Дзен за подворотней
− Знаешь же эту тему с поездами и тем, как сходишь с ума? На самом деле, так происходит со всеми вещами в мире…
− Всё вокруг держится только на нашем восприятии действительности: невозможно точно сказать светает за окном или просто твои глаза привыкли к темноте, по-настоящему ты отошёл к духам либо не можешь проснуться от затяжного сна. Я делюсь с тобой озарением, которое посетило меня во время медитации у подножья далёкой горы Дой Ангханг, и надеюсь, что ты тоже сможешь поделиться со мной чем-нибудь. Дядь, подкинь мелочишки на проезд, Сиддхартхи ради.
Мог ли я тогда, стоя в пустом полуночном автобусе, знать, как изменит мою жизнь тот полтинник, что я отдал странноватому мужчине в выцветшей рыжей бандане? Честно говоря, не было даже малейших догадок. Разум тогда занимали приземлённые вопросы типа того, сколько мне останется спать и смогу ли я сегодня поесть. А глаза безотрывно буравили седоватую, полурастрёпанную бороду, в которую вплетались бутылочные крышки с нарисованными на них солярными знаками.
− Нижайший поклон. В благодарность за твоё участие я поделюсь с тобой мудростью. Можешь звать меня «гуру» − во всём пустом автобусе мужчина выбрал единственное соседствующее со мной сиденье.
− Хорошо, о гуру… − скрыть иронию, которую вызывал такой статус, у меня не получалось и не очень, честно говоря, хотелось – И чему такому мудрому вы можете меня научить?
− Ты не веришь и смеёшься, а зря, но это дело твоё. Если тебе хочется получить от меня хи-хи, а не знания – дело твоё. Но знай одно: настоящее и чистое хи-хи, даже если оно непосредственно сопряжено с ха-ха, невозможно достичь путём «зла». Нужно с помощью своих хи-хи транслировать в мир добро и радость, а не становится частью этого всепоглощающего мрака и хаоса.
− Ну и как же транслировать эти добрые, разумные и вечные хи-хи, которые, судя по вашему, гуру пафосу, должны спасти мир?
− Вот смотри. Что для тебя сейчас самое важное? Наверняка, поскорее добраться домой, где тебя ждут всякие ненужные вещи, которые тебе навязал Великий Купи, что-нибудь закинуть ненасытному Молоху собственного организма, а потом лечь спать, чтобы накопить сил и дальше добывать так называемые «деньги», на которые собираешься обменять очередной алтарь Великого Купи…
− Что-то вроде того, но я предпочитаю более человеческий язык: доехать, поесть и завалиться на свои заслуженные – взгляд бегло царапнул циферблат – чуть меньше 6 часов здорового сна. Ну а эти-то ваши хи-хи тут при чём?
− Ты очень нетерпелив и высокомерен. То, что ты слушаешь исключительно непомерное эго когда-нибудь тебя погубит, но ладно, об этом потом. Итак, ты сейчас живёшь в этой бесчеловечной и безнравственной колее Великого Купи, олицетворяющего энтропию духа. И, судя по твоему унылому и вымотанному лицу, ты очень давно не смеялся со своими близкими над проблемами, которые помог им разрешить. Эти еле заметные складки вокруг твоих глаз кричат мне о том, что смеёшься ты не с кем-то, а над ними. Не спасаешь людей от горестей бренного мира, а лишь загоняешь их в эту пучину всё глубже. Ты можешь и дальше кормить своё безразмерное эго гнилыми хи-хи, но с каждым годом тебе будет всё грустнее и печальнее. Настоящее счастье можно обрести только когда ты делишь с кем-то свои хи-хи и ха-ха, несёшь ими свет для чужих душ. Теперь понимаешь?
− Но как же сделать эти свои хиханьки «светлыми»? – неожиданно для самого себя я проникся темой нашего разговора.
− Их нельзя «сделать», они должны рождаться в твоей душе добрыми, идти от твоего желания помочь. Присмотрись к ближним, их горестям, сделай что-нибудь для них, а не ради себя и сам почувствуешь, как добрые совместные хи-хи и ха-ха рождаются в твоей душе. На следующей остановке я покину тебя со всеми своими мудростями, и ты сможешь спокойно вернуться к своим алтарям Великого Купи. Но, знаешь, мне кажется, ты что-то понял из нашего разговора. Поэтому, если хочешь, поделюсь с тобой ещё одной мудростью.
− Давайте, гуру – скепсис успел испариться за то недолгое время, что он объяснял мне свои странноватые идеи.
− Всё-таки слушаешь. Это хорошо. Запомни, в мире не существует человеческих понятий «добра и зла», «правильного и неправильного», «ценного и бесполезного». Боги и мудрецы мыслят лишь категориями смешно и несмешно. До богов нам с тобой далеко, но мудрость ты можешь отыскать. Захочешь узнать больше – приходи вечером в … (здесь было название кафе, которое не нуждается в лишней рекламе). Держи кругляшку на память.
Он вытащил из бороды одну из пивных крышек с солярным знаком. На обороте был текст: «Всё может быть смешным, если ты можешь разделить свой опыт с кем-то».
Гуру сошёл, не попрощавшись. Он лишь взглянул на меня, стоя на тротуаре, кивнул и одарил меня самой умиротворённой и понимающей улыбкой, которую мне только доводилось видеть. Остальной путь до дома я размышлял над его словами. Уже в дверях собственной квартиры было принято решение написать паре близких друзей и предложить встретиться, чтобы опробовать подход странного мужчины. А потом обязательно зайти в то кафе.
В то время, когда я искал мудрости и счастья при помощи светлых хи-хи (что получалось небезуспешно), мне посчастливилось вновь встретиться с гуру. В тот день он практиковал «деструктивную медитацию» сидя на лавочке в небольшом скверике на окраине города. В одной руке од держал литровую бутылку пива, разбавленного водкой в пропорции 1 к 1, в другой у него была пачка сигарет, которые он курил одну за одной. А рядом лежал пакет безумно жирной едой.
− О, гуру, это вы! Мне казалось, что тако образ жизни немного противоречит вашей философии.
− Ничуть. Целенаправленно разрушаю самые нежные и слабые части своей бренной оболочки, чтобы познать блаженство постоянного умирания. Только жухлых жёлтый осенний лист в грязной луже может понять всю глубину бытия. Лишь низведя себя до такого состояния я могу приблизиться к божественному познанию покоя.
− Плоть же можно умерщвлять и по-другому, разве нет?
− Это верно, но кто тебе сказал, что это обязательно должно быть так же неприятно и скучно, как хлестание самого себя розгами, стояние гречке и вся вот эта муть. Понимаешь, это же не смешно, поэтому почти бесполезно. К тому же эту медитацию можно провести с близкими, чтобы разделить хи-хи. Ты же помнишь о чём мы говорили? Нет, не отвечай, вижу по этим маленьким ямочкам на твоих щеках, что ты прислушался. Садись рядом, я расскажу тебе кое-что ещё.
− Хорошо, гуру, только с вашего позволения я не буду участвовать в медитации.
− Тебе и не надо. Ты ещё не дошёл до той ступени, когда только с её помощью сможешь познать всю красоту Сансары. Да и не советую этот путь, потому что с него очень просто уйти в бессмысленный деструктив, который принесёт близким лишь страдания, а тебе – гниение духа. Я и сам был близок к такому, но вовремя узнал божественный знак. Но хватит об этом. Видишь того парнишку с цветами, который выхаживает тут уже без малого минут 20?
− Ага, хоть бы стоял спокойно, а то всё мельтешит перед глазами.
− Сочувствия тебе, конечно, не хватает, но ты прав. Тем более считаю, что эту добродетель крайне переоценивают. Так вот, парнишка. Он, судя по его воодушевлённому взгляду, думает, что влюблён. Смотри как бережно держит свои цветы. Жаль, что минут через 10 он поймёт, что место им в помойке. Дело ведь в том, что ему нужно было вместо этого грустного театра сесть и передёрнуть.
− Вот ты думаешь, что влюблён, но на деле твоё сознание просто играет с тобой в эту штуку с размножением и похотью. Старушка природа не зря дала нам руки – это шанс переиграть глупый биологический детерминизм. Он не влюблён, а просто хочет трахаться. Подрочил бы и не было бы никаких проблем. Запомни, если ты думаешь, что влюбился, то сначала пару раз передёрни и, только если это ощущение не пройдёт, то это действительно какие-то более высокие чувства. Иначе будешь стоять на его месте с таким же унылым лицом.
− Интересный, я бы даже сказал, романтический взгляд на вещи.
− Я старый романтик, а ты наконец-то учишься светлым хи-хи. Знаю, как звучат мои слова в эпоху принцесс старого антисемита Диснея и прочих «золушек» в большом городе. Нельзя верить идеям и мыслям, которые так активно тиражируются и приветствуются большинством – масса всегда ошибается, а просто так ей никогда не станут вбивать мудрость. По одной очень простой причине: это не нужно ни самим людям, ни жрецам Великого Купи.
− Кстати, а что это вообще за Купи?
− А, тут всё очень просто: это дух бестолкового консьюмеризма. Сам придумал, лежит у меня душа к демонической образности. В покупках, в общем и целом, нет ничего плохого, если они осмысленны и служат какой-то цели, но вот приобретать что-то только «чтобы было», по причине «прикольно» и ради одних только социальных приличий – лживая профанация. Вещи превращаются из предметов необходимости в плотную удавку, которая стягивается на шее твоего духа.
− Звучит в духе хиппи, если честно.
− Так-то да, но и эти грязные обдолбыши смогли случайно уловить суть бытия. К аскезе не призываю – тоже, как по мне, несмешной пафос и сплошной понт. Нужна кровать – купи удобную, практичную, чтобы не ломалась от жарких ночей, и в умеренной ценовой категории, а не роскошную хрень с балдахинами и прочими выебонами. Тебе это не нужно. Так же работает со всеми вещами и даже с едой.
− Вы предлагаете что-то типа рационального потребления и всего в этом духе, гуру?
− Я предлагаю быть проще. Но в то же время умнее. Прохудившиеся ботинки лучше сразу выкинь и купи нормальные, а не ходи с мокрыми ногами после первой же лужи, оправдывая всё это высокопарными речами о защите всего хорошего. У этих «разумных» слишком много гонору, чтобы иметь разум.
− Знаете, вы абсолютно не соответствуете образу гуру…
− Разумеется, образы нужны только тем, кто пытается вписываться в какие-то рамки. Этим ограниченным мудакам могу сказать лишь то, что по-настоящему свободный дух не терпит ограничений. У меня своё видение дзена, которое позволяет слать любую критику водружать свои флаги прямо на мою мачту, если ты понимаешь о чём я.
− То есть, вы хотите сказать, что в вашем, так сказать, учении, покой и умиротворение возможны лишь при абсолютной свободе духа.
− И разума. Полная свобода от предрассудков, осуждений и прочих социальных шаблонов. Хотя и его иногда нужно чистить, упорядочивать и выгонять лишние сомнения. Для этого у меня разработан специальный рецепт – мой посуду, прибирай жилище. Помимо того, что ты начнёшь жить в чистоте, так это ещё и позволит упорядочить хаотичные мысли.
− Чистота и порядок, хм. Но это вообще не звучит смешно.
− Так никто не запрещает тебе включить что-то смешное пока будешь заниматься уборкой. К тому же, ты всегда можешь позвать близких помочь тебе с этим. Польза в итоге будет не только тебе. Ну и не будем забывать, что любое совместное действие, особенно неприятное, сближает людей. Примеров у меня наберётся масса, но я думаю, что ты и сам сообразишь.
− А ведь не поспорить. Гуру, а вас, кстати, не смущает, что вы распиваете в общественном месте?
− Я медитирую – это во-первых. И во-вторых, это только административное правонарушение. А весь кодекс, составленный под них – всего лишь прейскурант государственных услуг. Ты можешь пить себе пиво хоть у Кремля, но будь добр расплатись с дядями в фуражках Главное, не перебарщивай и знай меру, как и везде.
− Жаль, что я не дошёл до того кафе, о котором вы говорили раньше. Ваша мудрость сильно упростила бы мне жизнь.
− Не расстраивайся, меня всё равно там не было. Я решил, что будет очень смешно тебя надуть. Наши встречи определяют лишь высшие силы. Есть у меня предчувствие, что будет ещё одна, последняя. А сейчас мне пора. Напоследок я дам тебе ещё одну мудрость для самостоятельного, так сказать, осмысления: иметь интеллект – это не преимущество, а тяжкое бремя; боги даруют его отсутствие как награду тем, кто был хорош в прошлой жизни. Неумение и невозможность осмыслять окружающий мрак – вот истинное благо. До встречи, дядя. Береги себя и становись мудрее.
− Но у меня ещё столько вопросов…
− На некоторые из них ты получишь ответ во время нашей последней встречи, а остальные ты должен осмыслить сам. Я не могу просто отдать тебе всю мудрость, иначе она превратится в банальные знания, из которых ты ничего не вынесешь. Только самостоятельное осмысление каких-либо идей позволяет духу и разуму быть свободными от ограничений.
После того как гуру ушёл, я ещё долго сидел на скамейке, размышляя обо всех вещах, которые он мне поведал. А после долго гадал, когда же мы встретимся с ним в последний раз.
Год за годом я жил и размышлял, следуя всем (или почти всем) заветам гуру, стараясь освободить мысли от всех возможных рамок и дать духу возможность самостоятельно отправляться в полёт. За это время я додумал многие идеи, которые отозвались в моей душе эхом и даже подготовил несколько трактатов, которые были бы невозможны без духовной подготовки, которую мне обеспечил гуру.
Я уже перестал ждать нашей встречи, осознав, что события произойдут гораздо быстрее, если ты не будешь на них зацикливаться и дашь жизни идти своим чередом. В какие только места меня не закидывал дух авантюрного мыслительного за это время. Иногда я оказывался другом конце земного шара в исследовательских целях, временами приезжал к старым знакомым, близким мне ещё по развязной лондонской юности, а иногда просто отдыхал.
И вот во время моего отпуска в королевстве Сиам после посиделки в баре, где я исследовал сущность алкогольного опьянения и сексуальных предпочтений французских туристок, мы снова встретились с гуру. Лучшего места, времени и контекста нельзя было себе представить: мы оба справляли малую нужду в местную речушку.
− Хе, надо быть ближе к природе. Фаянс лишь сковывает нашу духовную энергию – по своему обыкновению начал рассуждать я во время мочеиспускания.
− Дядь, ты что ли? – соседствующая фигура удивлённо отвлеклась от умиротворяющей ряби урины в застойной воде и обратилась ко мне.
− Гуру, неужели это вы? Вот и она наша последняя встреча!
− Я чувствовал, что в ближайшее врем это случится. Судя по твоим мудрым размышлениям, ты успел многое понять с нашей предыдущей встречи. К тому же, хоть тут и темновато, но я чувствую, что ты стал гораздо счастливее, а в душе твоей наконец-то есть покой.
− Без вас, гуру этого бы не могло случиться.
− Пустое, я лишь показал тебе сторону, в которой стоит двигаться, чтобы обрести мудрость. Весь путь ты прошёл самостоятельно. Сомневаюсь, что я могу дать тебе нечто критически новое, но забери это – он передал мне тяжёленький холщовый мешок – там будут и ответы на некоторые вопросы, и пара самодельных оберегов. Толку в них никакого, зато выглядят интересно.
− Спасибо вам гуру, могу ли я что-то дать вам?
− Мне уже ничего не нужно. Сегодня я отправляюсь в свой последний путь. Я сяду медитировать у той самой горы Дой Ангханг, чтобы совершить последний для этого тела покой. Наша встреча – знак, что медлить больше нельзя. Я счастлив, что смог помочь твоей душе расправить крылья. Надеюсь, ты сделаешь то же самое для моей инкарнации, когда мы встретимся вновь. А мы встретимся, я уверен.
− Конечно, гуру! Это меньшее, что я могу для вас сделать.
− Ты же уже знаешь, что помогать другим душам обрести покой – это самое большое, что ты делаешь для себя. Покой сродни простуде – заражает всех вокруг, а чем умиротворённее твой мир, тем лучше для твоего духа. Спасение другого – это в первую очередь спасение самого себя. Однажды у тебя будет возможность помочь себе же в очень трудный момент, напомнив моей душе, кто я есть.
− Прощайте, гуру. Понимаю, что не имею права вас задерживать, но, прошу, возьмите от меня в дорогу кое-что − я протянул своему духовному учителю флягу с самым страшным пойлом, которое только существует в этом мире – это пригодится для деструктивной медитации.
− Ха, ты и правда мой духовный компаньон. Зря я сомневался. Благодарю, дядь, до встречи!
Гуру ушёл куда-то в ночь, оставив меня с мешком, в котором была записная книжка с большей частью его мудростей. И по сей день я иногда открываю её, чтобы развеять сомнения и почувствовать поддержку от духовного учителя. После нашей встречи у меня остались ещё две вещи: вопрос про духовных компаньонов (который я разрешил спустя 5 лет, сидя в Люблянской рюмочной для люмпенов в компании известного литератора г-на Гнедовски) и обещание помочь реинкарнировавшей душе гуру. Рано или поздно мне выпадет шанс сдержать своё слово.