Мэллори Локхарт
Имя/Фамилия: Мэллори Вивьен Локхарт.
Увлечения:
— шахматы;
— коллекционирование парфюмерии;
— пытки;
Страхи:
— фригидность;
— скука и обыденность;
— потеря красоты;
Иногда Мэллори казалось, что она просто рождена быть убийцей. Каждая черта её лица, точёная фигура, соблазнительная полуулыбка и нежный голос — будто сладкая приманка для жертвы. Всё её поведение, отрепетированное до автоматизма, вызывало доверие и симпатию, желание защитить хрупкую девушку с ангельским лицом и горящими глазами. Мэллори знает, как на людей действует её внешность, и пользуется этим с удовольствием коллекционера, подбирающего новый экспонат. В её манерах сквозит британская сдержанность, она одевается подчёркнуто невинно, говорит мягко, вкрадчиво и до безумия обожает уменьшительно-ласкательные слова — и от этого контраст с тем, что происходит за закрытыми дверьми, становится совершенно невыносимым.
Внутри этой миловидной оболочки живёт непоколебимая убеждённость в собственной божественной природе. Она не мучает — она отчищает души. Она не убивает — лишь направляет в рай. Каждая её жертва, в извращённом понимании самой Мэллори, проходит через боль, чтобы смыть с себя всю земную грязь, искупить грехи, а там, на небесах, стать её верным соратником и приспешником с чистотой внутри. Именно поэтому она не боится смерти — ни своей, ни чужой. Смерть для неё не конец, а переход на иной уровень существования, эдакая карьерная лестница, где она воссоединится со своей коллекцией и займёт подобающее ей место Бога.
Самая пугающая и, одновременно, самая живая черта Мэллори — способность приходить в искренний, почти детский восторг при виде вещей, от которых нормального человека стошнило бы. Ей невероятно нравится наблюдать, как алая кровь растекается густой лужицей по полу, как влажные мышцы поблёскивают при свете лампы, освобождённые от слоя кожи, как дрожат пальцы в агонии и как очаровательно у жертвы закатываются глаза, когда она делает последний вдох. В такие моменты Мэллори напоминает ребёнка, которому подарили удивительную игрушку — она дрожит от удовольствия, радостно хлопает в ладоши и всем телом подаётся вперёд от любопытства. Она легко возбуждается, загорается новыми идеями отчищения, но также быстро остывает, если что-то идёт не по плану или жертва оказывается недостаточно интересной. Тогда энтузиазм гаснет, сменяясь раздражением и досадой маленькой девочкой, которой не разрешили съесть лишнюю порцию шоколадного мороженого.
Её эмоциональный диапазон узок, но ярок. Мэллори редко испытывает гнев, предпочитая ему холодное равнодушие, но если кому-то удаётся вывести её из себя — чаще всего неуважением к её миссии или обесцениванием её божественной сущности, — она вспыхивает. Как спичка, которая может положить начало страшному пожару. Тогда жертва лишается права на попадание в её личный рай и умирает быстро, совершенно неинтересно. Потом Мэллори искренне расстраивается, что испортила такой хороший материал, и днями ходит в глубокой скорби, отказываясь есть, как художник, у которого не удалась перспективная картина.
Мэллори родилась в семье до невозможности богатого человека. Девочка даже не знала точно, чем занимается любимый папочка, лет так до двенадцати. Знала лишь, что стоит ей указать пальчиком на понравившуюся игрушку — через несколько минут она окажется у неё руках. В пять лет — симпатичная куколка, в пятнадцать — живой человек.
У мистера Локхарда было четверо детей — трое старших сыновей и Мэллори. Младшая и единственная дочь росла в атмосфере всеобщего обожания и вседозволенности. Отец души в ней не чаял, а братья относились снисходительно-ласково, как к красивому дополнению их семьи. Мэллори принимала это как должное. Мир вращался вокруг нее с самого её первого вздоха, и она искренне не понимала, почему должно быть иначе.
В тринадцать она впервые узнала о увлечении своих братьев. Старший, Кристофер, пригласил её в небольшой «охотничий домик» в самой чаще шотландского леса. Мэллори тогда очень обрадовалась — и мечтально вздыхала, представляя, как они с братьями проведут время наедине, без вечно занятого отца и скучных гувернанток. Девочка думала, что они будут пить чай у камина и стрелять по мишеням.
Она не ожидала, что мишень окажется живой.
Её братья и их друзья — такие же сыновья богатеньких отцов с извращенными нормами морали — травили человека собаками. А Мэллори смотрела из окна домика, прижавшись носом к холодному стеклу и чувствовала... Разочарование. Это было примитивно. Грубо. Совершенно неэстетично. Собаки рвали жертву на куски, а братья громко гоготали, хлопая друг друга по спинам, и пили виски прямо из горла — Мэллори зевала.
Тогда она поняла, что даже в семье конченых садистов, оказалась белой вороной. Её совершенно не вдохновляли методы братьев, а бизнес отца, завязанный на торговле людьми, был до ужаса скучным. Она нашла себе более высокую цель — работа с человеческими душами. Точная, индивидуальная работа с каждым. Фантазия Мэллори не иссекала, а если неожиданно случался кризис — девушка с лёгкостью черпала вдохновение в жестоких фильмах про средневековье, с неподдельным интересом записывая новые методы в нежно-розовую тетрадочку с бантиком в виде закладки.
В школе она не училась — всем необходимым дисциплинам её учили приглашённые иностранные репетиторы и любимый папочка, каждую неделю выделявший ровно два часа на разговор с дочерью о человеческой психологии. Единственной связью с внешним миром были знатные приёмы, на которые съезжались самые известные аристократы — некоторые были в «теме», некоторые нет. Мэллори относилась ко всем одинаково, с привычной вежливостью и учтивостью, не посвящая в свой мир. За все свои прожитые годы она не встретила никого, кто смог бы по достоинству оценить её искусство. Никого, кроме Ронана.
Ронан Тенбридж приехал в их семейное поместье со своим отцом и сразу привлёк внимание юной леди. У него были красивые плечи, точёные скулы и глаза, по которым Мэллори поняла всё. Сначала были мимолётные улыбки за общим столом, потом — едва ощутимые касания ног, а после они деликатно сбежали, убедив взрослых, что просто прогуляются по саду. Вместо роскошного сада Локхарт показала новому знакомому подвал. С лёгким волнением открыла перед чужаком дверь в свою мастерскую и, прочитав в голубых глазах неподдельное восхищение, не смогла сдержать радостного взвизга.
Кажется, они потрахались прямо на кушетке, где лежал свежий труп. Грязно, пошло и пренебрегая любыми способами контрацепции.
А потом начались бесконечные переписки. Мэллори с детским нетерпением каждый раз ждала ответа и, получив его, запиралась в своей комнате на сутки, старательно придумывая ответ. С Ронаном было лёгко и свободно — он понимал её с полуслова, поддерживал все её идеи и иногда приезжал. Никогда — надолго, но каждая их встреча отпечатывалась в девичьей памяти ярким пятном, о котором после хотелось долго-долго думать, прокручивая воспоминание как плёночную кассету.
Всё закончилось, когда Мэллори стукнуло восемнадцать. Она думала, что Ронан приедет или найдёт способ поздравить её иначе, но не дождалась даже письма. Сначала списывала это на форсмажор, потом надеялась, что виноват безответственный почтальон. Писала сама, но ответов больше не было. Он её бросил. Её — Мэллори Вивьен Локхарт — бросил! Не удосужившись объясниться! Девушка не плакала — она никогда не плакала. Но затаила обиду и пообещала себе, что Ронан Тенбридж не будет удостоен места в её личном раю.