Дильбар Муртазина в суде: расхождение в 8 миллионов – что сказала главный свидетель обвинения по делу Фаттахова

Мензелинский районный суд 6 мая допрашивал главного свидетеля, которого давно ждали – Дильбар Муртазину. Она – жена предпринимателя Алмаза Муртазина и директор компаний, выполнявших строительные работы в районе. Именно ее показания должны были стать решающими для обвинения. Но в зале суда прозвучали неожиданные детали.

Откуда деньги на реконструкцию дома у фирм семьи Муртазиных, если прибыль за 3 года составила всего 886 тысяч рублей? И почему счет на 25 миллионов был выставлен не Энгелю Фаттахову, а агрофирме «Чишма»? Почему уничтожена аудиозапись? Ответы – в материале.

Свидетель – заинтересованное лицо, а не очевидец

Дильбар Муртазина в фирмах «Стройком», «ПСК Спецстрой» и «Зенит» значится где бухгалтером, а где директором. Сама она, как призналась в суде, в доме Фаттахова никогда не была, ход ремонта не видела. Все, что ей известно, – со слов мужа.

Защита подчеркивает: это не независимый свидетель, а человек, чей бизнес напрямую связан с обвинением. Ее показания – не объективное наблюдение, а попытка защитить себя и свою семью.

Устная договоренность вместо письменного контракта

Муртазина подтвердила: письменного договора на ремонт дома Фаттахова не существовало. Все отношения строились на устной договоренности.

По версии обвинения – это «дом за подряды».

Но защита трактует это иначе: отсутствие письменных документов – обычная практика в сельском строительстве, когда стороны знают и доверяют друг другу.

Уничтоженная запись: доказательств нет

Самый драматичный момент – признание Муртазиной о том, что она записывала один из разговоров с подсудимым на телефон, но потом уничтожила запись.

В материалах уголовного дела нет никакой аудиозаписи разговоров подсудимого с представителями фирмы подрядчика. Есть лишь слова заинтересованного лица, достоверность которых невозможно проверить.

Расхождение в суммах: 21 миллион против 13

Муртазина настаивает: расходы на ремонт дома превысили 21 миллион рублей. Однако экспертиза, проведенная в рамках следствия, оценила те же работы в 13,2 миллиона.

Защита считает такое объяснение неубедительным. По мнению адвокатов, это попытка оправдать завышение сумм.

Прибыль – копейки, ремонт – миллионы

Защита привела неожиданный расчет. За три года совокупная прибыль фирм Муртазиных составила всего 886 тысяч рублей. При этом, по словам свидетельницы, на ремонт дома Фаттахова ушло больше 21 миллиона.

Для защиты это означает, что средства были не личными, а «бюджетными» – выручкой по другим муниципальным контрактам и банковскими кредитами. То есть обычный коммерческий оборот, а не «подарок» подсудимому.

Подрядчик работал в районе задолго до Фаттахова

Муртазина признала, что ее муж занимается строительством в Актанышском районе с 2012 года. Компании ремонтировали школы в 2015, 2016, 2017 годах, когда главой района был Камаев, а не Фаттахов.

Это разрушает нарратив обвинения о том, что подрядчик получил контракты только благодаря «покровительству» подсудимого. На самом деле он уже работал на рынке и получал объекты без помощи Фаттахова.

Фаттахов помогал, а не угрожал

В ходе допроса Муртазина неожиданно поблагодарила подсудимого. Оказалось, Энгель Навапович помог ей с лечением – договорился с главврачом, чтобы ее приняли.

Защита подчеркивает: это не похоже на отношения между коррупционером и запуганным бизнесменом. Это обычные человеческие контакты.

Счет на 25 миллионов – не Фаттахову, а агрофирме

Муртазина призналась, что выставила счет на 25 миллионов рублей не лично подсудимому, а ООО «Агрофирма Чишма». Защита недоумевает: если речь идет о взятке должностному лицу, почему документы адресованы юридическому лицу?

Сама свидетельница предлагала схему взаимозачета через эту фирму. Это, по мнению адвокатов, говорит о том, что она сама не рассматривала ремонт как безвозмездный «подарок», а пыталась принудить юридическое лицо к платежу.

Защита фиксирует подделку документов

Фаттахов детально прошелся по реестру затрат, который обвинение считает главным доказательством. Выяснилось, что многие позиции не подтверждены документами: 117 окон (в доме 20), 360 квадратных метров плитки (фактически 140), 90 кубометров бетона (достаточно 16).

В расходных ордерах стоят подписи рабочих, которые в суде заявили, что не получали этих денег и не расписывались. Сам налог ЕСН, включенный в смету, отменен в России еще в 2010 году, что, по словам подсудимого, прямо указывает на подлог.

Муртазина не смогла объяснить ни одного из этих несоответствий, ссылаясь на «забыла», «столько лет прошло», «пусть будет по-вашему».

Что решит суд?

Объявлен перерыв до завтрашнего дня. Суд продолжит исследовать доказательства. Пока же у защиты остается больше вопросов, чем ответов.

Где письменный договор на ремонт дома?

Где аудиозапись разговора, которую уничтожили?

Почему суммы, названные свидетелем, вдвое превышают данные экспертизы?

Если подрядчик работал в районе и до Фаттахова, то о каком «покровительстве» идет речь?

Во всем этом придется разобраться суду.