Пепел и васильки

Есть в мире вещи, которым не бывать рядом. Вода и пламень — да, это первое, что приходит на ум. Но если приглядеться, если позволить себе увидеть больше, то замечаешь другую пару. Две стихии, которые настолько различны, что сходятся в своей крайности, как сходятся края расколотого неба. Земля и Огонь.

Земля торопится жить — она пускает корни многолетних деревьев, вытачивает скалы под реки, бережно распускает лепестки к солнцу, спешит: «к весне», «к зиме», «к осени», «к лету». Огонь боится жить — он ежедневно сдерживает свою силу, чтобы не навлечь беду. Он рождается из искры, из ничего, и в одно мгновение готов стать всем, но страх остановки — сильнее. Он всегда шепчет тому, кто подносит к нему руку: «Подумай, прежде чем жечь».

Взглянуть на них рядом — и сердце ёкает от несоответствия. Огню под стать образ Земли — хмурый, суровый, основательный в своем каменном доспехе. Он не терпит безрассудства. А Земля… Земля больше похожа на Пламя. Улыбается во весь рот, хохочет и сверкает в платье из солнечных лучей под звуки птиц на лужайке.

Но тянутся они друг другу. И, случается и такое, что будто сменяются они душами. Затихнет вдруг Земля, плачет, и трескается от ее каменных слез почва, и не растут на ней цветы. И тогда Огонь приходит в ярость. Он выжигает всё вокруг неё — не со зла, а от отчаяния, чтобы никто не посмел потревожить её покой. Огонь ее прячет за своими доспехами, холит, лелеет, нежным теплом очага согревает. А как оправится Земля, да наденет свое яркое платье — из ромашек, березовых листьев и васильков — так на выжженной почве танцевать начинает.

Танцует, смеется, разбрасывает семена, и почва чистая, Огнем воспитанная, прощённая им, с благодарностью принимает этот дар. Она расцветает буйно, ярко, как никогда прежде. И солнце, его вечный брат, согревает их обоих. А Огонь смотрит на это чудо, да броня каменная вдруг наливается багрянцем изнутри — такой силы жар, такая нежность собирается у него в груди, что дышать становится трудно. Без Земли он не может. Не хочет. Да и не нужно.

А Земля любит его, вулканы для него возводит, чтобы развернуться его силе было место. И резвится Огонь там, выпуская пепел и пламя, да лаву раскаленную по подземным лабиринтам разливает, и чувствует, что живой. А как вернется к Земле — так та улыбается. Она видит его — алого, как маков цвет, пышущего жаром, видит, как он бережёт её, от всего, что только можно сберечь, бережёт.

И дотрагивается до его каменной брони у сердца. Там, где её пальцы касаются — прорастает огненный цветок. Он питается его жаром, его сдержанной силой, его вечным страхом — и от этого становится только ярче, только прекрасней.