Сирень

Май уверенно расправлял плечи в городе. Нагревал улочки уже почти летним солнцем, распускал цветы и листья, заботливо подсвечивал летники у кофеен. Как мог на намекал людям, что пора бы достать легкую одежду и просто… наслаждаться.

Пара сидела уличной террасе одной из немногочисленных кофеен небольшого города. Закатное солнце скользило по столам, лицам, соседним столикам. И особенно — по букету сирени.

Она смотрела на цветы, и легкий смущенный румянец выступал на щеках, уже успевшим слегка загореть на солнце. Ей не верилось, что она наконец-то на свидании. С ним. Волнение было до ужаса приятным. Словно ты идешь исполнять заветную мечту. Только этой «мечтой» было просто желание видеть его напротив, и слышать его голос.

Он, в свою очередь, смотрел на нее. Как солнце теряется в ее волосах, как у левого уголка губ появляется ямочка, когда она улыбается. Он чувствовал, что смущается. Впервые за столько лет — смущается! Все эти букеты, свидания, кофейни — ему казалось это чем-то чуждым. Таким, для чего он, как человек прямолинейный и молчаливый, не был предназначен.

— Ты сегодня такая… летняя, — он улыбнулся шире, видя как ее губы расплываются в смущенной улыбке. Она неуклюже поправила волосы.

— Спасибо. Твоя рубашка… мне очень нравится, — она кивнула на его флисовую голубую рубашку в белую клетку, которую заприметила еще в первые дни знакомства на фотографии в его соцсетях. Он смутился, и уже собирался отнекиваться, что не такая уж она и красивая, но посмотрел ей в глаза.

Она смотрела на него так, как наверное не смотрел никто. Это был мягкий, теплый, и чуть влажный взгляд. Если бы его спросили, как выглядит, когда на тебя смотрят влюбленными глазами — он бы описал это так. Ее внимательные глаза изучали его лицо, но не в поисках недостатков, а просто любуясь каждой отдельной чертой.

— Не смотри так на меня, я боюсь ляпнуть глупость, — пробубнил он смущенно, и провел ладонью по волосам. Она расхохоталась, и положила ладони на стол. Ему показалось, что в этот момент он влюбился в нее еще раз. В этот искренний смех, который раздавался каждый раз, когда он совершал или говорил какую-то глупость.

Она почувствовала его взгляд каждой клеточкой своего сердца. Он казался более сдержанным, но в глазах плескалась щемящая нежность, словно он смотрел на что-то родное и безумно ему дорогое. Так смотрят, когда влюбляются. Когда глаза говорят громче слов. Когда внутри вспыхивает такое тепло, от которого невозможно укрыться.

Он взял ее ладони в свои, нежно поглаживая большими пальцами выступающие косточки на кистях. Этот простой жест в секунду заставил ее сердце екнуть — он никогда так не делал. Не позволял себе подобного.

— Ты мне очень дорога, — он улыбнулся, — и я хочу сказать то, что должен был уже давно. Я в тебя влюблен по уши. Как мальчишка, — он хмыкнул, и уголок его губ дернулся, — у меня плохо с признаниями. Но я хочу, чтобы ты знала.

— Я люблю тебя, — просто, как обыденное «привет» произнесла она, и улыбнулась шире. Его ладони на секунду дрогнули и сжали ее руки в ответ. Да, он знал об этом, но как же хотелось услышать это вживую, — так что теперь тебе никуда не деться от моих длинных голосовых.

— Я просто буду слушать их также, как ты меня, когда случайно отвлекаешься и пропускаешь мимо ушей всю информацию, — он рассмеялся, и нежно поцеловал костяшки ее пальцев. Она хотела недовольно фыркнуть, но от этого обезоруживающего жеста смогла только улыбнуться.

А на столе яркими красками сияла сирень. Впереди было беззаботное лето, пахнущее счастьем, сиренью и…. Нежной, теплой любовью.