Азартная игра под названием брак 12 экстра (финал)
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
Хруст!
Маэль резко открыл глаза от громкого звука трения. В ту же секунду его тело повело в сторону, словно от сильного толчка.
Он проснулся в постели и, попытавшись удержать равновесие, с трудом приподнялся. Под простыней он был абсолютно наг ладом, но кожа под ней оказалась чистой и сухой, без малейших следов недавней близости. Однако проблема заключалась вовсе не в этом.
— Ив?..
Ива не было рядом. «Куда он подевался?» — Маэль попытался опустить ноги на пол, но копчик тут же отозвался резкой, пронзительной болью.
Вспомнив, с какой запредельной жестокостью и страстью они только что любили друг друга, Маэль принялся осторожно, словно учащийся ходить младенец, делать первые шаги. Ему нужно было всего лишь дойти до висящего в паре метров халата, но удерживать баланс почему-то оказалось невероятно трудно.
«Наверное, я просто еще не до конца проснулся».
Не зажигая света, Маэль покачивающейся, неуверенной походкой направился в сторону гостиной.
Там, в глубине темной комнаты, в мягком сиянии включенной на балконе подсветки отчетливо проступал массивный силуэт крупного мужчины. Это был Ив.
— Возвращайся в постель и поспи еще, — мужчина обернулся и в пару шагов оказался рядом с Маэлем, протягивая ему руку для опоры.
— Мне не нужно помогать, я могу сам.
Маэль сказал это из чистого смущения, сообразив, насколько нелепо и неуклюже выглядит его походка, но Ив вместо ответа резко указал указательным пальцем на потолок:
— Только что по радио выступал капитан. Он предупредил, что мы проходим через зону сильного шторма с высокими волнами, поэтому судно будет качать. Нас попросили временно не покидать свои каюты. Разве ты проснулся не от этого объявления?
— Нет, я не слышал никакого радио… Мне показалось, будто что-то разбилось.
— Судя по всему, разбилась какая-то твоя вещь.
«Моя вещь?»
Маэль на секунду задумался, пытаясь вспомнить, было ли среди его багажа что-то хрупкое, а когда до него наконец дошло, он невольно издал тихий вздох: «Ах…». Ив тем временем снова настойчиво протянул ему руку.
Опираясь на его крепкое плечо, Маэль подошел к дивану. На полу возле кофейного столика лежали осколки того самого предмета, который они в спешке оставили на пиджаке — от качки он просто скатился на ковер и ударился о ножку.
— Вот это.
Тот самый сувенир, который Маэль купил в круизном бутике.
Когда он только забирал его, вещица показалась ему довольно массивной, поэтому он и подумать не мог, что это хрупкое ремесленное изделие из тонкого стекла.
Скривив губы в досаде, Маэль тяжело вздохнул и уже собирался было неловко нагнуться, чтобы собрать осколки, но Ив тут же мягко перехватил его и отодвинул в сторону:
— Посиди.
— Что? Нет, я вполне могу убрать сам…
— Береги поясницу. Не надо тратить силы на такую ерунду.
«Вообще-то, эту фразу должен был сказать я…» — пронеслось в голове у Маэля. Но, поддавшись напору супруга, он послушно опустился на диван. Ив тут же добавил, не терпящим возражений тоном:
— И ноги тоже подними на диван. Иначе порежешься.
— Но ведь корабль всё еще качает? А если вы сами не удержитесь на ногах и упадете?
Ив даже не удостоил этот вопрос ответом. Вместо этого он просто бережно подхватил ноги Маэля и сам уложил их на подушки дивана.
В таком положении, когда ноги были вытянуты вдоль сиденья, вариантов для поз оставалось немного. Маэль просто неловко обхватил свои колени руками, и только после этого Ив наконец осмотрелся по сторонам.
«Здесь ведь даже убрать нечем».
Поскольку это была каюта люкс, где постояльцам не требовалось убираться самостоятельно, никаких веников или совков под рукой не было. Мужчина на мгновение недовольно поджал губы, а затем поднял с пола тот самый злосчастный носовой платок, который валялся рядом.
— Я воспользуюсь им, а потом выброшу.
Это прозвучало скорее как свершившееся решение, а не вопрос, но Маэль был совершенно не против. Он согласно кивнул, и Ив снова перевел взгляд на пол:
— По крайней мере, оно разбилось довольно удачно.
Осмотрев разлетевшиеся части, Ив вынес свой вердикт. Стекло действительно раскололось на несколько крупных, четких фрагментов, так что достаточно было просто собрать их вместе, не опасаясь мелкой стеклянной пыли.
— И правда. К счастью, их отлично видно, несмотря на то, что они так разлетелись.
Они так и не включили основное освещение, поэтому в гостиной царил глубокий полумрак. Единственным источником света оставались лампы на балконе, но грани разбитого стекла ловили эти редкие лучи и ярко, пронзительно блестели на ковре.
Ив, который аккуратно собирал осколки с помощью платка, после этих слов внезапно замер на месте. Он просто сидел на корточках и неподвижно смотрел на пол. Очень долго.
— Ив? Всё в порядке?
Только услышав, как Маэль зовет его по имени, Ив медленно повернул голову и встретился с ним взглядом.
— Может, мне всё-таки помочь?
— Нет, дело не в этом.
— А в чем тогда?
Ив на мгновение замешкался, словно подбирая слова, а затем тихо произнес:
— Просто… Я вспомнил, что думал точно о чем-то подобном. На следующий день после того, как мы впервые переспали.
Мужчина стоял спиной к свету, поэтому Маэль не мог отчетливо разглядеть выражение его лица. Его глухой, низкий голос словно растворялся в ночной тишине.
«О чем-то подобном»… Что именно он тогда себе представлял? Маэль не стал перебивать и молча ждал продолжения. Ив сделал глубокий вдох и медленно продолжил:
— Ну… О разбитых вещах. О том, что уже невозможно склеить или вернуть назад.
— …
— Я думал, что совершил нечто непоправимое. Словно расколол тебя на такие же осколки.
— Ив…
— И всё равно… Как бы странно это ни звучало, мне казалось, что даже в разбитом виде ты продолжаешь ослепительно сиять.
Ив слегка повернул голову, и слабый луч света прочертил тонкую линию на его лице, обнажая эмоции. Крепко сжатые губы, напряженная складка между бровей, глубокие тени на щеках…
— Я всё никак не мог понять, почему ты так прочно засел в моей голове. Я пытался уничтожить тебя, сломать еще сильнее, но в конечном счете… я просто до безумия хотел собрать хотя бы эти осколки и присвоить их себе. Ради этого я творил абсолютно дикие, немыслимые вещи.
Он издал короткий, горький смешок, который тут же сменился глухим молчанием. А затем, набрав в легкие воздуха, тихо добавил:
— В те времена я был полной мразью. Я совершил по отношению к тебе слишком много ужасных вещей. Знаю, сейчас мои слова звучат глупо и нелепо, но…
Он старался говорить спокойно и обыденно, но Маэль отчетливо уловил, как в самом конце его голос едва заметно дрогнул.
Это было их прошлое, о котором они, даже научившись говорить о любви, сознательно предпочитали не вспоминать.
Причина была проста: они оба хотели смотреть только вперед. Им не хотелось возвращаться в те дни, когда они методично ранили друг друга, скрывая самое сокровенное за масками безразличия.
Холодные слова, бьющие наотмашь, словно скрытые клинки, и абсолютно пустой, мертвый взгляд… Маэль помнил всё это до мельчайших деталей. Но парадокс заключался в том, что те раны, которые когда-то нанес ему этот человек, больше совершенно не болели.
Потому что…
Если Ив и был тем, кто когда-то вдребезги разбил душу Маэля, то он же стал и тем, кто с бесконечным терпением собирал эти осколки, бережно склеивая их один за другим.
— Ив.
Маэль протянул руку к своему супругу, который, похоже, до сих пор так и не осознал этой простой истины. Широкая ладонь Ива тут же надежно перехватила его пальцы.
— Само собой разумеется, но… я вообще-то не стеклянный. Я не могу просто взять и разбиться навсегда.
Чтобы Ив точно это запомнил, Маэль слегка ослабил хватку, а затем сжал его ладонь еще крепче. Мужчина перед ним замер с абсолютно застывшим лицом — то ли растерянный, то ли расстроеный, то ли готовый вот-вот сорваться — поэтому Маэль принялся чеканить каждое слово, вкладывая в них всю свою душу:
— Как видите, я живой человек. Я могу плакать, мне может быть больно, я могу ломаться, но это не значит, что всё кончено и ничего нельзя исправить. Люди устроены иначе — они восстанавливаются. Со временем всё проходит.
— …
— И прямо сейчас мне действительно хорошо. Намного лучше, чем когда бы то ни было в жизни.
«Если не считать того, что после твоего марафона у меня дико раскалывается поясница и всё горит внутри», — Маэль хотел было вставить эту шутку, чтобы разрядить обстановку, но вовремя передумал. Лицо и взгляд Ива, проступающие в полумраке, по-прежнему оставались слишком напряженными.
Маэль мягко потянул его за руку на себя. Несмотря на свои внушительные габариты, этот огромный мужчина абсолютно беспрекословно подчинился движению и послушно сел рядом с ним на диван. На таком расстоянии Маэль наконец смог отчетливо рассмотреть его лицо.
Этот случайно разбившийся сувенир… Маэль теперь слишком хорошо понимал, какие именно струны в душе Ива он задел. Рука этого человека, обычно столь уверенного и непоколебимого в своем нахальстве, до сих пор едва заметно подрагивала.
— Ив, помните, как когда-то давно… Вы сказали, что если я захочу узнать, что я за человек, то вы сами можете мне об этом рассказать? И просили меня даже не думать о том, чтобы искать биологических родителей ради этого вопроса. Вы ведь уверяли, что у вас есть все ответы.
— Помню. Хотя, если быть честным, в тот момент это было больше похоже на то, что я просто капризничал из-за того, что ты не спрашиваешь моего мнения.
Отголоски того привычного, ворчливого и в то же время абсолютно честного тона Ива заставили Маэля тихо, облегченно рассмеяться. Отсмеявшись, он заглянул мужу в глаза:
— Ну и какой же я человек, по-вашему? Надеюсь, вы больше не считаете меня хрупким, как стекло?
Ив не стал отвечать сразу. Но он и не заставил Маэля ждать слишком долго. Его глубокий, приковавший к себе взгляд медленно, почти осязаемо прошелся по щекам и контурам лица супруга.
Впрочем, Маэлю больше не было страшно услышать любой его вердикт. Он слишком хорошо знал, насколько одержимо и преданно эти серые глаза смотрят на него.
— Ты, Маэль…
— Да, слушаю.
— У тебя запредельная гордость и невероятное упрямство. Ты терпеть не можешь действовать исподтишка или хитрить, но при этом у тебя есть какое-то совершенно абсурдное чувство справедливости, из-за которого ты вечно живешь себе в убыток. И ко всему прочему, ты до неприличия, просто запредельно красив.
— Э-э… Я?
— Именно. И помимо всего этого, ты первоклассный адвокат, который полностью оправдывает каждый цент своего баснословного гонорара, и чертовски везучий игрок. А еще ты до раздражения хороший старший брат. Но самое главное…
Слушать такую характеристику себя в интерпретации Ива было непривычно и до безумия смущающе. Но поток слов, который, казалось, мог продолжаться бесконечно, вдруг резко оборвался.
— Что самое главное? — поторопил его Маэль.
— Самое главное…
Ив сделал небольшую паузу, восстанавливая дыхание. А затем, с выражением лица куда более серьезным и искренним, чем когда-либо прежде, тихо закончил:
— Ты — моя семья, которой я совершенно не заслуживаю. И самый важный человек в моей жизни, Маэль.
Ладонь, которую он продолжал сжимать, обдало неистовым жаром, и Маэль уже не мог понять, кому именно из них принадлежит это тепло. В горле резко встал тугой ком, и все заготовленные слова в одно мгновение испарились из его головы.
Поэтому…
Маэль просто приподнялся. Он подался вперед и, вложив в это движение всю ту невысказанную, глубокую истину, которую невозможно было облечь в слова, первым поцеловал своего мужа.
Их губы соприкоснулись в коротком, но невероятно плотном поцелуе, а затем слегка отпрянули друг от друга. В пространстве, где их дыхание смешалось, их взгляды намертво переплелись.
Только разорвав этот поцелуй, Маэль отчетливо осознал, что его переполняющие чувства просто невозможно выразить одним лишь мимолетным касанием губ.
— Вы тоже… Ив. Для меня.
Стоило ему едва различимым шепотом вытолкнуть это признание, как из груди Ива вырвался низкий, вибрирующий вхдох. Их губы снова столкнулись — на этот раз в глубоком, сладком и бесконечно нежном поцелуе.
Поцелуй затягивался, и тело Маэля, которое еще секунду назад было абсолютно истощено, против его воли начало стремительно отзываться на ласку, разгоняя по венам новую волну жара. От этого мгновенного отклика его веки мелко задрожали, и в этот момент Ив аккуратно отстранился.
«Как жаль…»
Это была первая мысль, которая отчетливо вспыхнула в голове Маэля. Ив, словно прочитав ее по лицу супруга, принялся покрывать его щеки и подбородок быстрыми поцелуями, негромко приговаривая:
— Если мы продолжим прямо сейчас, я просто не смогу остановиться.
В его хриплом, почти болезненном тоне больше не осталось места для прежней неуверенности — только чистая, концентрированная страсть. Маэль перевел взгляд на лежащие на полу осколки и тихо произнес:
— Вообще-то… я купил этот сувенир в подарок вам. Я заметил, что когда мы выбирали вещи в бутике, вы довольно долго на него смотрели.
Услышав это запоздалое признание, Ив удивленно вскинул брови:
— Это предназначалось мне?
— Ну да. Мне хотелось сделать вам сюрприз. Специально ради этого я даже «уступил» вас тому портному перед ужином, чтобы незаметно сбежать в магазин. Но раз уж всё так обернулось… завтра, когда мы будем сходить на берег, я куплю вам точно такой же.
— Не нужно. Я просто соберу эти осколки и заберу их с собой.
Подумать только: человек, который управлял огромным бизнесом, возглавлял фонд и владел буквально всем, чем только можно, собирался бережно хранить разбитый вдребезги копеечный сувенир. Это было абсолютно нелепо, но Маэль вместо колкости лишь тепло и нежно улыбнулся:
— В таком случае соберите эти осколки поаккуратнее. А новый сувенир мы купим в следующий раз. Будем покупать по одному каждый раз, когда куда-нибудь поедем.
— Каждый раз?
— Мне бы хотелось, чтобы мы чаще выбирались в отпуск. Мне понравилось отдыхать.
— И у тебя уже есть на примете места, куда бы ты хотел отправиться?
Это был простой вопрос. В мире было бесчисленное множество прекрасных уголков: экзотические острова с лазурной водой, величественные горы с кристально чистым воздухом и живописными рассветами, бескрайние океанские просторы, шумные мегаполисы с неоновыми огнями или древняя архитектура, пережившая века. Этот огромный мир таил в себе миллионы пейзажей, способных вызвать искреннее восхищение.
Но…
— Честно говоря, прямо сейчас у меня нет какого-то конкретного места, куда бы я рвался.
— …
— Но у меня есть человек, с которым я готов отправиться абсолютно куда угодно.
Выдав этот простой, обезоруживающе честный ответ, Маэль слегка склонил голову набок. Его плечо тут же уперлось в жесткое, надежное плечо Ива — мужчина специально придвинулся ближе, подстраиваясь так, чтобы Маэлю было максимально комфортно.
— Хорошо. Мы поедем вместе. Куда угодно.
Это была последняя ночь их первого совместного отпуска.
И в этой тишине каюты двое мужчин тихо улыбались друг другу, прекрасно зная, что они уже находятся в самом главном, самом заветном месте своей жизни — рядом друг с другом.