Печати
«...Азатот — тот, чье безумие разрушает сами законы мироздания. Ни Бог, ни Тьма, ни сама Смерть не могли справиться с его слепой, хаотичной силой, ибо он — ядро бездны, что гложет саму реальность, пока вселенная дрожит под звуки его нестройной свирели...»
Когда Бог, Тьма и Смерть впервые осознали истинную природу Азатота, было уже слишком поздно. Он не был просто могущественным существом. Он был первозданным хаосом, изначальным безумием, шепчущим в самой ткани реальности. Он не стремился к власти, не желал уничтожения — он просто был, и само его существование разрушало все вокруг. Мир, будучи на пороге рождения, не выдержал бы сущности Азатота.
Бог пытался создать порядок, сотворяя законы. Тьма была воплощением чистого небытия, стремясь поглотить все обратно в себя. Смерть же наблюдала за потоком существования, зная, что у всего есть начало и всему положен конец. Но Азатот? Он был до них. Он был их кошмаром, их вездесущей проблемой.
...— Его нельзя убить, — обреченно заключил Бог, вглядываясь в самую суть Азатота.
— И нельзя подчинить, — шепнула Амара, ощущая, как её собственная сущность трещит под влиянием его безумия.
— Но можно заточить, — Смерть, стоя поотдаль, пришла к единственному, но лучшему выходу из ситуации...
Так родился план. Им нужны были печати — символы, каждый из которых вобрал бы в себя аспект мироздания, способный сдержать воплощение Хаоса.
Восемь печатей Хаоса.
Каждая печать была непосредственно связана как с самим Азатотом, так и с его порождениями. Разрушить их простому человеку было не под силу. Известия о печатях были вынесены Смертью в скрижаль, подобную тем, что остались от Бога. Но честью прочесть её удостоенны были лишь избранные, коих в мире оказалось крайне мало. Несмотря на это, даже так известия были растащены по книгам. Пускай, короткими выдержками, пускай, вырванными кусками.
«...Когда Йог-Сотот найдет Грота, заключенного среди улиц затопленного города, и освободит от цепей, сковавших его запястья, мир содрогнется под натиском вселенской силы. Грот воспоёт во весь голос, призывая дремлящих веками Богов пробудиться ото сна...»
Грот, освобождённый Йог-Сототом, откроет миру «Песнь Сфер», которая пробудит Пантеон Древних, стремящийся дать волю своему Отцу — Азатоту. Противостоять падению печати не сможет никто, ведь её разрушение неминуемо.
«...И был создан знак, ведомый Смерти, но не принадлежащий ей. Свет души обречённого стал основой его, а кровь, пролитая в страхе, скрепила узы неразрушимые. Но придёт ночь без звёзд, и двенадцать криков младенцев заглохнут в безмолвии — тогда падёт последняя преграда, и то, что спит за гранью, вновь взглянет на мир...»
Печать, чья судьба — быть Смертью созданной, да Пантеоном разрушенной. Окроплена кровью существа, познавшего страх пред неминуемой кончиной, и создана из света души его. Лишь принеся в жертву 12 младенцев и окропив их кровью землю под лишенным звезд небом, разрушить печать возможно.
«...Ибо не всех коснулись узы заключения: один скользнул меж строками судьбы, скрывшись в тенях собственной лжи. Не ведая того, Тьма соткала узор, что лишь он один способен разорвать. И когда падут шестьдесят шесть порождений коварства, когда затмится лик луны, тогда сотрясётся мир, и в бездне зашевелится Спящий, чья свобода предвещает конец всему...»
Не зная о том, что Ньярлатхотеп, присущей ему ложью, избежал заключения, Амарой была создана печать, поддающаяся разрушению только властью и желанием его. Падшие от его руки 66 демонов, кои по сути своей — ложь и лукавство, смогут стать достойной жертвой печати. Лишь их гибель в час лунного затмения колыхнёт мир и приблизит Первозданный Хаос, Отца Древних Богов, к свободе.
«...Время не подвластно смертным, но и бессмертные не могут играть с ним безнаказанно. Слишком долго печать удерживала нити судеб, не давая им расползтись в хаосе. Но когда шестьдесят шесть падших крыл сложатся в прах, кровь их прольётся на камень, и сквозь замки, что держат дверь запертой, протянется рука того, кто был прежде самого времени...»
Даолот не играет со временем. Даолот контролирует тех, кто это себе позволяет. И если чья-то игра не есть ему угодной — не избежать казни тому. Окропив кровью 66 ангелов, позволяющих себя вольность использовать время в личных целях, Даолот разрушит Печать, и из-за запертой на 8 замков двери покажется рука Отца его.
«...Когда вздох чада стал узами для Отца, никто не ведал, что тем же вздохом узы будут сломлены. Ибо лишь рождённая Им может дать жизнь тем, кто несёт Его в крови и плоти. И когда сорок глаз угаснут в муках, а слёзы матери омоют землю, дрогнет печать, и хаос вновь взглянет на творение...»
Печать, наложенная на Азатота с последним вздохом чада его, умирающего в агонии, должна быть разрушена последним вздохом принесенного в жертву его же чада, бьющегося в агонии. Лишь Шуб-Ниггурат, являясь дитём его, может породить тех, в чьих жилах будет кровь его. Тех, кто будет плотью его. Лишь она и убить их должна. Слезами матери и страшной смертью 40 детей, взращенных в теле человеческом, снимается Печать.
«...Вода была первым дыханием мира, и ей суждено стать последним. Тридцать три души, жившие её дарами и спасавшиеся от её ярости, вновь вернутся в её объятия. Когда их последний крик растворится в глубинах, а бездна насытится страхом, печать дрогнет, и древние воды вспомнят свою истинную власть...»
Дабы сокрушить Печать, Гидра, как первая хозяйка бездны, обязана низвергнуть в пучину 33 души, чья судьба была связана с водами — мореплавателей, рыбаков, утопленников, чудом спасшихся от бездны. Их последний крик должен остаться неуслышанным, их тела — приняты глубинами. Лишь когда воды насытятся страхом, отчаянием и предсмертной мукой тех, кто знал силу морской бездны, печать дрогнет, и узы её ослабнут.
«...Двое связаны узами рождения, но порой лишь кровь одного становится ключом к судьбе другого. Когда брат поднимет руку на брата, равновесие дрогнет, но узел не развяжется. Семь раз должна повториться эта трагедия, семь сердец пронзит клинок, прежде чем предпоследний замок дрогнет, и тьма взглянет на мир сквозь приоткрытую дверь...»
Если в семье есть два ребёнка, тем более если они близнецы, то кому-то из них суждено быть Инь, а кому-то — Янь. Печать, рушимая лишь братоубийством и убийством братоубийцы. Только проткнув 7 сердец людей, убивших своих близнецов, Наг и Йеб приблизят Азатота к свободе, оставляя дверь его темницы закрытой на последний замок.
«...Вера создала узы, и вера же их разрушит. Когда кровь, пролитая в его имя, осветит путь сквозь бездну, откроются врата, и лишь тот, чья плоть достойна, станет одеянием для Хаоса, что лежит за гранью сна...»
Созданная из света и веры, Печать рушится светом и верой. Лишь пролитой кровью верующего в силу Первозданного Хаоса и готового умереть за него, как и для него, человека Йог-Сотот сможет впустить Азатота в мир людской. Лишь достойный сосуд сможет занять Азатот, пройдя через врата, коими станет Йог-Сотот.