Джон Голт за все хорошее
«Атлант расправил плечи» — плохая книга. Вот почему.
Это заголовок рецензии «Афиши.Daily», автор которой, филолог Леонид Клейн, детально доказывает, почему роман Айн Рэнд — американской писательницы родом из Санкт-Петербурга — скучный, неправдоподобный, неубедительный и поверхностный. По его словам, в этой книге нет ничего, кроме слабо обоснованных экономических проблем Америки.
Делает он это в 2021 году. Плохой роман был издан в 1957, и ему, видимо, все еще требовались рецензии. Одно из главных поп-культурных изданий России все еще должно объяснять читателям, чем же так скучен и ужасен роман Айн Рэнд.
Несмотря на десятилетия критики, «Атлант» остается живучим, и на похоронах его рецензентов, вероятно, простудился не один его читатель.
«В романе Айн Рэнд во враги записывается чуть ли не все человечество. Поскольку люди грешны, слабы и не всегда достаточно умны», — пишет колумнист, который несомненно придерживается других взглядов на человечество. А если так, то все же стоит понять, почему столь много людей (более трети американцев) спустя полвека после выхода книги разделяют идеи Айн Рэнд. Не может же быть, что все они грешны.
А причина, скорее всего, скрывается в различии интерпретаций. Поверхностный не роман, а его восприятие колумнистами, придерживающимися строгих идеологических стандартов (что не может не вызывать уважение). «Атлант» оказывается для них слишком провокативным. Айн Рэнд доводит конфликт между коллективистскими и индивидуалистическими ценностями практически до абсурда. Но за этим троллингом стоят вполне миролюбивые идеи.
Против эгоизма
«Хотя они считали себя христианами, их не заботили настоящие слова Христа о бедных, о добром самаритянине, о прощении врагов и тому подобном; что они исповедовали на самом деле — так это эгоистичный, хищнический капитализм, потому что оба поклонялись Айн Рэнд», — написала в начале сентября автор «Рассказа служанки» Маргарэт Этвуд в сатирическом рассказе, посвященном тому, что ее книгу изъяли из школьных библиотек.
Из этого фрагмента хорошо видна одна из основных претензий к «Атланту» — он оправдывает «хищнический капитализм». И действительно Айн Рэнд пытается доказать, почему эгоизм морален, а альтруизм вреден. Такие ценности, кажется, должны укладываться в общественный строй, где каждый человек стремится преследовать только свои прагматичные интересы и не заботится о последствиях для других.
На самом деле — нет. В романе эти «хищнические капиталисты» принимают исключительно те решения, которые лишают их денег, власти, уважения окружающих, рискуют своей свободой и жизнью. Хэнк Риарден сначала, несмотря на угрозы, отказывается продавать властям свой металл ради принципов, затем — передает на него права ради защиты Дагни Таггерт. Джон Голт остается в Нью-Йорке, чтобы помочь Дагни сбежать, если она решится, и в результате чуть не погибает от пыток. Даже в менее экстремальных ситуациях герои действуют, кажется, вопреки своим интересам. Кен Данагер перед уходом от дел предлагает Дагни получить его медеплавильные заводы, не прося взамен ничего. Но для нее это оскорбление, ведь она «не мародер».
«—Не вы ли всегда ставили эгоизм на первое место? — Именно так я и поступаю сейчас», — отвечает Риарден шантажисту, не понимающему его отказ.
Айн Рэнд называет своих героев эгоистами, потому что они делают только то, что действительно хотят. А значит, могут и помогать другим, в ущерб себе, если это будет их желанием.
Антагонисты романа — «люди в Вашингтоне», связанные с ними бизнесмены и пропагандисты — также называют себя «практичными» и утверждают, что преследуют исключительно свою выгоду. Ради нее, как им самим может казаться, они пытаются обокрасть героев, национализировать их собственность.
Однако на самом деле правительственные чиновники и приближенные олигархи (тут этот термин абсолютно допустим) пытаются получить деньги, власть, уважение окружающих, комфорт, не понимая зачем, не видя за ними смысла и ценности. Они не хотят жить, жизнь им в целом безразлична, поэтому они ни к чему не стремятся и ничто не способны создать — только разрушить.
Самый жуткий пример — женитьба Джеймса Таггерта на практически нищей продавщице Черрил Брукс. Он сыграл перед самим собой в великодушие и альтруизм. Его окружение взамен продемонстрировало восторг перед прогрессивной любовью без классовых границ. Все участники, кроме самой Черрил, понимают фальшивость и бессмысленность происходящего, но им это не важно. Они не хотят вообще ничего и просто существуют в «симулякрах», в спектакле, который не стремится к развязке. Линия заканчивается самоубийством Черрил. Никто из них его не замечает.
Стоит согласиться с рецензентом «Афиши.Daily», апология «хищнического капитализма» действительно вышла неубедительной. Вероятно, причина в том, что в «Атланте» он критикуется. «Хищничество» — это результат не желаний, а их отсутствия. Ведь высшие ценности — самореализацию и любовь — вряд ли удастся конфисковать по пролоббированной директиве.
Это, как пишет политолог Борис Прокудин, сближает «самую толстую в мире агитационную листовку» с буклетом другого русскоязычного писателя-идеолога — «Что делать?» Николая Чернышевского, который также проповедовал «разумный эгоизм». Пропаганда капитализма опирается на примерно те же ценности, что и социалистический манифест.
За бедных
Еще один популярный повод для критики — презрение к «серым массам» обывателей. «Для героев (и боюсь, что для многих поклонников) Рэнд мир четко делится на “мы” и “они”. Мы — сильные, смелые, свободные, творческие, они — ущербные, пассивные, ноющие, вечно пытающиеся отобрать и поделить плоды наших трудов», — уверен бывший шеф-редактор «Рамблер-Афиша» Юрий Сапрыкин. С такой интерпретацией действительно согласны и некоторые поклонники. «Роман описывает менталитет бедных людей и их ощущения от жизни. Бедным всегда кто-то что-то должен, и они всегда всем недовольны», — вынесла для себя Ксения Собчак.
Свою ненависть к «мародерам» Айн Рэнд действительно не скрывает. Однако к ним в основном относятся не «массы», а чиновники, буржуазия госконтрактов и интеллектуалы. В то время как медиа и политики стремились сорвать строительство ж/д-линии «Джона Голта», граждане собирались у путей и поддерживали Таггерт с Риарденом. На протяжении всего романа именно «бедные» больше других, даже их семей, сочувствовали героям. Ведь, как это неоднократно показывает Рэнд, многие рабочие ценят свой труд и потому могут уважать чужой.
«Стилистически тексты Рэнд до степени смешения напоминают советские романы о подвиге трудящихся, которые при этом противостоят капиталистам, шпионам и кулакам», — писал Кирилл Мартынов*, тогда еще доцент школы философии ВШЭ, а сейчас главред «Новой газеты. Европа»**. — «В конце таких романов честный комбайнер, разоблачивший врагов, мог произнести какую-нибудь программную речь — в точности, как это происходит со знаменитой речью Джона Голта».
И он прав, причем речь не только про стилистическое сходство — и советская пропаганда, и Айн Рэнд продвигают ценности профессионализма и любви к своей работе. Только в советской логике труд ценен, поскольку полезен новому светлому пролетарскому обществу, в «Атланте» — только пока нужен самому трудящемуся.
Из этого происходит и другое важное отличие. Мартынов указывает на его область, однако сам вывод спорный. «Только у Рэнд, разумеется, протагонисты и антагонисты меняются местами», — считает он. Но на самом деле, в «Атланте» есть «честный комбайнер». Например, бродяга Джефф Аллен, бывший рабочий Twentieth Century Motor Company, который рассказывает Таггерт о крахе их завода после введения правила «от каждого по способностям, каждому по потребностям». А также сталелитейщики Риардена, работники из ущелья Джона Голта и многие другие.
В отличие от авторов соцреализма, Рэнд в принципе не разделяет протагонистов и антагонистов по классовому признаку. Роману-апологии индивидуализма было бы трудно требовать коллективной ответственности.
«Мы» и «они» в «Атланте» действительно есть. Правда, идея конфликта между положительными и отрицательными персонажами вряд ли принадлежит Айн Рэнд. Что точно не стоит приписывать роману — презрение к тем, кто не гений и бедный. Хотя восхищения автора удостоились в первую очередь гении и богатые, осуждает она только воровство (национализацию, как одну из форм) и его оправдание.
Против Трампа
Если большинство других фандомов встречаются на тематических фестивалях, то поклонники Айн Рэнд — на заседаниях администрации президента США. В любви к ее другому роману, «Источнику», признавался Дональд Трамп, и эти чувства еще во время первого президентского срока разделяла большая часть его окружения.
Поклонниками Айн Рэнд себя считают и поддерживающие Трампа владельцы крупнейших IT-компаний: Ларри Эллисон (владелец Oracle и, вероятно, скоро американского TikTok), Питер Тиль (PayPal) и Илон Маск.
Последний даже открыл Департамент эффективности правительства (DOGE) c логотипом в виде золотого доллара — главного символа забастовщиков из «Атланта».
Вероятно, именно за это сейчас критикуют книги Айн Рэнд. Они воспринимаются как манифесты правых, набирающих в последнее время популярность в США и Европе. И не так важно, как отдельные читатели могут их интерпретировать. «Рэндианство» стало устойчивым политическим мифом, который одни используют для оправдания, другие — для разоблачения.
Хотя в «Атланте» сторонники MAGA были бы, скорее, антагонистами. Торговые пошлины в десятки процентов, принудительная продажа TikTok «друзьям» администрации, публичное давление на частные компании, от Coca-Cola до Disney, требования к ним выполнять не законы, а пожелания президента — все это плохо вписывается в идеи свободного рынка. Если новые правые и вдохновлялись «Атлантом», то их любимыми персонажами, вероятно, были мистер Томпсон, Уэсли Моуч и Оррен Бойль.
***
Много замечаний у философов вызывает и концепция «объективизма» Айн Рэнд. Однако онтологические дискуссии лучше оставить тем, кто понимает, что это значит.
Это не мешает интерпретировать, какие политические и этические ценности стоят за одним из самых влиятельных романов все еще современности. И не так важно, что хотела сказать сама Рэнд и какова точка зрения института ее имени в Калифорнии. Автор мертв и не успел оформить монополию на трактовку, которая может быть менее однозначной, поверхностной и радикальной, чем считают идеологи текущих политических схваток.