Звёздная пыль луны 42 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
«Вау, это…» Впервые испытав подобное, Сон Ун с трудом удержался на ногах. В тот миг, когда колени начали подкашиваться, Пэк Сан Хён прижал его к себе, не прерывая нежного поцелуя.
Даже понимая, что всем телом он опирается на Сан Хёна, Сон Ун не мог заставить себя отстраниться. Тело того было тёплым, горячим и твёрдым, а его собственное сердце бешено колотилось. Но, как ни странно, это приносило облегчение.
Пэк Сан Хён прошептал, не отрываясь от его губ. Неплохо? «...«...Да как это вообще может быть «плохо», когда тебя так обнимают и целуют? Тем более если этот «кто-то» — Пэк Сан Хён? Хм... Но он же мужчина. Почему мне не противно? Может, потому что он красивый?»
— Ты сейчас думаешь, что я красивый, да?
Вытерев влажные губы тыльной стороной ладони, Сон Ун с трудом высвободился из объятий Пэк Сан Хёна. Ему было так хорошо, что уходить совершенно не хотелось.
— Не собираешься больше учиться?
— Разве ты не говорил, что тебе нужно получить В0?
«Если не получится — просто пригрожу профессору. Деньги и власть должны помочь». — подумал Сон Ун, поднимая с пола свою сумку, как настоящий чеболь.
— Будь осторожен по дороге домой.
Проводив убегающего Сон Уна до входа, Пэк Сан Хён поцеловал его в щёку. И в этот момент часы издали предупреждающий сигнал.
«Чёрт, это безумие». Его пульс мгновенно превысил допустимый предел, и на дисплее вспыхнули ярко-красные цифры. В ту же секунду зазвонил телефон, и Сон Ун поспешно вытащил его из кармана.
— Молодой господин, что-то случилось? Я сейчас поднимусь...
Зная, что Ли Хён Сок найдёт способ подняться наверх, будь то уговоры или угрозы в адрес управляющего, Сон Ун решил как можно скорее покинуть этот дом. Он не обращал внимания на бормотание Пэк Сан Хёна позади себя.
— А, так это был скорее чмок, чем поцелуй?
«Что за чушь». Даже не попрощавшись, Сон Ун захлопнул входную дверь и выбежал из дома Пэк Сан Хёна. Часы, неумолчно пищавшие, пока он спускался на лифте, наконец затихли, когда он вышел на парковку.
Ли Хён Сок, ждавший прямо у входа, с тревогой окликнул Сон Уна, а тот лишь тяжело вздохнул. Он чувствовал себя совершенно потерянным, не понимая, как всё зашло так далеко и как выпутываться из этой ситуации в будущем.
Ли Хён Сок требовал объяснений, показывая график пульса, но Сон Уну нечего было сказать. Сжавшись, как ракушка, он лишь смущённо смотрел на график, где был резкий скачок выше 120, хотя никакой физической нагрузки не было. Его пульс, обычно державшийся у нижней границы, взлетел до небес от одного лишь того короткого поцелуя.
Услышав зловещий голос Ли Хён Сока, Сон Ун лишь почесал щёку. У него не было ни слов, ни желания что-то объяснять.
— Тогда почему график выглядит так?
— Ну... я расстроился, когда не смог решить задачу во время учёбы.
С трудом выдавив эту ложь, он увидел, как Ли Хён Сок какое-то время изучает его подозрительным взглядом, затем вздыхает и отступает. Он закрыл график, красовавшийся на планшете, и сменил тему.
— Мои родители ведь не получают все эти графики, верно?
— Значит, только ты и Чан Юн хён?
— Верно. Когда меня нет рядом, все полномочия передаются начальнику службы безопасности.
«Что ж, хоть это: они, кажется, понимают, что медицинские данные — конфиденциальны. Но с какой стати их получает Рю Чан Юн?»
— Значит, мама приехала в Корею?
— Да. Она вернулась около трёх часов дня.
Мать Рю Чэ Юна, Чхве Джи Вон, в последнее время жила в основном в Юго-Восточной Азии, где расширяла свой гостиничный бизнес. Конечно, она возвращалась в Корею каждые несколько недель, но обычно лишь для того, чтобы обнять Сон Уна и снова улететь.
— Она планирует поужинать с вами, а затем снова уехать во Вьетнам. Председатель Рю тоже приедет.
Его отец работал допоздна, поэтому Сон Ун обычно ужинал один или по очереди с Рю Хо Юном, Рю Ха Юн или Рю Чан Юном, но сегодня ему придётся ужинать наедине с родителями.
Хотя Сон Ун уже немного привык к своим братьям и сестре, с родителями ему по-прежнему было непросто. Он и с родными родителями чувствовал себя неловко, а теперь всё стало ещё хуже.
Как только он открыл входную дверь, его мать, одетая в удобную одежду, подошла и крепко обняла Сон Уна. Как бы в такой ситуации повёл себя Рю Чэ Юн? Обнял бы в ответ или стоял бы недвижимо, как сейчас Сон Ун?
— Да. Прилетела, потому что скучала по своему малышу.
Малыш... Это было ласковое обращение к младшему сыну, учитывая большую разницу в возрасте, но он всё никак не мог к нему привыкнуть. Сон Ун кивнул, стараясь, чтобы его неловкая улыбка выглядела как можно естественнее.
— Вот, мама принесла тебе подарок.
Было немного неожиданно, что это были не роскошные безделушки, а цветочный чай и сухофрукты.
— Я купила это специально для своих детей.
Увидев, что подарки для остальных были похожи, — видимо, так она и делала обычно. Однако доля Сон Уна включала гораздо больше чая и сухофруктов, а кофе не было вовсе.
— Да, пей побольше тёплого чая, зимой холодно. Я волнуюсь, ты же быстро мёрзнешь.
Крепко сжав холодные и сухие руки Сон Уна, его мама направилась в столовую. Стол был заполнен гораздо большим количеством еды, чем обычно.
— Да. Давай сегодня поужинаем в уютной обстановке, только ты, я и мама.
«Мама...» Сон Ун ни разу не произносил это слово вслух с тех пор, как оказался в этом теле. Иногда он использовал в соцсетях фразы вроде «мамин отель», но...
Даже будучи Джин Сон Уном, прошла целая вечность с тех пор, как он в последний раз ласково называл кого-то «мамой» или «папой», так что это было вполне естественно.
— Я попросила что-нибудь питательное, ведь сейчас зима.
Усадив Сон Уна рядом с собой, его мать стала по очереди перекладывать еду на тарелку Сон Уна, как заботливая наседка. Сон Ун решил, что лучшее, что он может сделать, — это всё доесть дочиста, старательно пережёвывая и делая вид, что еда ему невероятно нравится.
— Я так рада, что ты хорошо питаешься, а то раньше только сладким и питался.
— Да, попробуй и этот суп побыстрее. Он наваристый, мы отдельно варили говяжьи кости и грудинку, а потом смешали.
Казалось, она пыталась наверстать упущенное время, что не видела Сон Уна. Отец лишь добродушно посмеивался рядом.
— Не слишком ли много работы? Я слышал, что в последнее время ты очень усердно учишься.
— Не… слишком сложно. Просто хочется получать оценки, которые не будут позорными...
— Неважно, сколько баллов ты наберешь. Просто занимайся в меру, чтобы не заболеть. Хорошо?
«Хм, а не слишком ли остро приправлены рёбрышки?» Как ни странно, у него заложило нос, и что-то болезненно сжалось внутри. Сон Ун беспричинно потёр нос и отправил в рот большую ложку белого риса.
Для Сон Уна родители были… жестокими людьми. Возможно, он уже умер, когда презрение начало появляться в глазах тех, кто никогда не скупился на похвалу и любовь.
Они не могли вынести того, что сами испытывали это презрение к собственному ребёнку. Но, глядя на Сон Уна, не могли и скрыть отвращения. Поэтому ему не оставалось ничего, кроме как отдалиться.
Вероятно, это произошло в первый год его обучения в старшей школе, когда родители начали испытывать к нему сильную неприязнь. В то время он ещё мог поддерживать поверхностное общение с совершенно незнакомыми людьми, но после того, как ему исполнилось двадцать, это стало невозможным.
Склонив голову, Сон Ун без всякой причины погладил себя по левому запястью, а затем широко улыбнулся. Так он пытался разрядить внезапно сгустившуюся атмосферу за ужином.
— Да, я… поем суп с маринованными огурчиками.
Суп, поданный сегодня, был наваристым мясным бульоном, хотя и неясно, из чего именно: из говяжьих костей, рёбрышек или хвостов. Сон Ун изо всех сил старался выглядеть счастливым, заливая рис супом и заедая кислыми маринованными овощами.
«Эта семья ничего от меня не хочет. Даже если я лгу о потере памяти, даже если я говорил странные вещи и называю их по-другому, даже если я проявляю совершенно иное отношение — они просто принимают это. Но я не Рю Чэ Юн, так могу ли я принимать эту бесконечную любовь?»
Внезапно нахлынувшее чувство вины и желание извиниться заставили Сон Уна несколько раз сглотнуть.
— Милый, если у тебя возникнут какие-то проблемы, ты должен нам рассказать. Хорошо? Мама и папа извиняются за то, что так заняты.
— …У меня нет никаких проблем. Сколько мне, по-вашему, лет?
— Сколько бы ни было, ты всегда будешь нашим малышом.
Сон Уну стало трудно дышать от переполнявших его чувств. Этот поток безоговорочной любви был для него чужд, и всё же... он так долго этого ждал.
— Эм, мама. Ты ведь сегодня возвращаешься во Вьетнам, верно?
— Ты не устанешь? Ты же говорил, что сегодня занимался?
Сон Ун на мгновение задержал взгляд на тонкой руке матери, а затем нежно накрыл её своей. Жест был неловким, но, кажется, тронул мать, и её лицо озарилось.
— Значит, я получу проводы от сына?
— Оставайся и присмотри за домом.
— Но я тоже хочу поехать с сыном.
Придумав нелепую отговорку, мать встала и взяла Сон Уна под руку.
— Мама быстро соберётся. Подожди минутку, ладно?
Мать нежно погладила щёку Сон Уна перед уходом, и он, почувствовав лёгкий комок в горле, дёрнул водолазку, закрывавшую его шею. Не в силах вынести нежный взгляд отца, Сон Ун поднялся в свою комнату и закрыл лицо обеими руками. Он не был уверен, правильно ли поступает.
Эмоции, которые должен был бы испытывать Рю Чэ Юн, место Рю Чэ Юна, вся его жизнь... Ревность, что вспыхнула на мгновение, в итоге сменяется одной лишь печалью. Рю Чэ Юн, который умер, оставив после себя таких людей... как он мог желать чего-то подобного, учитывая всю эту привязанность к нему?
Лишь несколько раз проведя руками по лицу, Сон Ун смог взять себя в руки. Но даже он не мог представить, что расплачется в аэропорту. Или что это видео станет вирусным и разлетится по сети, превратившись в горячую тему для обсуждения.