«Поступила бабушка, с нее памперс сняли и в глотку засунули»: интервью с танатопрактиком

«То есть мужикам они бреют бороды и усы в морге, а женщинам — нет. Вот как так?»

Допустим, перед вами лежит труп. Что вы с ним делаете? В чем заключается ваша работа?

В основном я делаю макияж и реставрации. К моему приходу тело уже одето, помыто и подготовлено. Но, честно говоря, подготовка, которую делают в морге, не очень качественная. Например, лицо побрили, а волосы с него не смыли, — перемываю и закрываю швы, которые остаются после вскрытия, если это необходимо. Беру тканевую полоску черного или белого цвета в зависимости от «внутрянки» гроба и облачения тела и закрываю ленточкой шов на голове. Для грудины использую тейпы или пластыри. Если бы у меня была полноценная бальзаматорская с холодильником, я бы, естественно, швы перешивала, потому что санитары морга в спешке не делают их герметичными и аккуратными.

Если тело изначально выглядит хорошо, на макияж уходит около 20 минут.

Но чаще всего тела поступают в крови, волосах, чем-то еще: торчащие сопли, старая засохшая слюна вокруг рта.

Соответственно, все это нужно убрать. Почему этого не делают в морге, я не знаю. Понимаю, что там большой поток, но неужели так сложно отмыть хотя бы лицо? Видимо, лишняя трата времени для них. У каждой старенькой женщины, которая ко мне поступала, были усы. То есть мужикам они бреют бороды и усы в морге, а женщинам — нет. Вот как так? Разве так сложно потратить пять секунд?

После омывания на лицо нужно нанести крем. Кожа у покойных часто пересушена, особенно у пожилых и тех, кто долго лежал в больнице. На полную подготовку к макияжу уходит около 40 минут — это бритье, омывание, расчесывание волос, восполнение утраченных объемов, увлажнение, перетампонирование отверстий. Но в большинстве случаев времени особо нет: между тем, как тело утром заберут из морга и отвезут на похороны, мне могут выделить час — это самый максимум. Тело поступило, я его быстренько подмакияжила и отпустила.

Танатопрактики делают еще и бальзамирование, но, пока работаю, оно в нашей области не заказывалось.

Где работают танатопрактики?

Везде по-разному. По-хорошему, должны быть специальные бальзаматорские — оборудованные помещения с устройствами для циркуляции воздуха, чтобы выветривать формалин. Но чаще всего бальзаматорские в ритуалках — это обычные комнаты. Есть города, где пускают в морги, есть города, где не пускают. Иногда приходится готовить тело в катафалке. Я залезаю внутрь, открываю свой чемоданчик, закрываю одежду покойного какими-нибудь тканями или салфетками, чтобы не запачкать, и наношу макияж прямо в гробу. Так работают многие танатопрактики.

Многое зависит от срочности: если между забором тела из морга и похоронами мне дают буквально 20 минут на макияж, легче сделать его в машине. Если времени побольше — лучше перенести в помещение. На самом деле отсутствие специальных бальзаматорских — боль многих танатопрактиков. Было бы удобнее закатить тело после выполненной работы на ночь в холодильник, чтобы ребята с утра спокойно забрали его на похороны.

Что такое реставрация? Что ей исправляется?

Мелкие (и не очень) порезы — рваные раны после ДТП, синяки от избиений, падений, вмятины, колото-резаные раны. Допустим, человек упал на лицо и сломал нос — приходится снова его переламывать и ставить на место. Перевскрываешь шов на голове после судебки, отодвигаешь кожу и делаешь нос, как хирурги при ринопластике, — собираешь его по кусочкам. Очень мало, кто этим занимается из танатопрактиков, потому что это уже скульптурная работа, даже художественная. Мне пока не приходилось, но хотелось бы.

Шрамы или резаные раны реставрируются воском, на который потом наносится тональный крем. В итоге они становятся почти незаметны. Влажные, свежие, подкравливающие раны скрыть почти невозможно — чаще всего нет времени. Воск на них накладывается плохо, а заформалинить, чтобы все подсохло, никак — даже лишнего часа нет. После макияжа кажется, что на лице какая-то пластилиновая масса, но это все равно лучше, чем открытая подтекающая рана. Тело же обычно не реставрируется, потому что оно в облачении, а также укрыто специальным покрывалом и саваном.

С помощью каких инструментов вы нос пересобираете? 

Все подряд. У меня есть скальпели, реберные, хрящевые ножи, мозговые ножи, специальные нитки и иголки, инструменты для лепки, клей — что угодно. Если череп разломан, использую шурупы, гипсовый бинт — особенно, если не хватает какой-то части. Вот сломалась ваза, надо ее склеить. Тут то же самое.

Вы сказали, что само тело обычно не реставрируется. В каких случаях с ним все же надо работать?

При вскрытии органы человека вытаскивают и помещают обратно в полость вперемешку. Если тело заметно подтекает или подванивает, танатопрактики делают перевскрытие — вытаскивают органокомплекс, упаковывают в мешок, заливают раствор формалина или засыпают параформ.

Кстати, мозг тоже там вместе с остальными органами — в морге его достают из головы. Соответственно, голова пустая — ее тампонируют тканями, какими-то старыми простынками или вообще одеждой покойного.

Из-за неправильного тампонирования бывают неприятности. Если это женщина, на нее надели платочек — еще нормально, особо не заметно. Если мужчина, особенно с короткой стрижкой, — пипец полный. После зашивания шва голова искажена, абсолютно неровная, потому что в нее запихнули огромный кусок ткани. Конечно, хотелось бы увидеть покойного родственника с ровной головой, а не кривой, да еще с ужасным швом. Поэтому я переделываю работу морга — достаю все лишнее и использую вату, специальные абсорбирующие салфетки.

Почему в морге так плохо работают? 

В нашем городе санитары работают нормально, но можно было бы и лучше. А так, честно, не знаю. Будто специально гадят. Знаю, что в некоторых городах санитары морга запихивали в глотку памперсы. Причем памперсы обосранные. Допустим, поступила лежачая бабушка, с нее памперс сняли и в глотку засунули вместо тампонады. Тампонируют все отверстия, включая нос и рот, чтобы не было протечек во время прощания. Бывают и гнойные выделения, и фекальные, и мочевые.

Как вы получаете заказы?

Всё делается через ритуальную службу, в которой я работаю танатопрактиком и подрабатываю, так скажем, продавцом ритуальных услуг. Приходят родственники, я оформляю документы, предлагаю венки, гробы и, соответственно, макияж или реставрацию тела. Иногда со мной связываются агенты других ритуальных компаний, которые хотят сотрудничать.

Какие бывают запросы по макияжу? Вообще бывают ли какие-то запросы или вы на свое усмотрение всё делаете?

Самый частый запрос — классический нюдовый макияж, чтобы освежить лицо. Самое интересное, о чем меня просили, — нарисовать стрелки, реснички подклеить, маникюр подправить. Честно, я бы очень хотела собрать какой-нибудь фэшн-образ: накрутить суперкрасивые кудри, сделать стрелки со стразами. Но, опять же, на это время надо.

«Слушайте, а вы ничего не перепутали? Это совершенно другое тело»

Какой был самый тяжелый случай в вашей практике?

С точки зрения затраченных сил — женщина, которой я вычищала рвотные массы во рту. Я была уже очень уставшая, рассчитывала быстренько сделать макияж и поехать домой отдыхать. Значит, приезжаю и вижу: тело снаружи помыли, а внутри оставили гадость всякую, рот не закрывается. Просто чисто по-человечески отпустить ее такой не могу — даже если рот закрыть, зубы все равно грязные. Соответственно, вот я сижу уже два часа, вычищаю рвотные массы и подкалываю губы, потому что они полностью иссушены, как тряпочка. Подкалывать надо по чуть-чуть тонкой косметологической иглой, потому что иначе получатся некрасивые колбаски. Ввожу филлер, а он же густой, и от перенапряжения в шприце он выстреливает мне в глаза, еще и их долго промываю. Все это время мне дико не по себе. Заканчиваю, заезжаю на заправку и прямо на кассе, перед кассирами, начинаю рыдать.

Я все сделала идеально, прекрасно, но очень перенапряглась. Я знала, что у нее в 9:00 похороны, поэтому встала утром и для своего успокоения уже в 7:30 приехала к ней, чтобы поправить макияж. Только тогда со спокойной душой отправила ее на похороны. У меня были разные реставрации, которые гораздо более сложные в плане работы, но почему-то именно эта женщина меня морально убила. Хотя все закончилось хорошо, и родственники написали: «Спасибо огромное! Мы даже не ожидали, что она так хорошо будет выглядеть!» Благо, у меня вообще ни разу не было случаев, чтобы кому-то не понравился макияж.

А с эмоциональной точки зрения какой случай самый сложный?

Когда я работала с парнем 20 лет, которого привезли с СВО. Тело поступило в таком состоянии, будто ему уже лет 40 минимум — столько он успел повидать. Приехав домой, я зачем-то нашла его страницу в ВКонтакте и увидела фотки до СВО — абсолютно хороший юный мальчик. Если бы не татуировки, я бы ни за что не поверила, что красила труп того же человека. Хотелось сказать: «Слушайте, а вы ничего не перепутали? Это совершенно другое тело». Я весь вечер проплакала от осознания того, насколько жизнь несправедлива. Пацана взяли и забрали, и он умер в свои 20 лет.

Как вы сублимируете эмоции, которые получаете на работе?

Наверное, как такового успокоения, избавления от стресса мне и не надо. Периодически я пропиваю курс антидепрессантов, но это еще с подросткового возраста. А так, в целом, абсолютно обычной человеческой жизни хватает. Куда-то сходить в кафешку, на шопинг, прогуляться с подружкой, мужем. Этого вполне достаточно, чтобы отвлечься от работы и забыться.

Сколько примерно платят за одного покойника?

Повторюсь, что сейчас в Белгороде развит только макияж. Простой макияж без сложностей — это три тысячи. Если есть сложности — закрывание рта, подкалывание губ, глаз, восполнение объема, когда человек сильно исхудал — это пять тысяч. Реставрация лица стоит от восьми до 20 тысяч. Чем больше гнилостных изменений, чем больше надо формалинить, чем сложнее реставрация, тем дороже, потому что надо договариваться с моргом, накладывать маску на ночь, делать рано утром макияж.

Я сама устанавливаю стоимость, чтобы это было доступно любому человеку. Пять тысяч можно найти, если хочешь красиво попрощаться с близким.

Некоторые берут по 20 за макияж, но, скажем честно, есть люди, которые гроб покупают за 3,5 тысячи. Какой макияж за 20? Конечно же, многие откажутся.

Как часто к вашим услугам обращаются? И какие тела не гримируют никогда — например, по религиозным причинам?

Чаще не гримируют, чем гримируют. На трое похорон в день у меня один заказ — примерно такая статистика. Обычно приходят молодые люди, которые хоронят стареньких родственников, считая, что макияж там ни к чему. Мусульмане никогда не заказывают макияж — у них это запрещено. И хоронят они не в гробу, а в саване (кафане).

При кремации нужен танатопрактик?

Конечно, обязательно. Перед кремацией всегда проходит процедура прощания, как перед обычными похоронами, просто тело потом сжигается. Причем сжигается оно в гробу. Кто-то выбирает дорогие гробы, за 150-250 тысяч, кто-то — самые дешевые, деревянные, обитые тканью. Все абсолютно так же подготавливается.

Кому вообще нужны услуги танатопрактика? Умершему или тем, кто с ним прощается?

Если душа все же существует и сорок дней находится рядом, это нужно и ей, и ее близким. Каждый хочет уйти красиво. А родственникам это нужно для психологической помощи. Некоторые не видят в этом смысла, но я считаю, что макияж нужен всегда. Я вижу, какие тела привозят из морга — это ужасно. Раньше я работала мастером маникюра и проводила что-то типа социологического опроса среди женщин в возрасте. Спрашивала: «Вы же хоронили кого-то? Как тело выглядело? Каково вам было с ним прощаться?» И все говорили, что этой услуги не хватало — тело было обезображено. Психологически гораздо легче прощаться с человеком, который словно просто спит вечным сном, чем с мертвым.

«Когда я подготавливаю покойников к захоронению, души находится рядом»

Расскажите о том, как вы впервые работали с телом. Как отреагировали, когда увидели покойника, тошнило ли вас? 

У меня не было долгой адаптации, привыкания к специфике профессии. Впервые попробовала поработать с телом во время обучения в Новосибирске — это была женщина. Она настолько красиво и аккуратно выглядела, что мне хотелось толкнуть ее в плечо и сказать: «Харэ притворяться! Вставай давай. Пойдем чай пить». Потом уже пошли обезображенные, истощенные тела, тела больных СПИДом. К тому моменту я уже, в принципе, свыклась с тем, куда попала, ко всему относилась нейтрально.

А первым телом уже на работе был дедушка — тогда я была сосредоточена на демонстрации своих способностей ритуальщикам. Помню, пришлось подкачивать глаза, потому что они уже были вмятые. Я вкалывала танатофиллер. Причесала волосы, все уложила, ну и сделала легкий макияж — обычно именно такой для мужчин и просят, чтобы не было видно, что они под косметикой конкретно. Честно, я даже не помню, какие эмоции испытывала в тот момент. Просто выполнила свою работу и ушла. Все.

У меня совершенно не было тошноты, не темнело в глазах, я не падала в обмороки. У меня нет рвотного рефлекса, даже на запахи гнилостных трупов я никак не реагирую.

Более того, у нас на обучении все такими были — все заранее вычитали, что нас ждет. Мы уже знали, что могут быть фекальные, рвотные массы, что раковые больные и ВИЧ-инфицированные по-особенному пахнут. Запахи есть, от них никуда не деться, но у меня они отвращения не вызывают.

Я привыкла к историям студентов меда, которые в обмороки падают при виде трупов и мучаются от запахов. Неужели вам никогда не было плохо?

Был у меня очень такой интересный случай на работе. Была подготовка мужчины, военного. Поступил с зоны СВО. Уже есть посмертные изменения, раны от взрывного устройства — нужно сделать макияж. Начинаю его подготавливать, и вдруг мне резко по носу ударяет вонь, прям до рвотного рефлекса. Я в полном шоке — такого никогда не было, мне все равно на запахи. Я даже респиратор с собой не ношу. Беру влажную салфетку, засовываю в маску, чтобы было хоть чуть-чуть полегче, и продолжаю подбривать его, отмывать лицо. Все еще невозможно дышать. Почему мне воняет?

Пытаюсь успокоить этого военного, подбадриваю его, говорю: «Ты пойми, тебе нужен этот макияж. Ты хочешь, чтобы тебя жена и дети таким увидели? У тебя рот открыт, глаза приоткрыты, тебе в морге ничего не исправили. Давай, пожалуйста, я все сделаю спокойно».

Наношу тон на половину лица, и тут запах резко испаряется. Как неожиданно он появился, так же неожиданно и исчез.

Как это объяснить, я не знаю. Мистика, не мистика, но что могу сказать точно — когда я подготавливаю покойников к захоронению, души находится рядом. Я ощущаю чье-то присутствие. Они как будто бы стоят возле меня. Поэтому я всегда захожу с приветствием: «Здравствуйте, сегодня я буду вас подготавливать!», всегда знакомлюсь, рассказываю о себе, разговариваю: «Не переживайте, сейчас все сделаем. Будете красивыми». По-другому никак. Думаю, этот военный сначала не хотел, чтобы его красили. Когда же он увидел, что это смотрится прилично, нормально, по-мужски, успокоился. И перестал вонять — отпугивать меня.

Как так получилось, что вы стали танатопрактиком?

Как-то во время празднования Нового года я увидела рилс Оксаны Томилиной, знаменитого танатопрактика. Я как раз хотела менять работу и показала его маме. И тут она мне говорит: «О! Я недавно смотрела с ней интервью и подумала о том, что тебе очень подошла бы такая профессия». Тогда я всерьез задумалась над этим, прочитала учебники, уже через месяц записалась на курсы и поехала учиться в Новосибирск к специалистам из Испании и Италии. С тех пор вот уже как полтора года работаю.

Если бы мне попался рилс, я бы подумала: «Вау! Интересно!», но у меня вряд ли появилась бы мысль попробовать. Тем более, вы работали мастером маникюра — эти профессии вроде никак не связаны.

Ну нет, почему? Все связано. По профессии я дизайнер, а еще бывший бровист и лэшмейкер, но у меня везде возникала аллергия. На ногтевую пыль у меня тоже появилась аллергия в виде астматического кашля, поэтому и решила уходить. А сейчас я на своем месте — многие говорят, что мне подходит эта профессия. Не знаю, почему. Все отвечают, что так чувствуется, по вайбу это прям мое. К слову, карьерная лестница у танатопрактиков такая же, как и у бьюти-мастеров — повышение прайса и обучение. Это такой же бьюти-мастер, только для мертвых.

А визажистом вы работаете?

Нет. Почему? Чересчур долго работала с живыми людьми, они мне надоели.

Как люди реагируют, когда узнают, кем вы работаете? 

По-разному. Чаще всего: «Ой, как страшно, необычно, но прикольно». Но были и случаи, когда говорили: «Зачем ты этим занимаешься вообще? Они же воняют, это ужасно!» Некоторые воспринимают чересчур близко к сердцу все, что связано со смертью. Одна клиентка отказалась от моих услуг еще за полгода до того, как я ушла из маникюра, потому что узнала, что я хочу стать танатопрактиком. А сегодня мы вызвали курьера из одной крупной службы доставки. Он отказался спускаться в ритуалку, потому что ему страшно. Чего там бояться? Внутри просто стоят гробы и сидят девочки, которые работают. Не знаю, почему нас шугаются.

У вас есть профдеформация? В чем она выражается?

Когда смотрю на живых людей, сразу думаю, что бы сделала с ними, если бы они сейчас лежали мертвыми у меня на столе. Если мужские черепа — как бы на них выглядел шов после судебно-медицинской экспертизы. Если женские — нужен или не нужен платок. Размышляю: «Блин, волос мало, обязательно голову повязать! Иначе родственники ужаснутся от вида шва и почти лысой головы», — после смерти волосы сильно выпадают у большинства.

У нас вчера перенеслось интервью, потому что вы повезли усыплять кота. Как вы это пережили? Какое у вас отношение к смерти, в принципе? 

Сложный вопрос, со смертью близких я сталкивалась только один раз — хоронила двоюродного брата, когда мне было десять. Вот тогда меня переглючило сильно: я до 16 лет жила с мыслью, что тоже должна умереть в 20, как и он. Только в 16 лет до меня дошло, что этого не должно случиться, я буду жить дальше. Не знаю, почему мой организм выдал такую психологическую шутку. А похороны животных — каждый раз трагедия. У меня сейчас семь котов, и похоронила я уже столько же. Каждый оставляет отпечаток, каждый у меня записан, у каждого есть памятная фотография. Тяжело.

Получается, у вас нет иммунитета к смерти, цинизма?

Вот, кстати, насчет цинизма — его нет абсолютно. В эту профессию идут либо полные циники, либо, наоборот, люди, у которых чересчур эмпатичная душа. Я как раз такая — ко всем отношусь с пониманием. И близких людей мне будет очень тяжко терять. А вот некоторые ритульщики, с которыми я работаю, как раз-таки чуть-чуть циничные. У многих еще осталась человечность, но профессия их уже сильно изменила.

А почему у вас столько котов?

Я их всех подбираю с улицы. Всех выхаживаю после аварии, когда их машины сбивают. Одни больные, другие — просто выброшенные котята. Всех подбираю.

фото из личного архива Кристины Абалаковой