Энди Уорхол. Эстетика «Смерти и катастроф».
Последние выходные выставка на Севкабеле, посвященная влиянию Энди Уорхола.
Где: Севкабель порт
Цена: от 300
В последний год Россия все ближе знакомится с творчеством короля поп-арта Энди Уорхола. В прошлом году в Москве открылась выставка «Я, Энди Уорхол», а в этом — «Энди Уорхол и русское искусство» в Санкт-Петербурге, где помимо оригинальных работ Уорхола представлены произведения российских современных художников, попавших под его влияние и культа его имиджа. Это работы, отсылающие и к знаменитому портрету Мэрилин Монро, и к менее известным, как например «Электрический стул».
Мало кто знает, что обе эти работы являются частью одного цикла серий. Казалось бы, что может быть общего у портрета кинозвезды и орудия убийства? Ответ кроется в названии цикла — «Смерть и Катастрофы» (1962—1964). Каждая серия напрямую связана с трагическими событиями социальной и политической жизни Америки 1960-х годов. И тот самый знаменитый портрет Мэрилин Монро стал одним из первых произведений среди них — он написан спустя несколько недель после смерти актрисы в 1962 году. Стоит отметить, что работы, связанные с гибелью знаменитостей стоят в одном ряду со смертями «неизвестных, которые на мгновение достигли славы именно через смерть». Таким образом смерть предстает как «социальный уравнитель».
Однако лучше обратить свое внимание на кое-что поинтереснее исторического контекста — на особое эстетическое видение трагедии, прошедшее через искусство постмодернизма до наших дней. Уорхолу удается сохранять нейтральную, равноудаленную дистанцию и от изображаемых объектов, и от зрителей. Его авторское вмешательство в изображения остается минимальным, что помогает демонстрировать не индивидуальный взгляд на мир, а более «объективный». Этим свойством характеризуется все поколение, родившиеся после Первой мировой войны и в 1920-ые годы — поколение художников Энди Уорхола, Роя Лихтенштейна и др. — «Искусство созерцания теперь сведено теперь к умению быстро схватывать и понимать беспрерывно меняющиеся визуальные образы. Молодежь приобрела необыкновенный синематографический взгляд».Одна из лучших работ для знакомства с сериями — «Белый горящий автомобиль III». На ней несколько раз повторяется фотография из газеты — на первом плане мы видим труп человека, которого во время аварии выбросило из автомобиля на торчащий из столба шпиль, а прямо за ним, на втором плане, по той же улице случайный прохожий невозмутимо проходит мимо горящей машины и умирающего на столбе человека. Эта фотография хорошо иллюстрирует феномен вызванный массовым повторением трагических зрелищ в СМИ и на телевидении (например, съемки убийства президента Кеннеди в 1963 году). Именно с этим явлением некоторые исследователи связывают тиражирование катастроф и на холстах Уорхола.
Так вот, роль смотрящего на шелкографии «Смерти и катастроф» сопоставима с ролью этого прохожего: зритель становится невольным свидетелем происшествий, предыстория и разрешение которых остаются неизвестными. Зритель становится заложником вынужденного безучастия. Эмоции и сопереживание уходят на второй план, а на первый выходит получение странного эстетического наслаждения, граничащего с ужасом. Определенные работы действительно обладают эстетической привлекательностью. Например, «Суицид (Упавшее тело)» 1963, фотография 1947 года, на которой запечатлена 20-летняя девушка, покончившая с собой, спрыгнув с 86 этажа Эмпайр Стейт Билдинг.
Она упала на стоящий внизу лимузин, проломив его крышу, но ее тело и лицо остались почти нетронутыми, а поза выглядела так элегантно, будто она прилегла отдохнуть, а не умерла. Случайным образом рядом оказался фотограф, который успел заснять упавшую девушку. Фотография стала популярной, этот случай стали называть «самым красивым самоубийством». Подобная эстетизация смерти напоминает красоту безобразного, присущую кэмпу.
Хотя у человечества всегда помимо страха был еще особый интерес к смерти и всему угрожающему жизни. Так, при взгляде в пропасть с большой высоты или на сильный пожар люди могут испытывать манящее чувство восторга, смешанное со страхом. На самом деле такое восприятие обусловлено специальной программой, выработанной в ходе эволюции. Она заставляет нас пристально изучать все то, что может быть опасным. Например, самые опасные хищники для древнего человека и в целом для приматов — это кошачьи. В настоящие дни они считаются самыми грациозными животными на Земле, и люди завороженно наблюдают за ними. Но видим мы этих животных такими прекрасными именно благодаря той самой программе, которая по словам доктора биологических наук Владимира Дольника говорит нам: «...не будь равнодушен, внимательно наблюдай его, все его движения, все его повадки; готовься к той встрече с ним, которая может стать последней, если ты недостаточно изучил врага». Эти программы все еще находятся внутри, хоть дикие хищники давно не являются основной угрозой для современного городского человека. На смену им пришли новые опасности, которые завораживают человека и в работах Энди Уорхола — это автомобили (серии «Автокатастрофы»), самолеты («129 погибших в реактивном самолете»), некачественные пищевые продукты (серия «Катастрофа тунца») — да и сам человек (серии «Расовые беспорядки», «Самый разыскиваемый человек», «Электрический стул»).
Что интересно, зачастую эти объекты становились предметом рекламы, в которой они представлялись как безопасные, доступные и доставляющие радость.
В рекламных кампаниях американский автомобиль представлялся как высший символ потребительского изобилия, обладание которым несомненно принесет счастье его новому владельцу. Но что мы видим в сериях «Смерть и катастрофы»? Мы видим, как те самые желанные товары начинают приносить людям не радость, а ровно обратное — непоправимые несчастья. Можно сказать, что эти работы обличают всю современную американскую индустрию.По такому же принципу можно сравнить между собой две серии Уорхола — «Банки с супом «Кэмпбелл» и «Катастрофу тунца». В обеих из них за основу взяты изображения популярных продуктов из супермаркетов. В то время как банки Кэмпбелл стали символом демократизации общества и ценовой доступности товаров, во втором случае за красивой упаковкой прячется орудие убийства. История с тунцом, которую изобразил Уорхол, была описана в номере «Newsweek» от 1 апреля 1963 года: две домохозяйки — Колетт Браун и Маргарет МакКарти — умерли от ботулизма в результате отравления сэндвичами с консервированным тунцом. Таким образом, консервные банки, которые должны привлекать нас в магазинах своим дизайном и гарантией вкуса по доступной цене, начинают ассоциироваться со смертью. Уорхол выбирал самые остросоциальные темы и обличал через них теневые стороны прославленной американской жизни. Но, несмотря на злободневность тем, исходные фотографии трансформируются таким образом, что теряют свое первоначальное значение и не могут восприниматься исключительно негативно. Эта трансформация связана с эстетизацией безобразного кэмпа и с деструктивностью формы, благодаря которым начинается игра на человеческих инстинктах, заставляющих видеть изображения трагедий одновременно и пугающими, и завораживающими.