наследник герцогского дома Дитрих и второй сын знатного американского рода Веллингтон.
И этот человек обратился к Сарану:
— Привет, Саран.
Комната была залита ярким солнечным светом.
То ли напряжение спало, то ли усталость взяла свое, но Саран проспал непозволительно долго. Солнце уже перевалило за полдень, небо было абсолютно чистым — редкая погода для Кантона, даже летом.
Проснувшись на огромной кровати, Саран посмотрел на солнечный зайчик на своей руке и поднял голову. Место было незнакомым. Просторная, уютная комната в классическом стиле чем-то напоминала виллу Мэтью Каии, но атмосфера была совершенно иной. Теплый и спокойный интерьер дарил чувство безопасности. Если вилла Каии казалась заброшенной, несмотря на уход, то здесь в каждой детали чувствовалась чья-то заботливая рука.
Саран огляделся и вздрогнул от стука в дверь. Не дождавшись ответа, мужской голос произнес: «Я вхожу, мистер Ким», и тяжелая дверь открылась.