После всех многоточий
Они оба упустили этот момент, когда оказались у нее в квартире. Нет, виноват был не алкоголь — они оба избегали любого контакта с ним, потому что после него хотелось быть честнее и искреннее. Вместо этого они лежали...На полу. Закинув ноги на диван, и смотрели в потолок, на котором, к сожалению, не было ответов.
— Мне иногда кажется, что я...Всё придумала, — вдруг прервала тишину она, и вздохнула, держа ладони где-то на ребрах. Рядом послышался его тяжелый выдох. Он прекрасно знал, о чем она говорила, но, к сожалению, сам страдал от этого же.
— Мне тоже, — он прикрыл на секунду глаза, прокручивая в голове воспоминания, — но всё это было правдой. Просто... Я трус, — он фыркнул, понимая, насколько глупо это звучит от взрослого мужчины. Она улыбнулась его признанию.
— Как школьники, ходили вокруг друг друга столько времени, — она грустно улыбнулась. У него внутри болезненно ёкнуло. Было страшно подумать, что он всё-таки опоздал.
Его взгляд скользнул от потолка к их задранным на диване ногам — его, в черных спортивных штанах, и её — в шортах и смешных синих носках. Он задумчиво задержался на её обнаженных бедрах, казавшихся сейчас особенно мягкими и вздохнул, снова переводя глаза на потолок.
— Я так боялся, что не нужен тебе. Что ты не всерьёз. Что ты...Наиграешься и уйдешь, — слова давались ему тяжело. Он словно вырывал их изнутри. Он так долго бегал от правды, что сейчас встречаться с ней лицом к лицу — буквально и фигурально — было сложно.
— Я боялась, что неинтересна тебе, — она улыбнулась, — что ты весь такой взрослый и серьезный, а я тебе только мешаю своими глупостями, — ее лицо снова озарилось теплом. Но оно казалось каким-то особенно виноватым. Она действительно в это верила.
— Никогда, — он ответил так быстро, что на секунду смутился, — ты нужна была мне целиком. Со своими идеями, твоим смехом, твоими короткими юбками. Твоим... Профессионализмом, — его губы чуть сжались. У него всегда было плохо с откровениями вслух. В его духе было сделать что-то понятное, простое, что можно было оценить как результат.
— Всё, о чём я мечтала — обнять тебя. Вернее, чтобы ты меня обнял, — ее щеки слегка порозовели, — как тогда.
— Как тогда? — он повернул к ней голову, с интересом вглядываясь в ее лицо. Она казалась особенно смущенной, перебирая пальцами край своей домашней футболки. Он настойчиво ждал ответа, и, когда уже хотел сдаться, она заговорила.
— Как тогда. Когда ты прижал меня к себе так крепко, будто хотел спрятать от всего мира. Я никогда не чувствовала себя такой защищенной, как тогда, — она поджала губы, и на ее глазах выступили слезинки. Он вспомнил тот день. День, который он хотел бы забыть.
Она стояла перед ним такая маленькая, такая испуганная, что его сердце болезненно сжалось. Он не мог смотреть на ее красные глаза, на то, как ее руки в очаровательных мягких перчатках не могут найти себе места и заламывают пальцы. Всё, что он мог сделать в этот момент — прижать ее к себе. И он не стал сдерживаться. Он прижал ее к себе так сильно, что перестал вообще о чем-либо думать. Все его мысли в тот момент занимала она.
— Я помню, я еще никогда не нуждался в тебе так сильно... Как тогда, — он осторожно взял ее руку. Тонкое запястье, маленькая ладонь. Вдвое меньше, чем его. Та разница, которая вызывала у него какие-то непонятные, но захватывающие чувства, — я хотел пойти за тобой, но подумал, что будет неуместно. Наверное, стоило?
— Наверное, стоило, — она переплела пальцы с его рукой. Так, как мечтала долгое время и вздохнула. Столько времени прошло, что сейчас все, что было, казалось сном. Она не знала, чего хотела сейчас. Объясниться? Обняться?
— Я хочу, чтобы ты знала, — он сел на пол, прислонившись к дивану спиной, она последовала его движениям, — я ни дня не сомневался в своих чувствах. Я сомневался в их уместности. Я думал о тебе каждый день, и когда почти решился...Все поменялось. Но если тебе... Если я тебе всё еще нужен, я хочу доказать свои слова, даже если всё ещё боюсь, — он поднял на нее глаза, и она увидела в них твердую уверенность, граничащую с острой нежностью. Он смотрел на нее точно также, как тогда.
— Нужен, — улыбнулась она. Так легко и просто, словно не сомневалась в этом. Он на секунду замер, а потом улыбнулся, и мягко взял ее лицо в ладони. Секунда — и он наконец-то поцеловал ее. Так, как хотел всё это время.
Он почувствовал ее ладони на своей груди, мягко отпустил ее лицо, продолжая целовать, и прижал ее ближе к себе за талию. Она отстранилась, и резко обняла его за шею. Он обнял ее крепче и улыбнулся.