По велению сердца и милости Короны [1/?]
Она всегда обожала сбегать из стен королевского замка. Эта привычка появилась у неё ещё с ранней юности, когда она, в свои тринадцать лет, торопливо покидала замок через черный ход, и бежала со всех ног в старую городскую библиотеку, где именно для нее пожилой библиотекарь подбирала книги.
Сначала это были книги о путешествиях, захватывающих сражениях, о гордых дамах и рыцарях, которые готовы отдать за них жизнь. Элестра взахлеб читала все, что попадалось ей под руку, лишь бы не попадаться на глаза королевским "учителям", все обучение которых сводилось к покорности и плавности, что хоть и получалось у юной принцессы, но желания так жить на постоянной основе у нее не возникало.
Время шло, и из нежной маленькой девушки Элестра выросла в статную наследницу престола, будучи старшей дочерью в семье. Но тяга к приключениям ее не отпускала. Ей было интересно смотреть, как швартуются в порту корабли, как странствующие торговцы выставляют на прилавках специи, экзотические зелья и сувениры со всех уголков мира.
Прогуливаясь по узким базарным улочкам Элестра постоянно одергивала капюшон мантии пониже, чтобы как можно сильнее скрыть свое лицо — все, чего ей хотелось, это прогуляться, а не получать повышенное внимание к себе.
Девушка с удовольствием выбрала большую и свежую гроздь золотого ясноградника — причудливый фрукт переливался всеми оттенками золота и светился в ладонях. Именно он являлся основным источником дохода торговцев их королевства — огромные поля ясноградника трепетно охраняли от воров, и ежедневно поливали пойманными в зеркала солнечными лучами. Местные зеленые ведьмы преобразовывали свет в жидкий нектар и кусты ясноградника поливались повторно.
Торговец улыбнулся Элестре, передавая гроздь ей в руки. Она укромно улыбнулась и поспешила дальше по улице, где была библиотека. Но, на половине пути она вдруг услышала незнакомый звук — глухой лязг чего-то металлического. Элестра повернула голову и увидела улочку, которую почему-то раньше никогда не замечала — она хоть и была вымощена булыжниками, но не создавала впечатление "основной".
Любопытство наследницы оказалось сильнее, и она поспешно направилась по узкой улочке в попытке выяснить, что это был за звук. Элестра тихо, будто тень, продвигалась дальше, и вдруг почувствовала, как лицо обдало жаром — словно резкий поток горячего ветра призраком пронесся мимо.
Причиной металлических звуков оказалась кузнечная мастерская. Элестра встала в тень близлежащего дома и выглянула из-за него, словно воровка, поджидающая добычу. Снова раздался лязг. Принцесса всмотрелась в картину, открывшуюся перед глазами.
Кузнец занимался изготовлением меча для кого-то из рыцарей. Определить принадлежность королевской гвардии не составляло труда — характерный ярко-изумрудный камень в форме ромба украшал рукоять меча. И хотя ранее Элестра уже видела, как изготавливаются мечи, на этой узкой улочке это казалось магией. Языки пышущего пламени обвивались вокруг молота кузнеца, обвивая его словно змеи. При каждом ударе металл краснел и принимал нужную форму.
Всплески огненной пыли от ударов молота рассыпались вокруг рабочего стола мастера, но в ту же секунду собирались в огненный вихревой поток и, обвивая его плечо, возвращались к молоту. Причудливо, дико и так...Свободно. Элестра перевела взгляд на лицо кузнеца — сосредоточенный взгляд светло-голубых глаз был целиком и полностью погружен в процесс. Казалось, что встань Элестра рядом с ним — он бы даже не заметил этого, продолжая приручать неподатливый металл.
— Воровать здесь нечего. Не унесешь.
Мастер вдруг поднимает глаза от меча, чем застает Элестру врасплох. Она неловко переминается с ноги на ногу и выходит из тени, понимая, что прятаться дальше уже не получится — он видел ее с самого начала, и если бы Элестра была хотя бы на половину такой же внимательной, как он, то поняла бы, что ее присутствие не было для него тайной.
— А, к нам пожаловали королевские особы.
Кузнец улыбается, ставя молот на наковальню. Наследница оказалась застигнута врасплох дважды. Все, о чем сейчас думала Элестра — как он понял, что она из королевской семьи? Никто до недавнего времени даже не подозревал об этом — она всегда шифровалась. Ужас того, что ее раскрыли, резко подступил к горлу наследницы. Кузнец, кажется, понял все по лицу Элестры.
— У нас рады всем. Независимо от породы.
— Как вы поняли, что я из королевской семьи?
— Интуиция.
Кузнец вдруг рассмеялся, и махнул рукой, вновь созывая огненный вихрь — он, словно веревка, обвил его руку и дружелюбно вспыхнул оттенками рыжего, будто приветствуя нежданную гостью. Элестра не сдержала своего интереса и продолжила смотреть на пульсирующую огненную волну.
— Я из пеплорожденных. Мы много лет изготавливаем оружие для королевской армии. Проходи, вижу, что тебе интересно.
Кузнец машет рукой, чтобы Элестра подошла ближе. Она много читала о народе пеплорожденных, они действительно славились искусными орудиями, которые приносили их королевству победы. Их клинки считались самыми острыми, а броня — самой прочной. Но...
— Разве ваш народ не вернулся к огненному разлому несколько лет назад?
— Многие вернулись. А мне... Мне нравится здесь.
Элестра устраивается на одном из пустых столов, снимая с головы капюшон. Кузнец пожимает плечами, разворачиваясь к юной наследнице. Природное любопытство ни раз приводило ее к новым знаниям.
— Адгар...а сделаете для меня меч?
— Ваше искрящееся высочество, за вас готова отдать жизнь целая армия, а вы хотите взять в руки оружие?
Элестра видит смешинки в глазах кузнеца, но не прямой отказ. Он с откровенным интересом смотрел на наследницу, искренне не понимая, для чего той, которой достаточно махнуть рукой, чтобы начать битву, свой меч. Это казалось ему не просто странным, а даже удивительным.
— Хочу.
— Тогда я сделаю для вас лучший клинок во всем королевстве.
Элестра воспринимает это не просто как согласие, а как что-то близкое к клятве. С такой искренней радостью Адгар смотрел ей в глаза, что она сама воспряла духом — после стольких отказов в стенах замка подобные быстрые решения казались ей буквально мистическими.
Словно в этот момент между ней и мастером кузнечного дела появилась особая тайна. Особая связь. Что-то настолько щемяще-личное, что на секунду Элестре показалось, будто голова идет кругом. То абсолютное принятие ее желаний, та радость, с которой Адгар согласился выполнить ее просьбу... Все это казалось Элестре чем-то совершенно новым. Чем-то, что она за считанные секунды стала бояться потерять.
И Адгар действительно изготовил для наследницы самый лучший клинок. Он преподнес его, как совершенно обычный бытовой подарок, словно фрукты, купленные на базаре. Элестра открыла деревянный резной ящик и застыла.
Лучшая серебряная сталь северных земель переливалась под едва заметными лучами солнца. Узкую рукоять украшали узоры из лоз ясноградника. Казалось, будто они пульсируют от солнечного света и вот-вот превратятся в настоящие. Но ещё больше в глаза бросался наконечник — он не был традиционно изумрудного цвета. Это был искрящийся жёлтый, словно тысячи солнечных лучей поймали в один кристалл, круглый шар.
Это была великолепная работа. Меч лежал на черном бархате, легкий, изящный, но при этом от него веяло такой сокрытой мощью, что дыхание у Элестры перехватило. Она осторожно коснулась пальцами рукояти. Металл был прохладным, но в глубине желтого камня, казалось, теплилось и переливалось собственное солнце.
— Он… не похож на оружие гвардии, — наконец выдохнула она.
— Потому что это не оружие гвардии, — просто ответил Адгар, стоя рядом и наблюдая за ее реакцией, — это ваш меч. «Солнечный луч ясноградника». Сталь закалялась не просто в огне, а в сгущенном свете, пойманном ведьмами для ясноградника. А сердцевину клинка — ту самую, что дает лезвию гибкость и несокрушимую твердость — я выковал в первый рассвет после летнего солнцестояния.
Элестра взяла меч в руки. Он идеально лег в ладонь, будто продолжал ее собственное тело. Вес распределился так, что клинок казался почти невесомым. Она сделала пробный взмах — лезвие разрезало воздух с тихим, мелодичным звоном.
— А камень? — она подняла глаза на кузнеца, — почему желтый? Изумруд — символ королевской власти.
Адгар улыбнулся, и в его светло-голубых глазах вспыхнули те же искорки, что плясали в глубине кристалла.
— Изумруд — это то, что вам дано от рождения. Камень долга и престола. Этот же, — он кивнул на наконечник, — он о том, что вы выбрали сами. О солнечных побегах, что пробиваются сквозь камень. О любопытстве, что заставляет сбегать из замка. О свете, который вы ищете и несете в себе. Он ваш. Только ваш.
Слова кузнеца обожгли Элестру сильнее, чем жар его горна. В них было признание. Понимание. Видение ее такой, какой она сама себя знала в самые сокровенные мгновения, но что всегда было скрыто под маской принцессы. Этот меч был не просто оружием. Это был ключ. Знак. Воплощенное «да» ее самой себе.
— Как мне отблагодарить вас? — спросила она тихо, не выпуская клинок из рук. — Золото? Милость короны?
Адгар покачал головой, и его улыбка стала мягче, почти грустной.
— Единственная плата, которую я приму, это чтобы вы использовали его по назначению. Чтобы он защищал то, что вам дорого. И чтобы вы… помнили, что есть в мире вещи, созданные не по указу и не по долгу, а по велению сердца.
Он сделал шаг назад, и его фигура, озаренная отсветами догорающего в горне пламени, на мгновение показалась Элестре чем-то древним и незыблемым, как сама стихия огня.
— Возвращайтесь в замок, ваше высочество. Скоро стемнеет, и ваше отсутствие заметят.
Элестра кивнула, с невероятной нежностью уложив меч обратно в футляр. Деревянная резная крышка закрылась с тихим щелчком, но образ клинка, пульсирующего солнечным светом, навсегда врезался в ее память.
Она вышла из узкого переулка, держа ящик прижатым к груди. Воздух уже вечерел, и первые фонари зажигались над базарными рядами. Но внутри Элестры горел свой собственный, новый свет. Он был теплым, как дружеская улыбка, и острым, как идеально сбалансированная сталь. Он был обещанием.
Возвращаясь в замок через черный ход, она уже не чувствовала привычного сдавленного беспокойства от тесных коридоров и давящего камня. За ее спиной, в простом деревянном ящике, лежала частица бескрайнего мира и безмолвная клятва кузнеца, рожденного из пепла. И Элестра знала — это только начало.