Демона продают в качестве невесты 12 экстра
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
— Позаботься сперва о супруге, а обо мне потом.
Махан подошёл к Лебелю, не дожидаясь конца фразы. Оставив за спиной самого императора империи, он без колебаний принялся поправлять его одежду.
— Его Величество прекрасно справляется сам.
[Вот именно. Меня куда больше беспокоит здоровье господина Лебеля.]
Лебель молча принимал заботу. Ютис и правда не нуждался в помощи Махана.
— Да, всё нормально. Я всё приготовил заранее, так что успею.
Вроде бы государственные дела не терпели отлагательств, но Ютис с лёгкостью их отодвигал. Оставалось только гадать, когда он вообще успел распорядиться насчёт еды. Махана это, впрочем, ничуть не волновало — он внимательно оглядывал Лебеля.
— Ваше Величество, у вас ничего не болит?
— После еды покажитесь лекарю, — сказал Ютис.
— А что насчёт лекарства, которое привезла делегация в прошлый раз?
— Безопасность подтверждена. Оно близко к общеукрепляющему средству. Его Величеству оно точно поможет.
— Тогда приготовь до конца дня. Оно не будет горчить?
— Я позаботился о составе, чтобы Его Величество мог принимать его без труда.
Поскольку Лебель избегал горького вкуса, Махану приходилось прилагать немало усилий, чтобы заставить его принимать различные лекарства. Поэтому он прекрасно знал, что нужно учесть в первую очередь, и заранее подготовил лекарство с подходящим вкусом.
Лебель молча слушал их разговор.
Когда положение в империи и на Севере стабилизировалось, другие страны, до того выжидавшие, начали осторожно присылать послов. Во дворец потекли горы золота, драгоценностей и подарков для установления будущих отношений, но Ютис принимал только то, что предназначалось Лебелю, а не ему самому.
И больше всего его интересовали редкие лекарства, которые нельзя было достать в империи. Дошло до того, что по другим странам разнёсся слух: императрица слаба здоровьем.
Что ж, сама по себе забота была приятна.
Лебель закончил завтрак вместе с Ютисом. Того в конце концов увёл канцлер, добравшийся до самой столовой, а Лебель отправился в сад — прогуляться после еды. Без Ютиса было немного тоскливо, но сад и сам по себе дышал красотой, и гулять здесь было приятно — особенно в лучах дневного солнца.
Поначалу дворяне ещё пытались подобраться к Лебелю, но теперь никто не рисковал приблизиться — у его ног лежал Карон, излучавший такую угрозу, что все держались подальше. Его прежний маленький и очаровательный облик остался где-то в далёком прошлом.
Карон и сам это знал и, стоило кому-то направиться к Лебелю, гордо вскидывал голову и скалил зубы.
— Ваше Величество, вам нужно к лекарю.
— Говорю же, всё в порядке. Разве не видно?
[Я тоже так считаю. Вспомните, что произошло всего несколько дней назад!]
— Карон, не несколько дней, а целых три месяца назад.
Между несколькими днями и тремя месяцами была огромная разница, но не только Карон — все вокруг твердили о недавнем случае и не сводили глаз с его здоровья. Кашель с кровью, видимо, потряс их куда сильнее, чем его самого.
Но Лебель думал совсем о другом.
С тех пор как Ютис стал императором, минуло уже три года. И гон они делили вместе много раз.
Так почему же он не беременел? Империю он прибрал к рукам, Ютиса возвёл на трон — всё это было ради будущего ребёнка.
Словно чувствуя беспокойство Лебеля, никто больше не осмеливался произносить слово «беременность». Но пока Ютис был императором, наследник был необходим. Год назад дворяне и слуги ещё недоумённо переглядывались: отношения у супругов прекрасные, а новостей всё нет.
Тогда Лебель не придавал этому значения. Думал, всё случится само, когда придёт срок. Но ребёнок так и не появлялся.
Стоило ему просто кашлянуть, как все уже поднимали панику — что уж говорить о беременности. Зная, каким слабым его считали, нетрудно было представить, что кое-кто уже решил: именно поэтому забеременеть и не получается.
В конце концов Лебель осторожно обронил свои мысли насчёт беременности. Он не исключал даже приём снадобий, помогающих зачатию. Но Ютис с плохо скрываемым гневом спросил, кто посмел говорить ему о таком, и с того дня слуги перестали даже произносить слово «беременность».
И был ещё один случай, после которого Лебель окончательно понял: Ютис не хочет, чтобы он беременел.
Это случилось после гона с Ютисом, когда ему стало хуже и он закашлял. Тогда от Демиана пришло встревоженное сообщение.
«Тебе и так тяжело. Я в последнее время тоже… нет, неважно. Тебе это не нужно. В конце концов, не проще ли мне самому родить…»
Демиан осёкся и забормотал что-то себе под нос, но Лебель всё расслышал.
Проблема была не только в наследнике империи. Был ещё Север. После того как наследник дома Хестро стал императором, Север остался без преемника.
Став великим герцогством, дом Хестро превратился в символ самого Севера, и ноша эта была не из лёгких. Север всегда нуждался в наследнике — когда-то эта нужда была такой острой, что в невесты взяли даже Лебеля, каким бы никчёмным он тогда ни казался.
Пусть угроза зверей и сошла на нет, сильный наследник всё равно оставался необходимостью.
Лебель осторожно расспросил Мерика — так и есть: вопрос наследника доставлял немало головной боли. И лёг он, судя по всему, на плечи Демиана.
Демиан, несмотря на возраст, был куда крепче Лебеля. Но рождение Ютиса далось ему тяжело, и после этого шансы на новую беременность стали ничтожно малы.
Всё разрешилось бы, если бы Лебель просто забеременел.
Он лишь спокойно подумал про себя: значит, нужен не один ребёнок, а двое.
Это случилось несколько лет назад, но он ясно дал понять, что готов. Именно поэтому он и проводил с Ютисом каждый гон.
Лебель опустил взгляд на свой плоский, гладкий живот. Разве дети не появляются сами собой, когда спишь с мужем? Ютис, конечно, не в восторге от мысли о беременности, но и не пытался её предотвратить. Поэтому они и проводили каждый гон вместе. Или его тело просто не способно выносить его дитя?
От этой мысли стало неприятно. Родить ему ребёнка мог только он.
Лебель неосознанно провёл ладонью по животу. Махан отреагировал мгновенно:
[Это всё из-за того белого гада?!]
Карон вскочил и заскрипел зубами.
[Думал бы хоть о теле господина Лебеля!]
Скрежет зубов, доносившийся сквозь стиснутые челюсти, звучал зловеще.
— Нет, ничего такого. Просто схожу к лекарю.
— Значит, всё-таки что-то болит?
Лебель почти никогда не ходил к лекарю сам. Махан явно встревожился.
— Там лекарство, которое Ютис приготовил. Вот за ним и иду.
— Заодно спросить кое-что нужно.
Если его тело слишком слабо для беременности, лекарство поможет. Принимать лекарства он не любил, но если это для зачатия — почему бы и нет. Главное — поддерживать здоровье тела.
Нужно спросить у лекаря, как повысить шансы на беременность.
Там-то Лебель и узнал то, что его потрясло.
— Хи-ик! То есть… п-проводить вместе гон — это, конечно, важно… но есть ещё такое понятие, как «семяизвержение для зачатия»…
Лебель скрестил руки и уставился на него в упор.
Значит, просто провести ночь вместе недостаточно? Выходит, он мало чем отличался от ребёнка, который верит, что младенцев приносит аист. Осознав, что все его старания до сих пор были напрасны, Лебель ощутил, как его захлёстывает опустошение.
Лекарь, не в силах даже стереть пот со лба, следил за каждым его движением. Он слишком хорошо знал: случись что с императрицей — и его собственное место под угрозой.
Он был имперским принцем и одновременно тем, кого называли любимым дитя, оберегаемым богом. В отличие от императора, который постоянно был на виду, он редко показывался людям.
Но это не делало его присутствие менее ощутимым.
Мельком видевшие его говорили о красоте. Но те, кто видел его изо дня в день, в один голос называли его жестоким. Некоторые шептались: как можно быть жестоким, даже меч толком в руках не держа? Однако посвящённые знали.
Это он помог Северу выиграть войну. Он взял на себя всё, чтобы Ютис, выходец с Севера, смог занять трон. Он был магом, повелевал демоническими зверями — и ничуть не походил на слабоумного принца из прежних слухов.
О нём говорили: безупречен до мелочей, но при этом до странности наивен в простых вещах. Может быть, именно поэтому окружающие с таким ожесточением бросались его защищать. И самым яростным среди них был император Ютис.
— Можешь говорить прямо. Я не зря отослал стражу. Здесь только ты и я, так что выкладывай как есть.
Слова «можешь говорить прямо» означали, что любой ответ сойдёт с рук. Но именно это пугало лекаря ещё сильнее.
Ведь они означали и другое: никто до сих пор не осмелился сказать императрице правду.
А главное — император, который с такой яростью следил за здоровьем императрицы, ни за что не стал бы даже упоминать о беременности. Он лишь продолжал каждый день давать ему снадобья дороже золота, твердя, что тело ещё слишком слабо.