Трое благочинных, трое расстрелянных…
(Я таки нашла время перенести сей огромный труд из ЖЖ. Ну, дабы не в одной той корзине - к тому ж, нынче неудачной - все лежало. И объединила здесь три материала "сериала".)
Шахматы К. Д. Костромина — музейный экспонат. Фото из открытого источника.
Династия священников Смирновых, несмотря на все трагедии лихих времен, оставила свой след на земле. В Барнауле и Новосибирске, Иркутске и Новокузнецке, в Израиле и Америке живут потомки славного рода. Многие из них – медицинские работники.
Сохраняется в России память и об ушедших врачах Смирновых. Пять лет назад руководство краевого перинатального центра «Дар» приняло решение о присвоении имени Александра Ивановича Смирнова акушерскому обсервационному отделению. В Амурской области больница г. Зея носит имя Бориса Евгеньевича Смирнова. В Новокузнецке есть улица имени Николая Николаевича Смирнова. Все эти выдающиеся врачи – представители одного рода. Того самого, священнического.
…Эта история для меня началась с одной архивной записи. Если точнее, с выписи из метрической книги Духосошественского храма села Локтевского. Именно с Локтевского завода идет отсчет славных 300 лет в истории края, потому в «метричках» можно встретить немало имен замечательных людей. На имена самих «летописцев», священнослужителей, я также обращала внимание.
Многие листы скопированных мной архивных документов подписаны именем священника Николая Смирнова. Сохранили локтевские «метрички» и факты событий семейной истории самого батюшки – рождение его сыновей. Именно эти свидетельства стали отправной точкой моего поиска. Потянув за ниточку, я понемногу стала разматывать клубок семейной истории Смирновых. Самое удивительное, что выяснила я в ходе этого поиска: потомки священнической династии живут сейчас в разных городах-весях и многие до недавнего времени даже не подозревали о своем родстве!
Духосошественский храм с. Локоть. Дата неизвестна. Фото из открытого источника.
Храм тот же, но год другой... С. Локоть, 1933. Фото из открытого источника.
Согласитесь, искать в стране и мире Смирновых – все равно что биться в поисках Ивановых-Петровых-Сидоровых. Да если учесть, как велики раньше были семьи…
Точная дата рождения священника Иоакима Смирнова пока не установлена, она весьма приблизительна - «1-я пол. XIX в.». Приблизительна и дата смерти – «между 1868 и 1870». Также пока неясно, когда и по какой причине он перебрался с семьей в Сибирь. Почему я сделала вывод о переселении? Потому что местом рождения старшего сына Иоакима, Иоанна, является село Затишье Рязанской губернии.
На данный момент известно о трех дочерях и трех сыновьях Иоакима Смирнова. Все три брата стали священниками. Из архивных документов известно, что сестры Акилина и Любовь в 1870 году жили с младшим братом Матвеем в с. Кабановском Бийского округа в семье брата Симеона. А сестра Мария в то время жила недалеко - в с. Ново-Тырышкинском, в семье Иоанна. То, что их отец Иоаким умер именно «между 1868 и 1870 годами», подтверждает запись в клировой ведомости: Мария получала пособие от епархиального попечительства о бедных духовного звания в размере 7 руб. в год. «Сиротствующая сестра его» - так обозначена степень родства Марии и Иоанна.
Младший из сыновей Иоакима, Матвей, умер рано, два же его старших брата оставили о себе добрую память. И Симеон, и Иоанн были благочинными.
После учебы в Томской духовной семинарии Симеон был в 1868 году рукоположен во священника, служил недолгое время в Томской губернии, а вот двадцатилетний период, до 1891 года «выпадает». Из документов видно, что он служил в Ташкентской и Туркестанской епархии, но подробностей пока нет. В 1891-м о. Симеон возвращается на родину, и до ухода из жизни в 1903-м он - священник, настоятель Троицкой церкви в Тюменцево; духовник причтов церквей благочиния; духовный следователь; благочинный церквей 35-го округа; председатель миссионерского комитета…
На сайте, посвященном православному духовенству, о. Симеона называют противораскольническим миссионером. В 1895-96 годах им было присоединено из раскола к Православной Церкви 30 человек, в 1896-97 - 37, в 1897-98 - 25 человек. В «Томских епархиальных ведомостях» я нашла сочинение о. Симеона под названием «Изъ обыденныхъ беседъ приходскаго священника съ раскольниками». Право же, оно весьма убедительно, основывается на доступных, жизненных примерах – и легко можно представить, какую силу имели слова священника для безграмотных крестьян.
Ушел из жизни о. Симеон в 1903-м. Старший брат пережил его.
«Обыкновенная биография в необыкновенное время» - этот штамп применим к героям первых пятилеток. Биография же о. Иоанна Смирнова успела состояться во времена сравнительно обыкновенные, на излете 19-го – в начале 20-го веков. Если посмотреть документы, то они расскажут о судьбе русского священника, каких было немало.
О. Иоанн обучался в Томской Духовной семинарии, по ее окончании служил в храмах Томской губернии. Был назначен исправляющим должность Благочинного Единоверческих церквей Бийского округа – в 1868-м.
В 1889-м по прошению был переведен к Градо-Барнаульской Богородице-Одигитриевской церкви, в 1892-м - к Градо-Барнаульскому Петро- Павловскому собору. Предложением Его Преосвященства Преосвященнейшего Макария Епископа Томского и Барнаульского для пользы службы церкви Божьей перемещен к Сретенской церкви села Берского Благочиния N 16, 1895 «апреля 13 дня». Но что интересно - по резолюции Преосвященного «в уважение к его просьбе, обоснованной особыми условиями его домохозяйства» перемещен к Покровской церкви Барнаула 1895 «апреля 28 дня». 23 февраля 1916-го переведен по прошению в Благовещенскую церковь при Барнаульском духовном училище. Получается, что 21 год о. Иоанн был священником, а позже настоятелем барнаульского Покровского храма.
Трудно даже перечислить все заслуги о. Иоанна. Он состоял сотрудником Томского Епархиального Попечительства о бедных духовного звания. Славно потрудился о. Иоанн на ниве образования: был законоучителем при церковной школе грамоты… при мужской одноклассной церковно-приходской школе… заведующим мужской и женской одноклассных церковно-приходских школ и законоучителем при женской школе. Проходил должность члена правления Барнаульского Духовного училища… состоял членом Барнаульского Уездного Отделения Епархиального Училищного Совета. «Протоиерей И. Смирнов по-прежнему усердно занимался в школе, и по-прежнему для нее отдавал весь свой досуг, всячески стараясь достигнуть внешнего благоустройства школы» - это упоминание сохранилось в «Томских епархиальных ведомостях». Наш герой пекся о строительстве каменного Покровского храма в Зайчанской слободе и церковно-приходской школы. За ревностное отношение к церковно-школьному делу было преподано о. Иоанну в 1900 году Архипастырское Благословение.
За заслуги по духовному ведомству он награждался набедренником, скуфьей, камилавкой, наперсным крестом. За двенадцатилетнюю непрерывную службу в должности Благочинного о. Иоанн был удостоен Ордена св. Анны 3 степени, позже, в 1914-м - ордена св. Анны 2 степени. За заслуги по Духовному ведомству удостоили нашего героя саном протоиерея, случилось сие в 1909-м.
Специальный шестирублевый взнос на вспоможение заштатным священно- церковнослужителям, их вдовам и сиротам о. Иоанн производил ежегодно со времени установления по 1903 год. С 1903-го делал взносы в кассу взаимопомощи.
Есть в характеристике о. Иоанна одно «но», которое можно истолковать двояко. В архивном документе читаем: «По службе исправен, о храме Божием рачителен, к школе церковной внимателен, но в мире жить со своими сослуживцами не может, не по разуму требователен к ним (курсив мой – авт.)»…
А сейчас мы подойдем к тому, что в резолюция Преосвященного, я полагаю, подразумевалось под «особыми условиями его домохозяйства». Вероятно, о. Иоанн в 1895-м не смог покинуть Барнаул по семейным обстоятельствам. Суть же их такова: у него было десять детей - пять сыновей и пять дочерей! Судьбы дочерей, как обычно, удалось установить гораздо позже, причем - лишь четырех из пяти. Потомков сыновей о. Иоанна я нашла раньше. Династию священников продолжили двое из них.
Про Александра Ивановича Смирнова и его - первый в Барнауле роддом! - я, конечно же, знала давно. Но не думала тогда о связи врача и локтевского священника - уж больно фамилия распространенная…
Александр Иванович Смирнов. Фото из открытого источника.
Когда-то давно я сохранила файл - номер «Красного Алтая» от 29 января 1928 года: в газете весьма своеобразно сообщалось об юбилее доктора Смирнова. Не заостряя внимания на шестидесятилетии героя, его чтили за тридцатилетие врачебной деятельности. И этому было посвящено в газете сразу два материала, авторский и окрздрава. Оба они весьма дипломатично обыгрывали скользкие темы. Про отца-протоиерея не писали, лишь - «отец готовил своего сына к духовному званию». Сообщали, что Смирнов был гласным городской думы, но нужно было это ему, чтобы «с большими трудностями и трениями» провести постановление о постройке больницы. А за сочувствие революции 1905 года Смирнова якобы уволили без права восстановления… Еще отмечается «громадный интерес к советской общественности» доктора Смирнова.
http://irbis.akunb.altlib.ru:81/pm/pm000040/pm0000401928025.pdf
Все заслуги его перед здравоохранением и городом были забыты в 1937-м.
…Дело, хранящееся в спецхране ГААК, для потомков Смирновых представляет из себя «два в одном»: в нем содержатся документы об Александре Ивановиче и его сыне Сергее - двоих из четырнадцати осужденных.
На этот раз доктор А.И. Смирнов уже - «сын попа, быв. эсэр», руководитель контрреволюционной фашистско-диверсионной организации, которая готовила «проведение массовой бактериологической диверсии с человеческими жертвами». А «в области животноводства» намерена была уничтожить скот «путем искусственного распространения эпизоотических заболеваний – чумы, сибирской язвы и т.п.» Еще Смирнов якобы вербовал новых членов организации «для практического осуществления плана по отравлению населения через продукты питания»… готовил теракты «над краевым партийным-советским руководством»… Что нужно было сделать с человеком, чтобы он признал несуществующую вину?!
Вас интересуют вещественные доказательства «злодеяний» А.И. Смирнова? Их – традиционно! – нет. Что же есть? «Изобличается показаниями обвиняемых»…
А.И. Смирнов (крайний справа) с братом Иваном и, предположительно, с сестрами. Фото из архива С.Р.Смирнова.
"Расстрельные четвертушки" были даже меньше по размеру - экономили на бумаге, не на людях... Из архивно-следственного дела. Фонд ГААК.
Из этих самых обвиняемых одиннадцать были приговорены к расстрелу, трое получили 10 лет лагерей и 5 лет поражения в правах. В декабре 1940-го двое из троих подавали на пересмотр - «жалобы Смирнова и Кузьмина оставить без удовлетворения». Смирнов в этом документе – это не Александр Иванович, а его сын Сергей…
Его забрали через десять дней после ареста отца. Сергею Александровичу повезло: он не только выжил в лагере, за «высокие производственные показатели» ему скостили срок - на целых два с половиной года! Признаюсь, это первый известный мне случай за все годы архивных изысканий.
После своего освобождения в мае 1945-го Сергей Смирнов остался в Тайшете вольнонаемным, как и во время заключения продолжал работать врачом. В автобиографии он писал: «Об отце со дня ареста сведений не имею. Мать умерла в ноябре 1947 года, работала в городе Томске заместителем зав. сан.-эпид. станцией водного транспорта; жена Смирнова В.А. врач центральной больницы Тайшетского И.Т.Л.; брат Смирнов Б.А. зав. судебно-медицинской кафедрой медицинского института и краевой судебно-медицинский эксперт в гор. Красноярске; второй брат Смирнов К.А. хирург районной больницы в Каратузе Красноярского края». Кстати, в восьмидесятые годы прошлого века Константин Александрович Смирнов возглавлял санавиацию Алтайского края. Получается, династию медицинскую, начало коей положил Александр Иванович, продолжили его сыновья.
Сергей Александрович Смирнов. Фото из семейного архива предоставлено Ириной Егошиной.
Операция в медсанчасти комбината "Химволокно": хирург - Смирнов Константин Александрович, заведующий хирургическим отделением; ассистент - Андреев. 1961. Фото из фонда АГКМ.
В документах архивно-следственного дела я нашла автограф опера Костромина. В окаянные дни 1937-го, когда он допрашивал Сергея Смирнова, была арестована повар новосибирской столовой Евдокия Герасимкова – тетка Константина Дмитриевича Костромина, оперуполномоченного 4 отдела УГБ УНКВД по Алтайскому краю. Тетку расстреляли 28 января 1938-го. Костромина повысили – с 17 февраля он стал начальником 3 отделения 4 отдела УГБ УНКВД по Алтайскому краю. Но что интересно, как начальник этого самого отделения он подписал протокол Сергея Смирнова уже в ноябре 1937-го!
В марте 1939-го Костромина уволили в запас по болезни. Пока можно лишь строить предположения, была ли сия болезнь реальной, вызванной тяжелым трудом в застенках НКВД, иль продуманным гроссмейстерским ходом? Уцелел он и на Великой Отечественной.
Сейчас об энкавэдэшном прошлом Костромина никто и не вспоминает, а вот его самого чтут. Мало того, что в музее экспонаты выставили, так еще и «Мемориал Константина Костромина» в Камне-на-Оби проводят. Чтут шахматисты края своего первого чемпиона…
Помню, я обратила внимание на такой факт: один из допросов вел начальник Курьинского райотдела младший лейтенант госбезопасности Афанасьев. Похоже, в Барнауле ощущался недостаток заплечных дел мастеров. Этого самого «мастера» я нашла в «Докладной записке секретаря Алтайского крайкома ВКП(б) Управлению кадров ЦК ВКП(б) «О результатах проверки начальников РО НКВД и начальников отделов управления НКВД Алтайского края» от 16 октября 1939 года. Цитирую: «Из 64 человек подлежащих проверке начальников РО НКВД, утверждено крайкомом 37 человек. Снято с работы и уволено из органов НКВД 18 человек по мотивам: Афанасьев Ф.И. - начальник Курьинского РО НКВД - как морально разложившийся, занимался систематической пьянкой и дебошем, в пьяном виде утерял револьвер. Втягивал своих подчиненных в групповые пьянки. Имел партвзыскание за пьянство и дебош». Афанасьева, как и Костромина, уволили вчистую, по ст.38 «в». Причина увольнения, эта самая «в» расшифровывается так – «невозможность использования на работе в Главном управлении государственной безопасности».
Протоколы допросов часто являются чуть ли не единственным источником информации по родословию. Признаюсь, я надеялась найти сведения о семье Смирновых в спецхране ГААК. Мои надежды оправдались.
Именно в протоколе допроса Александра Ивановича я нашла информацию, которая позволила мне продолжить поиски:
«братья: Николай Иванович Смирнов в гор. Новосибирске был попом в настоящее время находится на иждивении дочери которая работает врачем, Евгений Иванович – 64 л. бывший поп проживал в селах Алтайского края точный адрес не знает, Алексей Иванович Смирнов – 52 л. врач проживает в гор. Иркутске, Иван Иванович – 48 л. геолог проживает в гор. Иркутске. сестры: Елизавета Ивановна Федулова – 60 л. жена Барнаульского купца в 1917 году сбежали за границу в Китай. Зинаида Ивановна Бутович – 59 л. учительница проживает в гор. Новосибирске. Клавдия Ивановна Ранх (в действительности «Ранг» - прим. авт.) – 53 л. работает плановиком проживает в Новосибирске. Елена Ивановна Еленевская – 40 л. домохозяйка жена профессора по животноводству в гор. Воронеже».
Своего внука крестил о. Иоанн, а крестными были его сын Иван и дочь Зинаида. Выпись из метрической книги о рождении у А.И. Смирнова и его жены Марии Ивановны сына Владимира. Фото из семейного архива предоставлено Ириной Егошиной.
Итак, Алексей Иванович Смирнов был вторым в династии врачей Смирновых. О нем помнят наши соседи. Иркипедия сообщает: «...главный врач Иркутской областной клинической больницы. Основатель школы хирургов-урологов в Иркутске… Многие годы возглавлял хирургическое отделение Иркутской областной клинической больницы. Позднее работал хирургом-консультантом в военном госпитале и больницах Улан-Удэ, Новокузнецка и других. Награжден орденом Ленина, заслуженный врач РСФСР».
Бурятское издание рассказывает о том, как трудился Алексей Иванович Смирнов во время Великой Отечественной: «Работа Алексея Ивановича в Областной больнице началась еще до войны, в 1939 году. А уже к концу 1941 года счет проведенных Смирновым операций в Бурятии приближался к 19 тысячам, об этом писала газета «БурятМонгольская правда». И все четыре страшных года войны он не снимал белого халата. Просто делал свое дело, за что в 1943 году был удостоен почетного звания «Заслуженный врач РСФСР», в 1945 году награжден орденом Красной Звезды, а в 1946 году – медалью «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.». Тысячи операций – а ведь во время войны Алексею Ивановичу было уже за шестьдесят…
В послевоенное время семья Смирновых перебралась в Новокузнецк - там Алексей Иванович преподавал в медицинском училище. Умер наш герой в 1964(5) году, похоронен в Могилеве.
Алексей Иванович Смирнов с племянником Сергеем. Фото из семейного архива предоставлено Ириной Егошиной.
Сергей Смирнов с женой Валентиной и дядей. Фото из семейного архива предоставлено Ириной Егошиной.
Алексей Иванович Смирнов с семьей. Фото из семейного архива предоставлено Ириной Егошиной.
Два сына о. Иоанна были врачами, два – священниками, а вот самый младший стал ученым. Вероятно, оперу, допрашивавшему А.И. Смирнова, наука «почвоведение» была неизвестна, потому указал он профессию Ивана Ивановича словом «геолог».
«Почвовед Смирнов Иван Иванович (1887-1938) (Биография в контексте времени и судеб современников)» - эта книга Андрея Васильева вышла в Перми в 2019-м. И крайняя дата в биографии Ивана Смирнова означает то, что он был одной из миллионов жертв репрессий. Взяли его перед самым Новым годом, 27 декабря, а расстреляли 11 февраля 1938-го. Статья, разумеется, все та же, 58-ая…
Иван Иванович Смирнов. Фото с сайта "Бессмертный барак".
Расстреляли и Евгения Ивановича Смирнова, священника. Тройка при Управлении НКВД по Новосибирской области в 1937-м сочинила ему «участие в контрреволюционной церковно-монархической шпионско-террористической организации». Шел нашему герою уже 66-й год… Кстати сказать, это был третий благочинный в семье Смирновых. Он служил в Барнауле, в Сузуне, сидел в барнаульской тюрьме, выселялся за границы Барнаульского уезда в 1920-м, был специалистом по пчеловодству в Бийском уземкоме, счетоводом заготконторы в Маслянино. Арестовали его в 1937-м, когда он был регентом Вознесенской церкви Новосибирска. (Кстати, сыновья его – Владимир, Николай и Борис – получали среднее образование в Барнауле).
О том, как сложилась при советской власти судьба локтевского священника Николая Ивановича Смирнова - с которого и начался мой поиск - известно пока мало. То, что сказал о нем на допросе брат Александр (Из допроса: «был попом в настоящее время находится на иждивении дочери») и еще то, что написал в автобиографии перед войной сын Николай: «Отец до 1919 г. был священником. С 1919 г. работал счетоводом; в настоящее время инвалид… мать живут у сына Владимира».
Повторюсь, протоколы допросов часто служат источником информации по родословию. До того, как я прочитала сообщение А. И. Смирнова о семье, я почти ничего не знала о его сестрах. Оно и понятно – выйдя замуж, девушки чаще всего меняют фамилию.
«Почти ничего не знала» в данном случае означает, что раньше всего я нашла информацию о самой старшей из сестер. Потому что она была указана в клировой ведомости о. Иоанна: «дочь - Федулова (Смирнова) Елизавета Ивановна. Муж - Петр Иванович Федулов, технолог».
На самом деле Петр Иванович, представитель известной в Барнауле купеческой семьи, технологом был по образованию – он окончил Петербургский технологический институт. Известно, что в семье Петра и Елизаветы было три дочери и сын. Следы двух детей обнаружились в Америке. О Вадиме Петровиче информация пока минимальна, о Маргарите Петровне я знаю чуть больше. Ее имя выбито на мемориальной доске университета Индианы среди многих имен преподавателей-эмигрантов, сыгравших огромную роль в истории кафедры славянских языков и литературы.
Быть может, среди этих детей большой семьи Федуловых, снятых прим. в 1912-м на даче в Повалихе, есть и потомки протоиерея — дети Елизаветы Ивановны Федуловой (Смирновой). Известно, что крайний справа на фото — Иннокентий Федулов, слева от него сестра Екатерина, в центре - Галина. Фото из фонда АГКМ.
В судьбе дочерей о. Иоанна Зинаиды и Клавдии имелось общее, а именно — новониколаевское реальное училище имени Дома Романова. Зинаида Ивановна Бутович была начальницей подготовительного отделения и супругой директора училища Григория Антоновича Бутовича. Сестра нашей героини, Клавдия Ивановна Ранг, была замужем за замечательным преподавателем этого учебного заведения Евгением Евгеньевичем Рангом. Крайне печально и весьма показательно для нашей истории то, что живущие в Новосибирске потомки Александра Ивановича Смирнова до недавнего времени не знали ни о Бутовичах, ни о Рангах…
Новониколаевск. Реальное училище имени Дома Романовых. Фото из открытого источника.
Педагоги Новониколаевского реального училища им. Дома Романовых. Можно предположить, что в центре — директор с супругой. Фото из открытого источника.
Дольше всего я искала след «Елены Ивановны Еленевской… домохозяйки жены профессора по животноводству». И когда уже почти отчаялась, мне ответила представительница рода Еленевских Вера Лопатникова. Трудно переоценить значение документов, которые я получила от нее.
И трудно было мне представить, что дочь протоиерея, выпускница барнаульской гимназии изучала на Московских высших женских курсах, например, «синтетическую теорию конических сечений» или «аналитическую геометрию в пространстве». Само объяснение сути сих дисциплин, признаюсь, для меня, гуманитария, делало их еще более непонятными и пугающими. Прежде чем поступить на МЖК, Елена год была слушательницей экономического отделения Коммерческого института. Во время учебы на физмате (1909-1915 годы), она в 1912-м вышла замуж за сына священника, потомственного почетного гражданина Сергея Семеновича Еленевского – в будущем профессора, доктора сельскохозяйственных наук заслуженного деятеля науки РСФСР, одного из основателей научной школы.
Елена Смирнова, ученица 5-го класса 1-й Барнаульской женской гимназии. Фото из фонда ГМИЛИКА.
Сергей Семенович Еленевский — студент. Фото из семейного архива предоставлено Верой Лопатниковой.
Метрическая запись о браке Елены Смирновой и Сергея Еленевского. Фото предоставлено Верой Лопатниковой.
Семья Еленевских. Воронеж, 1923 год. Фото предоставлено Верой Лопатниковой.
Что интересно, из записи о браке Сергея и Елены я узнала следующее: одним из свидетелей «по невесте» был Ростислав Ильин. Имя показалось мне знакомым, и Андрей Васильев, автор книги о почвоведе И.И. Смирнове, подтвердил мою догадку: «Иван Смирнов и Ростислав Ильин - однокурсники - почвоведы по Московскому университету. В 1912 году вместе проходили производственную практику в составе Черниговской экспедиции Н. А. Димо. В Томске они продолжили свою дружбу и сотрудничество, работу на кафедре почвоведения (очень короткое время). Ростислав Ильин - выдающийся ученый-энциклопедист, который опередил время. Увы, как и многие, был расстрелян, чуть раньше Ивана Ивановича Смирнова».
У меня родилось такое предположение: редким для того времени именем «Ростислав» Иван Смирнов мог назвать своего сына в честь друга. Внук Ивана Ивановича, ученый-филолог Сергей Ростиславович Смирнов посчитал мою версию заслуживающей внимания.
В браке Сергея и Елены Еленевских родились дети, судьбы их пока устанавливаются. В Российской государственной библиотеке я обнаружила информацию об автореферате диссертации на соискание ученой степени кандидата медицинских наук (Второй Моск. гос. мед. ин-т им. И. В. Сталина. – Москва, 1956). Соискателем была Нина Сергеевна Еленевская. След же самой Елены Ивановны теряется. Известно, что С.С. Еленевский в 1948 году заключил второй брак.
Таким образом, удалось установить подробности биографии всех сыновей о. Иоанна и четырех из пяти его дочерей. Об Анне Ивановне Смирновой известно совсем немного: она родилась в 1876 году, окончила томскую Мариинскую женскую гимназию, в 1909 году «находилась при отце». В своих показаниях на допросе Александр Иванович эту сестру не упоминает – вероятно, в 1937-м ее уже не было в живых.
Николай Николаевич Смирнов был первым найденным мной потомком о. Иоанна. Началось все, как я уже писала, с метрической записи. Она сообщала о рождении у священника Локтевской Духосошественской церкви Николая Иоанновича Смирнова и жены его Екатерины Никитичны сына Николая. Случилось это в январе 1900-го, а крестными мальчика были священник Старо-Алейской Покровской церкви Николай Поспелов и жена управляющего Локтевским имением Анна Буловас.
Запись в метрической книге Духосошественского храма с. Локоть о рождении у священника Николая Иоанновича Смирнова и жены его Екатерины Никитичны сына Николая. Из фонда Госархива Алтайского края.
Дальнейший поиск был делом техники. И в результате я получила информации больше, чем о любом другом члене рода Смирновых: архивные документы, музейные экспонаты, статьи, книги, фотографии, немалое количество видеосюжетов.
Но почему на меня обрушился девятый вал информации о Н.Н. Смирнове? Все объяснимо: сын локтевского священника был выдающимся человеком - организатором здравоохранения Новокузнецка. Имя Николая Смирнова носит улица Новокузнецка. Это имя можно увидеть и на стеле в сквере Жукова, на памятных знаках перед первой горбольницей.
Конечно же, вы можете почерпнуть море информации о нашем герое из сотен источников, но для меня всегда важны были живые воспоминания, полученные из первых уст – от родных и друзей. Прочитайте рассказ его внука Анатолия Смирнова. Я думаю, даже если вы и знали о Смирнове-враче, то Смирнова-человека вы во многом откроете заново.
— Мой дед был поистине легендарной личностью - лучшим хирургом за всю историю Новокузнецка. Это был врач такого же уровня, как герой книги «Казус Кукоцкого» Людмилы Улицкой. Даже спустя много лет после его смерти в 1964 году я продолжал встречать людей, вспоминавших его с искренним восхищением. В основном, это были врачи и медицинские сестры. Он был не «героем по назначению», не навязанной свыше фигурой, а подлинным любимцем народа. Попасть на операционный стол к нему считалось большой удачей для пациента.
В семье было трое детей: Любовь, Маргарита и Павел. В начале Великой Отечественной войны дед с бабушкой усыновили двух племянников - Юрия и Иосифа, сыновей погибшего брата бабушки. Чтобы разместить большую семью, при строительстве дома объединили две соседние квартиры - получилась большая пятикомнатная.
Семья поддерживала дружеские отношения с Григорием Ефимовичем Казарновским, одним из руководителей строительства Кузнецкого металлургического комбината. Моя мама, Маргарита Николаевна - дочь Н.Н.Смирнова, - звала Казарновского «дядя Гриша». Он подарил ей золотые часы с браслетом, которые она носила долгое время.
У деда была обширная библиотека, которую он постоянно пополнял, выписывая книги, в том числе и из-за границы. Коллеги-врачи приходили к нему, чтобы почитать ту или иную книгу из его собрания. У меня до сих пор хранится специальный нож для разрезания страниц с монограммой подарившего.
Семья всегда заботилась о Екатерине, дочери деда от первого брака. Его первую жену все звали тетей Гелей, а ее дочь - тетей Катей. Они жили в Новосибирске. При планировании семейного бюджета дед и бабушка неизменно откладывали определенную сумму для Кати, считавшейся самой близкой родственницей.
На 60-летие деду подарили множество вещей: бювары, статуэтки, подставки. Сохранилась, например, подставка для ручек в виде доменной печи, которая теперь хранится в музее Новокузнецкой городской клинической больницы №1, где он работал много лет. В этом музее большая экспозиция посвящена Н.Н. Смирнову. В доме было много изделий каслинского литья. До сих пор у меня стоит большой бюст Пушкина из каслинского чугуна, на обороте которого закреплена пластина со списком дарителей.
В годы репрессий дед и бабушка почти каждое утро звонили знакомым, чтобы узнать, все ли на месте.
Я был знаком с сестрой деда, тетей Верой. Она жила в Москве, раньше работала врачом. Однажды мы с мамой и братом гостили у нее на большой даче в Тайнинке, в другой раз - в ее квартире недалеко от ВДНХ. В Новокузнецке жил Юрий Борисович Смирнов, сын брата деда. Мы всегда поддерживали с ним, его супругой Тоней и их сыном Мишей теплые отношения.
Игра в преферанс стала семейной традицией. Дед любил эту игру и научил сына Павла, а дядя Павлик - нас с братом и своего сына Николая. Время от времени мы все собирались за игрой, иногда играли и с дядей Юрой (Ю.Б. Смирновым). Позже я научил преферансу и своих детей.
Дед любил технические новинки. В доме долго использовалась необычная, довольно громоздкая стиральная машина цилиндрической формы с длинным рычагом - такой конструкции я больше нигде не встречал.
Поскольку дед и бабушка много работали, они не могли уделять детям столько внимания, сколько хотели. Из пятерых детей только Маргарита получила высшее медицинское образование и всю жизнь проработала врачом. Любовь и Павел окончили медицинское училище, а Юрий, поступив в Кемеровский медицинский институт, проучился там недолго.
Вероятно, дед владел гипнозом: перед операцией он беседовал с больными, успокаивал их, и те засыпали.
После смерти деда бабушка долго планировала установить на его могиле достойный памятник. Этот вопрос много раз обсуждался, и памятник был поставлен лишь спустя годы. Посещение кладбища до сих пор остается для нашей семьи важным ритуалом.
Николай Николаевич Смирнов. Фото из открытого источника.
"Занимаемой должности соответствует". Учетно-послужная карточка Н.Н. Смирнова. Фонд ЦАМО.
Николай Николаевич Смирнов с супругой Зельдой Иосифовной Шамис. Фото из открытого источника.
Анатолий Смирнов у экспозиции, посвященной его деду Н.Н. Смирнову. Музей Новокузнецкой городской клинической больницы №1. Фото предоставлено А. Смирновым.
В Интернете давно гуляет – в разных вариациях - рассказ о подвиге хирурга, который провел уникальную операцию, извлек из спины солдата… вражескую мину! Больница в городе Зея Амурской области носит имя этого героя – врача Бориса Евгеньевича Смирнова!
Да, это сын расстрелянного священника, благочинного Евгения Ивановича Смирнова. Борис Евгеньевич ушел из жизни рано, в 1959-м. Но память о нем жива и поныне. Об этом написано на мемориальной доске, что установлена на его доме: «В этом доме с 1937 по 1959 годы жил Борис Евгеньевич Смирнов – заслуженный врач РСФСР, чье имя хранит благодарная человеческая память».
Увы, сейчас не найти тех, кто знал его лично. Но есть воспоминания людей, работавших с Борисом Смирновым. Вот каким запомнил замечательного хирурга Николай Сачков:
«По окончании вуза был направлен в Зею – в малоизвестный тогда, в довоенное время, небольшой таежный городок. Его оставляли в Чите, предлагали работу в других крупных городах России. Но он был предан своему родному городу, где его уважали и любили. Но а кроме этого, Борис Евгеньевич был заядлым охотником и рыбаком, а еще – и пчеловодом: имел свои ульи.
Шел 1930 год. Зейская больница в то время имела всего 15 коек. Но благодаря умелому руководству нового главного врача и хирурга больница в нашем городе через некоторое время превратилась в крупное лечебное учреждение. И всю свою трудовую жизнь Борис Евгеньевич проработал главврачом ЦРБ и ее ведущим хирургом. С одним только перерывом: во время Великой Отечественной войны он был главным хирургом эвакогоспиталя в Чите – находясь с 1941-го года на службе в армии. Но а демобилизовавшись в мае 1945-го – снова вернулся в Зею на прежнюю работу…
Авторитет врача был велик: когда больной узнавал, что к нему в глухомань летит «спаситель наш», он уже сам наполовину выздоравливал… Борис Евгеньевич был увлеченным человеком. Он прекрасно знал русскую и зарубежную литературу, произведения музыкальной классики, имел хороший голос, увлеченно пел, подыгрывал себе на гитаре. Был организатором и активным участником художественной самодеятельности. Играл в любительских спектаклях.
Девизом Бориса Евгеньевича были слова: «Свети, сгорая!»…
Роста Борис Смирнов был чуть выше среднего, полноватый, розовощекий, в белой шелковой рубашке, со жгучими черными глазами, с ослепительной улыбкой. Смеялся громко, заразительно. С людьми он всегда был вежлив, обходителен, внимателен. Его неиссякаемый оптимизм, шутки-прибаутки вселяли в больных чувство уверенности, укрепляли их бодрость духа. Много людей спас за свою жизнь хирург Смирнов. Врачевал и работников метеостанций, затерянных в далекой тайге, и оленеводов, и геологов, и лесорубов, и охотников. Тысячи операций, малых и больших, были сделаны им… В глухих таежных зимовьях обстоятельства порой заставляли решаться на такие операции, какие осмеливаются делать лишь в крупных клиниках страны. Но он был хирургом от Бога – и происходило чудо.
Он был нетерпим к явлениям недисциплинированности, расхлябанности, нерадивости в работе. С нарушителями трудовой дисциплины был крут. Зато очень любил и уважал людей трудолюбивых, инициативных – особенно среди молодежи. В этих случаях он всегда был другом и наставником, всегда готовым поддержать, помочь и словом и дело.
Борис Евгеньевич учил людей работать, и сам постоянно учился, проводя свои отпуска не на курортах и в санаториях, а в клиниках ведущих хирургов страны, осваивая новые методы операций».
Борис Евгеньевич Смирнов. Фото с сайта "Память народа".
Конечно же, в одном материале не рассказать о всех достойных потомках протоиерея Иоанна. В Новосибирске нашлись потомки Александра Ивановича Смирнова – его внучка Ольга Сергеевна тоже долгие годы отдала медицине! Но не найдены пока в этом сибирском городе потомки Зинаиды Ивановны Бутович и Клавдии Ивановны Ранг. «Есть контакт» с внуком Ивана Ивановича Смирнова – иркутянином, ученым Сергеем Ростиславовичем Смирновым, но не найдены в Амурской области потомки Евгения Ивановича Смирнова, в Самаре – Елены Ивановны Еленевской… Будем надеяться, что птенцы «гнезда протоиерея» когда-нибудь откликнутся. И узнают, какие замечательные у их рода корни. Мы же – я убеждена в этом! – познакомимся с новыми поколениями представителей рода Смирновых. Рода священников, врачей, ученых.
Финалом же нашей саги о Смирновых станет эта история…
«В 1942 году в Воронеже я окончил 9 классов средней школы. Шла смертельная война с фашистской Германией. Летом немцы прорвали наш фронт и двигались к Сталинграду. На их пути оказался Воронеж, и в конце июня они уже захватили его окраины. Ночью под бомбежкой и обстрелами мы ушли из города. После долгих мытарств наша семья оказалась в далеком селе Рязаново Ульяновской области.
За три месяца я самостоятельно одолел программу десятого класса и, сдав на «отлично» 11 экзаменов экстерном, получил красный аттестат об окончании школы. В то время романтика авиации влекла к себе молодежь, и я не был исключением. Случайно до меня дошел слух, что в Куйбышеве открылся авиационный институт, и я решил попытать счастья поступить в него».
Дмитрий Сергеевич Еленевский. Фото из открытого источника.
Это был отрывок из воспоминаний сына Елены Ивановны Еленевской (Смирновой). 8 ноября прошлого года исполнилось 100 лет со дня рождения Дмитрия Сергеевича Еленевского – бывшего директора Самарского научно-инженерного центра автоматизированных прочностных испытаний и диагностики машин Российской академии наук и Росавиакосмоса, доктора технических наук, лауреата премии Совета министров СССР, премии Правительства РФ, Губернской премии в области науки и техники. Окончившего Куйбышевский авиационный институт в 1947 году.
На этом я было закончила сию "эпопею", но...
Я ждала этой встречи неделю, боялась – а вдруг сорвется, все-таки дамы немолоды. И когда в намеченный день дочь одной из них написала мне, что не может дозвониться до другой… Но оказалось, что та просто была в бассейне. И встреча состоялась!
При чем тут восклицательный знак, спросите? А вот без него никак не обойтись…
Они жили в одном городе, ходили по одним улицам, даже плаваньем занимались в одном бассейне - в одни и те же дни недели(!), но в разное время. И не подозревали о существовании друг друга. Две правнучки о. Иоанна Смирнова, протоиерея, благочинного, долгие годы служившего в храмах Томской губернии – в том числе, более тридцати лет в Барнауле (в Богородице-Одигитриевском, Петро-Павловском и Покровском соборах). И вот на днях они встретились в Новосибирске, Вера Дмитриевна Косова, внучка Клавдии Ивановны Смирновой-Ранг и Ольга Сергеевна Попова, внучка Александра Ивановича Смирнова.
В этой встрече принимала участие дочь Ольги Сергеевны, Ирина. И уже во время разговора двух сестер она начала мне присылать фотографии с комментариями. Я впервые увидела многих своих героев, а Ирина с матерью – своих предков.
- Вера Дмитриевна - живая, не выглядящая на свои годы, с великолепной памятью, светлого ума человек! Она ведь инженер про профессии, и к ней до сих пор обращаются с вопросами по проектированию систем кондиционирования и водоснабжения! – Ирина явно была впечатлена.
Пришли Ольга Сергеевна и Ирина в гости с фотографиями своих предков, разглядывали снимки вместе с Верой Дмитриевной, пытались узнать родных. Она разложила перед ними на столе свое богатство… Еще когда родные только нашлись и созвонились, первый мой вопрос к Ирине после их телефонного разговора был «а есть ли у Веры Дмитриевны фото о. Иоанна?» Оказалось, есть. И Ольга Сергеевна, и Ирина сначала, а мы теперь впервые видим о. Иоанна:
О. Иоанн Смирнов с женой Варварой Исидоровной и внуком Дмитрием Рангом. Фото из архива В.Д. Косовой.
Как я рассказывала раньше, у о. Иоанна было пять сыновей и пять дочерей. И, снова повторюсь, потомки не ведали о многих своих предках… И иркутские, и новосибирские, и барнаульские, и новокузнецкие только сейчас узнают, какие мощные у их родословного древа корни.
Дочь Клавдии Ивановны Смирновой-Ранг, Вера Дмитриевна тоже впервые узнала о многих своих родных. Из всех пяти братьев известен ей был только Алексей Иванович Смирнов, врач. Она не знала ни о локтевском священнике о. Николае, ни о трех расстрелянных братьях бабушки – благочинном, враче и ученом. Из четырех сестер Клавдии Ивановны знала Вера Дмитриевна лишь Анну Ивановну. Та окончила в Москве консерваторию, потом у нее умер муж и Клавдия Ивановна забрала ее в Новосибирск. Они какое-то время жили вместе, но потом рассорились – обе были дамы с характером. Помнит наша героиня, что одна из дочерей Елизаветы Федуловой, Лидия, была репрессирована. Поиск следов и Людмилы, и Лидии - в девичестве Федуловых - затруднен по обычной причине: неизвестны их фамилии после заключения брака.
Клавдия Смирнова-Ранг с братом Алексеем. Фото из архива В.Д.Косовой.
Сергей Еленевский и Клавдия Ранг. Фото из архива В.Д. Косовой.
Клавдия на переднем плане, крайний справа — Иван, самый младший из братьев Смирновых, будущий ученый-почвовед. Фото из архива В.Д. Косовой.
Не может не удивлять такой факт: внучка Клавдии Ивановны только из моего очерка узнала о родстве своей бабушки и Зинаиды Бутович! А ведь и сама Клавдия, и ее муж работали в Новониколаевском реальном училище, директором которой был муж Зинаиды! И Зинаида работала там тоже…
В большом очерке о судьбе семьи Смирновых я лишь вскользь упомянула о Елизавете Смирновой-Федуловой. Сегодня же, благодаря краеведу Виктору Суманосову и с его разрешения я публикую документы, проливающие свет на очередную трагическую страницу в биографии рода Смирновых. Эти бесценные свидетельства истории сохранились в фонде БРЭМ («Главное бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской империи»).
Некоторые считали, что Петр и Елизавета Федуловы эмигрировали в Америку. Но подтверждений этому пока не нашлось. Тяжело думать, что умерли они на китайской земле – не зная, что сталось с их двумя дочерьми в СССР, как живется сыну в США и что будет с одинокой дочерью Маргаритой в Харбине…
О трагедии семьи пусть расскажут сами ее участники. Итак, история семьи, история страны – языком документов…
Петр Иванович Федулов. Фото из фонда БРЭМ.
Инженер-технолога Петра Ивановича ФЕДУЛОВА.
Я родился в гор. Барнауле Томской губ. в купеческой семье в 1870 году 14 дек.. В 1889 году окончил Томское реальное училище, а в 1890 году поступил в С-Петербургскiй Технологическiй Институт, который окончил в 1895 году со званiем Инженер-технолога. В этом же году призывался и был зачислен в ратники ополченiя второго разряда.
В 1896 году ставил на мельницу турбину, а осенью поступил инженером в Мельнично-строительную контору А.Эрлангер и К в Томске.
В 1900 году отец учредил Торговый дом для эксплоатацiи принадлежащей ему мельницы, и я был назначен членом распорядителем.
В теченiи десяти лет я развивал порученное мне дело, и из маленькой мельницы работавшей 60 тыс. пудов в год, мы имели уже предпрiяiие перерабатывающее свыше миллiона пудов пшеницы за год. Наша крупчатка была распространена от Барнаула до Читы. В Барнауле я прожил до 1917 года. В 1917 году семья переехала в Томск, так как две дочери уже учились в Университете.
Во время моей жизни в Барнауле я был постоянно гласным Барнаульской городск. думы и принимал деятельное участiе в работе различных комиссiй. Под моим руководством и наблюденiем была построена Барнаульская телефонная станция. В 1915 году приступили к постройке городского водопровода и я на собственные средства ездил в несколько городов Сибири чтобы изучить постановку водопроводного дела. Дочери учились в местной гимназiи и я несколько лет был председателем Родительского комитета. Потом был председателем Попечительского совета Барнаульской Торговой школы, при коей создал товарный музей, почти исключительно на свои средства.
Со дня открытiя Барнаульской Биржи и до 1919 года был ея председателем и товарищем председателя.
Как известно осенью 1916 года была введена хлебная монополiя, я освободился от комерческих (так в оригинале – прим авт.) дел и в начале 1917 года уехал в Одессу, где был Уполномоченным Союза Городов (заведывал отделом снабж. Румынск. фронта). В Томск я возвратился в октябре 1917 г. -Зиму 1917-1918 года прожил отчасти в Томске, отчасти в Барнауле, наблюдая за работой мельницы.
В феврале 1918 года товарищи хотели меня арестовать в Барнауле, в товарном поезде я уехал в Томск, здесь тоже было опасно оставаться и я уехал на курорт Аршан на юг озера Байкала, здесь было спокойно среди казачьяго населения. Но жена писала, что в Томске ей угрожают арестом. Пришлось к пасхе вернуться в Томск а в конце Пасхи уже скрывались и жили нелегально у одного знакомаго. В начале мая мы уехали в Омск, а оттуда на пароходе вверх по Иртышу на Алтай в казачью станицу Алтайская подле Като-Карагая. Здесь мы прожили до конца Iюня, пока не получили из Барнаула телеграмму о сверженiи большевиков.
Половину 18 и 19 год прожил в Барнауле деятельно помогая власти Верховнаго Правителя. В Iюле 1919 года прiехала в отпуск старшая дочь, которая была сестрой милосердiя на передовых позицiях за Пермью. Ея рассказы о том как таяла белая армiя после эвакуацiи Перми, произвели на нас такое впечатленiе, что я решил увести (так в оригинале – прим.авт.) семью на восток. В конце августа мы были в Никольске Уссурiйском.
Я вернулся в Барнаул, как по моральным так и комерческим соображенiям здесь я задержался и мог выехать только с эшелоном поляков. Под Клюквенной они сдались красным, это верстах в ста от Красноярска.
Я уехал на лошадях в Красноярск и здесь поступил в Губпродком (мне много помог мой инженерскiй паспорт). В марте я был командирован в Минусинск, где вскоре перешол на работу в Центросоюз, который дал командировку в Иркутск. В этом городе я пробыл не долго – был назначен следить за заготовкой сена на тракте Мысовая Желтура (Мысова – город в Иркутской области, Желтура – сейчас: село в Республике Бурятия – прим. авт.), последняя лежит на границе с Монголiей. Заготовка сена производилась и в Монголiи и я мог легально выехать туда и там распрощался с товарищами. В начале января 1921 г. я был уже в Харбине.
С 15 марта 1921 г. до 15 марта 1924 г. я служил управляющим на мельнице Русск. Муком. Товар. на Первой речки близь Владивостока. В марте 1924 г. профсоюзы меня разъяснили и сократили, после долгих хлопот я и семья получили заграничный паспорт и выехали в Харбин. Здесь я имел пекарню под вывеской «бывш. Моржаилова» на Стрелк. ул., но работа была слишком тяжела, я ее /про/дал весной 1927 г. а осенью поступил лаборантом в Главн. Мастерск. СМЖД. В конфликт 1929 года я служил и потому был уволен 30 дек. 1930 г.
Вторую половину 30 года и 31 год служил агентом по закупкам для сах/нрзб/ завода в Ашихе. 1933-35 год был лаборантом в Техникуме. Теперь после продажи КВЖД я безработный».
Елизавета Ивановна Федулова. Фото из фонда БРЭМ.
Что можно узнать из документов Елизаветы Ивановны Федуловой? Родилась она в 1873 году в селе Тырышкино, в 1892 году окончила томскую гимназию. В 1893-1894 годах была учительницей в Барнаульской прогимназии, вышла замуж, занималась воспитанием детей. «До 1917 года имела школу для детей беженцев в Барнауле». Что было дальше, мы уже знаем…
Вот что Елизавета Ивановна писала в графе анкеты о своей семье:
«Муж, Петръ Ивановичъ Федулов, родился в 1870м году, подданный СССР, возбуд. ходатайство о переходе в эмигрантство, безработный. Дочь Маргарита Петровна Федулова, род. в 1901 г., безработная, прожив. в Шанхае. Дочь Лидiя Петровна Федулова, эвакуировалась в СССР. Адрес и заработки (их нужно было указать в анкете – прим. авт.) неизвестны, родилась в 1902м г. Сын Вадим Петрович Федулов, родился в 1909 году, проживает в Америки, в С-Франциско, определенного заработка не имеет. Дочь Людмила, род. 1898 году, проживает в СССР, замужняя, адрес неизвестен. Двоюродный брат, Сергей Георгiевич Поспелов, эмигрант, бывш. офицер Русской Армiи, живет в С-Франциско, шофер. Сестры и братья в СССР. Их адреса и состоянiе неизвестно».
Отношение Елизаветы Ивановны к новому строю прочитывается в ее документах. До 1930-го у нее был советский паспорт, ибо муж трудился на КВЖД. Позже она не стала его продлять - мужа уволили, а она «не желала быть в этом подданстве». Причину выхода из подданства указывает: «отрицательное отношение к коммунизму». В другой графе анкеты читаем о причине выезда из СССР: «не желала жить под властью Советов». Политические убеждения – «монархистка». На 57 пункт «почему вы не выехали в СССР с массовой эвакуацией советских граждан», Елизавета Ивановна снова повторяет: «Потому, что отношусь враждебно к их строю».
Маргарита Петровна Федулова. Фото из фонда БРЭМ.
Со стариками-родителями в эмиграции жила Маргарита...
Я родилась в 1901 г. в гор. Барнауле Томской губ. Там я окончила 7 классов гимназии, 8-й класс кончила в г. Томске. В июле 1919 г. я с родителями бежала от большевиков во Владивосток В 1922 г. я окончила Университет по Историко-филологическому факультету в г. Владивостоке.
В 1923 г. приехала в Харбин для приискания службы. Не найдя таковой, я начала давать уроки музыки и репетировала учеников. В июне 1929 г. я поступила на службу в иностранную контору Лейфунг-Экспорт в качестве русской, немецкой и английской машинистки. После ликвидации этой конторы перешла на службу в контору Цукерман, где также заняла место машинистки. Затем я болела и должна была оставить службу. С начала 1931 года я получила часовую работу одновременно в конторах Цукерман и Гершкович в качестве немецкой переводчицы и стенографистки. С 1932 г. занималась исключительно уроками и репетированием».
Последняя запись в документах Маргариты датирована январем 1943-го. Как мы помним, след Маргариты я нашла в Америке.
Этот мой материал, полагаю, может быть не последним в сериале о Смирновых. Потому что очень хочется узнать, как сложилась судьба Федуловых-американцев, найти потомков Елены Ивановны Смирновой-Еленевской, узнать подробности жизни детей расстрелянного священника о.Евгения Смирнова…
PS В большой семье Смирновых, разумеется, есть и интригующие, загадочные истории. Какие-то я не стану выносить на всеобщее «обозрение», но вот одна может быть весьма интересна. В «брэмовских» документах Петр Иванович указывает в ряду своих детей «Ирину 1914 г. в Шанхае». Но у Елизаветы Ивановны в анкете этой дочери нет…
Стиль и орфография приведенных документов сохранены.
Автор благодарит за помощь Андрея Васильева (Пермь), Ирину Егошину и Ольгу Попову (Новосибирск), Катерину Краевскую (Уссурийск), Веру Лопатникову (Раменское), Ларису Маматову (Санкт-Петербург), Анатолия Смирнова (Новокузнецк), Сергея Смирнова (Иркутск), Марию Стрыгину (Барнаул), Виктора Суманосова (Барнаул).