Звёздная пыль луны 27 глава
Наш тгк: The Cosmos of Love
— Зачем тебе новый телефон? Ты его потерял?
— Нет. Мне нужен тот, что может записывать звонки.
— Почему сейчас, после стольких лет?
Поскольку его менеджер и компания брали на себя все рабочие вопросы, Сан Хёну не особо нужен был такой продвинутый телефон.
— Что-то случилось? Например, судебный спор?..
Менеджер Сан Хёна был хорош во всех отношениях, кроме одного: он был склонен видеть худшее в любом происшествии. Они пошли в ближайший магазин, где Сан Хён выбрал новейший смартфон Ryu Shin Electronics и подключил его к своему личному номеру телефона.
— Зачем тебе нужна запись звонков?
— ...Мне нужно кое-что проверить.
Мгновение молча глядя на своего менеджера, Сан Хён дал ему задание.
— Узнай для меня побольше о Рю Чэ Юне.
Он не был уверен, что простой менеджер сможет что-то узнать о избалованном младшем сыне чеболя, но всё же.
— Рю Чэ Юне? Разве ты не видишь его чаще в последнее время? Я имею в виду в университете.
— Мне нужно то, о чём я не могу спросить напрямую.
— Ну... ладно. О, подожди, вот черновик контракта с Ryu Shin Electronics, а ещё готов сценарий «Столкновения на орбите», так что я принёс и его.
Менеджер достал из сумки две папки с документами и протянул их Сан Хёну. Сан Хён отложил черновик контракта и открыл сценарий.
— Разве они не сказали, что производство будет отложено из-за доработки сценария?
— Расписание не изменилось, по крайней мере, так они говорят. Это всего лишь черновик, так что он может быть пересмотрен... они также попросили сообщить, если у тебя есть какие-либо предложения по изменениям.
Сан Хён прошёл через ворота виллы и сел на ближайший садовый стул. Зная, что он не сдвинется с места, пока не прочтёт и не обдумает сценарий, менеджер ненадолго оставил Сан Хёна, чтобы купить кофе. Как и ожидалось, Сан Хён читал сценарий, двигая только руками и глазами. Затем он усмехнулся.
— Похоже, режиссёру Ли Джунхо действительно приглянулся Рю Чэ Юн.
Роль Рю Чэ Юна была значительно расширена. Изначально она занимала неопределённое положение: слишком важная для эпизодического персонажа, но слишком малозначительная для второго плана. Теперь же его персонаж появляется почти до самого конца сюжета и оказывает на него гораздо большее влияние.
— Из полицейского под прикрытием превратился в двойного агента.
Из полицейского под прикрытием, внедрившегося в организацию по заданию полиции, он превратился в члена организации, который стал полицейским, а затем снова внедрился в организацию, чтобы передавать ложную информацию. Из простого катализатора пробуждения полиции он стал персонажем второго плана, нет, ключевым второстепенным персонажем, играющим важную роль в сюжете.
Он выступил исключительно хорошо. Та шумиха, которую учинил режиссёр после его ухода, была нешуточной. Неужели та актёрская игра и импровизация, что он показал на пробах, могли быть от человека, который лишь раз сыграл небольшую роль?
Конечно, Сан Хён тоже получил хорошие отзывы за свою дебютную работу, но это была актёрская игра, отточенная режиссёром и другими актёрами. К тому же, он сам почти десять лет одержимо смотрел корейские драмы и фильмы и бессчётное количество раз пересматривал игру одного человека, запоминая всё наизусть, — поэтому впитывал новое почти мгновенно.
Но Рю Чэ Юн был другим, не так ли? Никто его не учил, а он выходил в кадр как настоящий ветеран съёмочной площадки с тридцатилетним стажем — и его игра не была ни капли неловкой.
Сан Хён резко встал со стула и быстро вошёл в дом, оставив менеджера позади. Затем он включил на большом экране телевизора сериал «Правосудие для людей».
В любом случае Рю Чэ Юн появлялся только в первых трёх минутах. Сан Хён, молча наблюдавший за происходящим на экране, несколько раз перематывал и пересматривал сцену с участием Рю Чэ Юна.
Сан Хён испытывал к Рю Чэ Юну отвращение. Он пытался сохранять равнодушие, но, не в силах сдержать гнев, несколько раз нехарактерно для себя ехидно усмехался. Однако Рю Чэ Юн вёл себя так, будто его это нисколько не задело и не волнует.
Испытывая странное чувство дежавю на съёмочной площадке «Правосудия для людей», он даже побывал в монтажной. На кадрах, показанных в монтажной, Рю Чэ Юн излучал едва заметный свет, который был очень знаком Сан Хёну.
Тем не менее, Сан Хён усомнился в собственных глазах, проигнорировал это и счёл вздором. Так оно и было. Однако...
Неужели может существовать человек, который настолько идентично двигает мышцами? Когда он откидывает подбородок, можно увидеть его затылок, изящное движение глаз и рта, а его глаза всегда блестят, как будто в них попала вода.
Хотя они и выглядят совершенно по-разному, как кто-то может двигаться с такой абсолютной идентичностью? Пэк Сан Хён мог бы поклясться, что если бы Джин Сон Ун сыграл эту роль, то ничем бы не отличался от него, кроме внешности.
Сан Хён нахмурился, вспомнив, как обычно улыбался и говорил Рю Чэ Юн. Он не испытывал к нему ни капли симпатии, поэтому никогда по-настоящему не всматривался в него и не мог ничего вспомнить.
У Сон Уна всю ночь была температура. Он думал, что всё не так серьёзно, и верил, что ему станет лучше, если он поспит. К несчастью, выносливость Рю Чэ Юна — даже усиленная выполнением квеста — всё равно была гораздо ниже, чем у обычного человека, поэтому с утра он не смог подняться с постели.
— У тебя слишком высокая температура.
Ладонь, прохладная и мягкая, прикоснулась к горящему лицу. Ощущение было приятным, и он прижался лицом к ладони. Однако тут же над его головой раздался возглас:
— Думаешь, это помешает мне отвезти тебя в больницу?
Он не это имел в виду, но в больницу ему и правда не хотелось. Сон Ун подумал, что теперь понимает, откуда у хронических больных такая ненависть к больницам.
Чан Юн поднял Сон Уна и понёс его. Подбородок Сон Уна лежал на плече Чан Юна, а сам он лишь слегка приоткрыл глаза. Из-за сильной лихорадки у него болела голова и мутилось в глазах.
— Исполнительный директор, я...
— Спустись вниз и приготовь чай.
Лестница качалась, и у Сон Уна так кружилась голова, будто его вестибулярный аппарат вышел из строя. Он не мог даже нормально держать голову.
Когда Чан Юн спустился по лестнице наполовину, у Сон Уна скрутило живот. Он не успел сдержаться, и его вырвало, а Чан Юн просто стоял и ждал, никак не реагируя.
Чан Юн говорил без тени раздражения, заботясь лишь о том, чтобы Сон Ун не подавился. Когда того окончательно вырвало и дышать стало немного легче, Чан Юн снял куртку и чистой частью подклада аккуратно вытер ему рот.
— Тебе стало лучше после того, как вырвало?
— Я принесу тебе воды внизу, ты прополощешь рот, и мы пойдём.
— Я дам тебе жидкость для полоскания рта, пока что этого будет достаточно.
Чан Юн, поддерживая Сон Уна, направился прямо к машине и протянул ему бутылку воды и жидкость для полоскания рта, которые приготовила секретарша. Сон Ун без сил лежал на сиденье, а Чан Юн убрал с его лица пропитанные потом волосы.
— Что? Мне что, кормить тебя с ложечки, как младенца?
Когда Сон Ун попытался открыть бутылку, но пальцы не слушались, Чан Юн молча взял её и открутил крышку сам. Сон Уну в тот момент больше хотелось ополаскивателя, чем воды, но, не зная, куда можно сплюнуть, он решил, что уж лучше потерпеть, оставшись с неприятным привкусом.
— Воспользуйся ополаскивателем для рта и сплюнь сюда.
Словно прочитав его мысли, Чан Юн протянул ему стакан с широким горлышком.
Когда Сон Ун бросил на него сердитый взгляд, Чан Юн невозмутимо открутил крышку. Больше не в силах терпеть, Сон Ун прополоскал рот и сделал глоток воды, смирившись с неудобством и собственной беспомощностью.
— …Ты тоже пользуешься стаканом?
— В корпоративном кафе дают марки, если пьешь из стакана.
— Если соберёшь 10, получишь бесплатный напиток.
«Ты в первую очередь идёшь в кафе? И собираешь наклейки на стаканы?»
Когда Сон Ун недоверчиво посмотрел на него, Чан Юн лишь пожал плечами.
— Как ты терпишь свою болезнь? У тебя совсем нет терпения.
— Я не настолько болен. Здесь жарко, не мог бы ты включить кондиционер...
— Я уже включил его. Сейчас твоё тело не может регулировать температуру, поэтому тебе жарко.
— Можно просто сделать похолоднее. Я потею...
Его бесило, что во время болезни всё шло не по его воле. Сон Ун поймал себя на том, что ноет, сам того не осознавая, и тут же плотно сжал губы, охваченный стыдом. От собственного нытья по коже побежали мурашки.
Чем больше он говорил, тем сильнее его тянуло к Чан Юну. Сон Ун закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Несмотря на работающий кондиционер, он покрывался потом, а оттого, что кожа липла к одежде, возникало неприятное ощущение.
— Поставьте капельницу и доставьте пациента в больницу.
— …Я не хочу ложиться в больницу.
— Тогда мне стоит позвонить Хо Юну?
Даже если бы дома были десятки сотрудников, эти члены семьи не оставили бы Рю Чэ Юна одного без кровных родственников. Сегодня оба родителя были в командировке за границей, Хэ Юн и Чан Юн должны были работать, несмотря на выходной, а Ха Юн сказала, что ей нужно присмотреть за выставочным залом. Так что остался только Хо Юн...
— ...Я останусь с Хо Юном хеном.
После того как Сон Уну поставили капельницу в больнице и он немного отдохнул, температура пришла в норму. Холодный пот испарился, и Сон Ун, почувствовав себя немного лучше, вернулся домой, запоздало пожалев, что не послушал Чан Юна.
— Чэ Юн, я купил кашу! Давай поедим каши.
Вчера вечером он читал сценарий Сан Хёну до часу ночи, пропустив обычное время сна и не отдохнув как следует. Подумав, что это могло усугубить его лихорадку, он решил сначала выспаться, но Хо Юн не оставил Сон Уна в покое.
— Надо было ещё вчера положить тебя в больницу!
— Я же говорил тебе, что тебя примут! Иногда нужно прислушиваться к советам.
— Чэ Юн, но неужели вчера что-то произошло? Этот режиссер сказал тебе что-то плохое?
Нет, скорее... проблема была в том, что он был слишком милым. Он сказал, что в следующий раз обязательно захочет поработать со мной, и нежно взял меня за руки.
— Я должен... этот чёртов режиссер... нет, я расскажу тёте и сделаю его жизнь невыносимой...
— Хён, пожалуйста, ничего не говори тёте... Я очень хочу спать.
— О, о... прости. Ложись спать.
Хо Юн укрыл Сон Уна одеялом и похлопал его по груди. Насколько он помнил, никто никогда его так не хлопал. Он недоверчиво улыбнулся, а Хо Юн обхватил его щёку и глубоко вздохнул.
— Всего за один день лицо нашего Чэ Юна уменьшилось вдвое.
Беспокойство, скрывавшееся за игривым тоном, было, безусловно, искренним, и от этого у него щемило сердце. Все от всего сердца желали Рю Чэ Юну добра, но получал его Джин Сон Ун.
Говорят, что душа Рю Чэ Юна находится внутри него, но проблема в том, что Сон Ун вообще не чувствует её присутствия. Если бы он хоть немного ощущал присутствие Рю Чэ Юна, возможно, это чувство вины немного ослабло бы.
Нежная рука, гладившая его грудь, казалась биением сердца. Отдавшись в иллюзию чьих-то объятий, Сон Ун погрузился в глубокий сон.