Сага о благородном Санчесе
Алехандро "Гарцуем" Санчес – сын последнего латиноамериканского революционера, погибшего во время пьяной перепалки с проправительственными силами, где волей Санта Муэрта оказался заряженный револьвер. Алехандро унаследовал от отца испаноязычные паспортные данные, горячий характер и бесконечную тягу к шумной вольнице. От мамы же ему достались светлые волосы и любовь к стилю настолько яркому, что эпилептиков в трёх кварталах от него откачивали ещё неделю. По крайней мере, он рассказывал свою биографию именно так.
Насколько его родословная соответствует истине никто судить не берётся. И не только из-за деструктивности этого занятия – терять и зубы, и кошелёк люди хотят гораздо меньше, чем просто расставаться с наличностью, – а ещё и потому, что для всех он был просто "Гарцуем". Историю происхождения этого прозвища каждый из нас застал, так сказать, на месте событий.
Тогда известный борец с системой возмездного приобретения товаров быта сеньор Санчес был для всех ещё Алехандро. Он пришел в наш деловой центр – рейдерски захваченный гараж – с горящими глазами, кипой бумаг и, как мы узнали буквально через несколько минут, гениальным планом.
– Итак, сначала мы грабим цыган. Забираем их скакунов. И не смотрите на меня так! Мои предки сражались не за то, чтобы цыгане ездили верхом, а солдаты революции ползали по песчаным дюнам сочинского берега на пузе. Так вот, мы забираем у цыган наших лошадей, едем по этому адресу, а там...
– Алехандро, ты скажи как честный рыцарь, сколько мы с этого получим и на кой хер нам эти ездучие лошади?
– Ты таки слушай, как любила говорить моя милая тётушка Сара, и не тяфкай. Мы едем вот сюда, – палец указал место на туристической карте, – и забираем некоторые коробочки. Буквально шесть крохотных контейнеров, которые идеально помещаются в карманы куртки. Дальше – сущие мелочи: перевезти их через границу. Всё пройдёт гладко вот вам крест, – из-за шиворота вылетел внебрачный сын звезды Давида и какого-то рунического чудовища на конопляной верёвке.
– И...? Ты продолжай. А главное, скажи, еб твою душу, на кой ляд нам лошади. Можно же, как обычно, ползком форсировать.
– Детский сад! Разве хитроумные идальго станут пачкать свою униформу рыцарей революции? Никак нет, товарищи, это недопустимо! Тем более у меня же есть бумаги, подтверждающие, что наших трёх скакунов мы везём на выставку. Прививки, приглашения, упрощённый таможенный режим и даже правительственная грамота. Устроим маленький заезд туда и обратно, за который нам дадут целых... Нет, я лучше напишу, чтобы никто не подумал, что ослышался, – на листе бумаги появилась цифра с нездоровым количеством нулей, – мы получим целых столько!
Можете верить или сомневаться, но слово "сомнения" внезапно стёрлось из всех словарей, которые нам приходилось читать. Вопросов к сеньору Санчесу у нас не осталось. Кроме одного: "Ну и где эти цыгане, которые забрали наших скакунов?!"
После недолгих поисков мы обнаружили ближайшую стоянку цыган. Они как раз отправили лошадей на выпас. Только мы решили, что пора придумать план, как Алехандро начал действовать.
– Я беру гнедого, а остальных честно поделим – бросил через плечо Санчес.
Ловко вальсируя между ухабов и деревьев, он подошёл со спины к мальчику-цыганенку, присматривавшему за нашими лошадьми. Мы успели только моргнуть, а Алехандро уже держит того за шею одной рукой, а второй закрывает рот. Он что-то прошептал ребенку на ухо, отпустил, достал из кармана прямоугольный предмет, дал его мальчику, и тот убежал.
Спустя мгновение мы уже выбирали себе лошадей. А спустя ещё полминуты уже во всю прыть обкатывали гнедого, белого и коричневого жеребцов.
– Красиво ты это сделал, слушай. А что ты, кстати, сказал пиздюку?
– Как учил меня папа, я дал ему честный выбор: он хочет чокопайку или дубиной по голове. Он выбрал молча уйти и взять чокопайку. Мудрое решение. Тем более дубины у меня не было – засмеялся Санчес, уходя в галоп.
По указанному адресу мы забрали 6 контейнеров и разложили их по карманам. И в конце концов решили узнать, что же придется провозить через границу.
– Золото партии, братики. А если говорить конкретно, то партийные алмазы. Возможно, не совсем партийные, но точно камушки. Самые алмазные алмазы в наших широтах.
Очень хотелось верить Алехандро и его сугубо честному слову революционера, но хотелось удостовериться, чтобы избежать непредвиденных ситуаций. Он не возражал и вскрыл один из тех контейнеров, что вёз в своём кармане. Там действительно были камни. Милые, прозрачные, неогранённые, такие дорогие сердцу и финансовой системе. Захлопнув крышку, он предложил устроить лёгкую сиесту перед отправлением и отыскать затерянное дно бутылки пива. Возражения не принимались, и против никто не был.
– Я так считаю, – начал Санчес, поглаживая гриву гнедого скакуна, – забирать у цыган то, что они украли – это восстанавливать справедливость, которой так не хватает в наше грустное время...
– Si, señor Sánchez, – хором ответили мы.
– ...тем более ради нашей благородной миссии! Мы ведь, чтобы вы знали, помогаем бедным страждущим детишкам, которые не могут ни спать, ни есть без этих камней. Мы с вами, господа, герои. А с учётом того, что мы попросили за эту добродетель сугубо символическую плату, так вообще святые! Революция нас запомнит, а эти жлобы, которые обделили бедных сироток алмазами, обязательно пожрут говна! Ну что ж, в путь!
По пути к границе Алехандро то и дело запевал какой-нибудь революционный гимн. Когда на горизонте начали маячить раздутые пузатые фигуры пограничников, мы уже искренне верили в смерть тиранов, освобождение народа и прочее равенство с братством.
Нам безумно повезло, что один из охранников границы страдал от эпилепсии. Хоть раз яркий стиль Санчеса принёс нам что-то кроме проблем. Его напарник принялся откачивать бедолагу, и мы беспрепятственно проехали. "Всё слишком хорошо идёт", – успел подумать я за секунду до тех звуков, которые мальчик должен услышать, чтобы стать мужчиной.
Казематно страшный голос за спиной инстинктивно рявкнул: "А ну-ка стоять! Куда собрались?". После чего издал пронзительный звук передернутого затвора маленького, но очень злого Калашникова.
– Лошадок везём на выставку, мил человек. Вот документики, приглашение и всё необходимое.
– Ну-ка давай сюда, жокей херов. Ага, угу, ясненько. Ну, проходите.
И только мы успели оказаться на территории соседнего государства с таким вольным и пьянящим воздухом, как услышали погоню. Цыгане решил вернуть скакунов...
– Так, братики, а сейчас бежим. Красивенько даём отсюда дёру.
Санчес обернулся, чтобы оценить расстояние, и контейнер с алмазами предательски открылся. Камни начали высыпаться. Мы успели вовремя это заместить и не уехали далеко.
– Планы меняются, товарищи! Гарцуем вокруг этой области, пока мы подбираем камушки.
Цыгане уже приближались, а мы разъезжали вокруг небольшого куска поляны. Свист и пальба наших преследователей неумолимо проносились мимо ушей. Алехандро продолжал гарцевать на своем гнедом скакуне, переваливаясь чуть ли не к самой земле, чтобы забрать все алмазы до последнего.
Первые цыганские головорезы уже прорвались через границу. Пара секунд и вот они уже кружатся вокруг нас. Санчес не останавливался: ему оставалось поймать последний камень. Мы же были вынуждены ускориться, чтобы не словить пару грамм свинца в печень.
– Готово! Товарищи, внимание! Сейчас будет салют! – из нагрудного кармана показалась сигнальная ракетница.
Алехандро прицелился в копыта одной из цыганских лошадей. Выстрел. Красное горящее нечто испугало лошадей, повалив их вместе с наездниками.
Нашу колонну замыкал гнедой жеребец Санчеса. Гнали мы во всю прыть и каким-то чудом сбежали от погони.
Перекур на перерыв было решено устроить на поляне в паре километров от города. Мы слезли с лошадей, сетуя на отбитые такой ездой задницы, и улеглись на траву. В это время Алехандро снимал поводья с лошадей.
– Братья, сейчас мы сделаем ещё одно доброе дело: дадим свободу этим жеребцам. Пускай пасутся на этих бескрайних лугах, а не служат угнетателям, – не успев договорить, он шлёпнул каждую из них, и они убежали.
– Класс, теперь гарцуем пешком.
Мы поднялись, размялись и двинулись в направлении города.
– Это я-то борец за свободу, потомственный революционер и ваш спаситель, - "Гарцуем"? А что, звучит. Давайте принесём детишкам их алмазы.
Дальше всё прошло удивительным образом гладко. Обмен камней на пару сумок с наличными совершился успешно. Некоторое время мы ещё переводили дух и отдыхали после проведенных маневров. А после направились обратно домой.
С тех пор сеньор Санчес был для нас исключительно Гарцуем. Ещё много раз нам приходилось так гарцевать от охранников, служителей правопорядка и других маргинальных национальных элементов.
И в какой-то день Гарцуем пришел к нам и сообщил, что ему нужно срочно уехать. Он сказал, что обязан помочь с переворотом в Сомали: его зовёт революционный долг. Обещал слать письма и вернуться через месяц.
Полгода и ноль весточек спустя мы пришли к его матери, чтобы справиться о судьбе Гарцуем.
– Он решил последовать примеру своего отца, – сообщила нам молодо выглядящая для своих лет женщина в кислотного цвета платье, – и сбежать подальше, обрюхатив за неделю 5 женщин. 100 из 100 – очень целеустремлённые сперматозоиды. Я вот через 3 месяца буду многократно бабушкой.
– Сказал, что отправится либо в Лондон, либо в Петербург и обязательно даст вам знать, когда там будет что-то интересное...
Мы не сомневались, что ещё обязательно встретимся с ним и поможем каким-нибудь страждущим детишкам или революционерам.