Эван Миллс
Существует ли такая вещь, как «дно» — не метафорическое, не литературное, а настоящее, липкое, пахнущее дешевым алкоголем и безысходностью? Когда-то я думал, что это просто слово. теперь знаю: дно — это место, где ты перестаешь ждать, что станет лучше, и начинаешь считать это нормой.
— мелкие кражи (скорее навык, чем хобби)
— старые фильмы на пиратских сайтах
— ночные прогулки по пустым районам
— музыка (грязный инди, панк, что угодно с душой)
Эван Миллс — тот самый парень, на которого обычно не обращают внимания, пока он сам не решит, что пора. Он не из тех, кто заходит в комнату и забирает все взгляды — он из тех, кто стоит в углу и видит больше, чем все остальные вместе взятые.
Он вырос в месте, где мечты считаются глупостью, а амбиции — роскошью. Там люди не строят планы, там выживают. Эван научился этому рано: не задавать лишних вопросов, не доверять никому и всегда иметь запасной выход.
Он тихий, но не слабый. В нем нет показной агрессии, но есть холодная готовность сделать то, что нужно. Если ситуация требует жесткости — он не будет колебаться. Мораль для него — вещь гибкая, особенно когда речь идет о деньгах или безопасности.
Эван не верит в «хороших людей». Он видел слишком много обратного. Доброта, по его мнению — это либо роскошь, либо маска. И он не может позволить себе ни того, ни другого.
При этом в нем есть странная, почти раздражающая честность. Если он говорит, что ему плевать — скорее всего, это правда. Если он остается — значит, по какой-то причине решил не уходить. Он не разбрасывается словами, потому что в его мире за слова иногда приходится платить.
Миллс не лидер, но за ним идут. Не потому что он харизматичный, а потому что он надежный. Эван не предаст — не из принципов, а потому что считает это лишней сложностью.
Люди для него — временные. Связи — тоже. Но иногда он сам не замечает, как начинает оставаться дольше, чем планировал.
Эван родился в маленьком городе, из тех, где все друг друга знают, но никому до этого нет дела. Его мать работала на двух работах, чтобы хоть как-то держать их на плаву. Отец пил. Иногда пропадал, иногда возвращался. Чаще — с проблемами.
В детстве у эвана не было чего-то «своего». Ни комнаты, ни стабильности, ни ощущения, что завтра будет лучше. Зато было понимание: если хочешь что-то иметь — бери сам.
В двенадцать он впервые украл. Не из адреналина, а потому что хотел есть. В четырнадцать уже знал, кому что можно продать. В шестнадцать начал работать с теми, кто постарше — мелкие схемы, немного грязных денег, немного больше проблем.
Школу он закончил формально. Никто не ожидал от него большего, и он не стал разочаровывать.
В какой-то момент Миллс понял, что город его сожрет, если он не уйдет первым. Собрал вещи (их было немного) и уехал. Без плана, без гарантий, но с четким ощущением, что хуже уже не будет.
В новом месте он оказался почти случайно. Начал крутиться — сначала осторожно, потом смелее. Дурь, мелкие сделки, быстрые деньги. Ничего грандиозного, но достаточно, чтобы не возвращаться назад.
Эван не считает это жизнью. Скорее паузой. затянувшейся, липкой, но все еще паузой.