[Архив Вир’Ноксис_ 147 день]
[АРХИВ ВИР'НОКСИС / ДОСТУП: УРОВЕНЬ 4]
ДАТА: День 147 // Цикл Б-4
СУБЪЕКТ: Техник Лилия
ПОЛУЧАТЕЛЬ: Для служебного пользования
[КРАТКАЯ СВОДКА]
Объект беспокойства: Ухудшение психического фона. Срыв расписания. Странное состояние организма, необходимо обследование.
Странное поведение А-01.
Статус: Потенциальная угроза безопасности (или ментальному здоровью).
День начинается с откровенно скверной новости. Какое «удачное» стечение обстоятельств! Судя по вчерашнему графику, не было ни единого отвлекающего или мешающего моему расписанию фактора. Но, видимо, я слишком опрометчиво отключила резервные будильники на относительно новом месте, понадеявшись на внутренние часы. Хотя всю последнюю неделю этот алгоритм работал без сбоев. Быть может, меня просто подкосила банальная физическая измотанность?
Как бы то ни было, теперь мне нужно катастрофически спешить. Отчёт за последнюю вылазку с А-01 мало того что до сих пор не написан, так там ещё и стряслось кое-что из ряда вон выходящее. За такое мне не просто объявят выговор, как это обычно бывает, а уволят с треском. И всё это исключительно из-за Неё!
Пока я прокручивала в голове масштабы грядущей катастрофы, руки на автомате завершили привычные утренние процедуры. Правда, внутри всё равно скреблось навязчивое ощущение погрешности — будто в спешке я упустила какую-то важную деталь.
Повседневная одежда на месте. Рабочая гарнитура настроена и откалибрована. Халат выглажен. Декларация заполнена. План идеальный: сразу после завтрака выдвигаюсь в мастерскую.
— Да что опять не так? Я что-то потеряла?! Ну что же это такое…
Резкий, громкий хлопок соседней двери бесцеремонно вырвал меня из размышлений. Что у них там снова стряслось?! Первым порывом было немедленно выйти из ванны и вмешаться, пока они ничего не разнесли. После вчерашнего фортеля А-01 рассчитывать на мирную и тихую обстановку в жилом блоке точно не приходилось. Но стоило мне переступить порог, как взгляд зацепился за тумбочку. На ней сиротливо лежала та самая упущенная деталь.
Ну конечно! Единственная вещь, которую я просто не имею права забывать. Быстро закрепив её на волосах, я наконец вышла в общий коридор и огляделась по сторонам. Ни Шиона, ни А-01 поблизости не наблюдалось. Ещё не проснулись? Или уже ушли устраивать локальный хаос? Я тут же мысленно отдернула сама себя. Так, стоп. Это не моё дело. Абсолютно не моё. Моя задача — техника, а не личные драмы. Помотав головой, чтобы сбросить наваждение, я бросила взгляд на наручные часы и похолодела.
Какой бы насыщенной ни была моя внутренняя дилемма, желудок требовал своего. Столовая к этому моменту вроде ещё должна быть открыта. Правда, учитывая поздний час, людей там сейчас соберется явно не столько, сколько обычно в мой привычный утренний хронометраж. Постойте... А разве завтрак у нас не до 8:30? Неужели до закрытия осталось всего полчаса? Всё расписание к коту под хвост! Судя по всему, сегодня придётся пожертвовать личным временем, а в худшем случае — остаться голодной.
— Вы хорошо себя чувствуете? — внезапно раздался негромкий мужской голос прямо у меня за спиной.
Я вздрогнула и резко обернулась.
Я мгновенно уловила его пристальный, изучающий взгляд. Быстро осмотрев себя, я так и не поняла, на что именно он обратил внимание. Не найдя в своем внешнем виде абсолютно никаких дефектов или неполадок, я лишь вопросительно наклонила голову набок. Шион на это тихонько вздохнул, мягко улыбнулся и обошел меня, приостановившись чуть впереди. Он слегка развернулся корпусом, словно невербально приглашая следовать за ним.
— Вы в столовую? Пойдемте со мной, — предложил он, заглядывая мне в лицо. — Я тут успел приобщиться с парой ребят из кухонной смены. Они организуют нам нормальную еду по индивидуальному запросу. Обычно в такое время на раздаче ничего съедобного уже не остается.
Я молча кивнула и пошла следом. Меньше всего на свете мне хотелось венчать это провальное утро ужасным завтраком из заветренных остатков. Что ж, стоит признать: от моего «напарника» есть хоть какая-то практическая польза. Заметив, что я не поспеваю, он плавно снизил скорость, подстраиваясь под мой шаг.
Надо же, как тактично с его стороны.
— Мне кажется, я впервые вижу вас без лабораторного халата и диагностического оборудования, — нарушил молчание Шион, снова с интересом покосившись на меня.
Он что, серьёзно решил развить диалог с самого утра? Мне казалось, по своей специфики он скорее относится к категории неразговорчивых.
— Да и, судя по всему, ваше расписание было сбито — вы проснулись гораздо позже обычного, — добавил он с легкой усмешкой.
— Я смотрю, вы любите собирать статистику и следить за чужими привычками, — сухо отозвалась я и демонстративно отвела взгляд в сторону.
Ну неужели по мне не видно, что я совершенно не настроена на утренние светские беседы?
Больше он не проронил ни слова. И на том спасибо.
Нужно отдать напарнику должное: он не соврал. Шион умудрился раздобыть именно тот вариант завтрака, который я обычно катастрофически не успевала перехватить из-за своего жесткого графика. В голову даже закралась крамольная мысль: может, мне стоит чаще саботировать утренний подъём и отправляться на перекус в его компании? Сразу после этой мысли меня пробило на дрожь. Я поправила заколку в волосах.
Судя по всему, Шион в принципе являлся заядлым любителем поспать, так что немудрено, что он оперативно оптимизировал процесс и нашёл обходной путь, позволяющий калибровать меню под свои желания даже в такое позднее время.
— Приятного аппетита! — резкий, оглушительный возглас заставил воздух в помещении завибрировать, и чья-то увесистая туша бесцеремонно приземлилась на соседний стул прямо со мной.
Я даже вздрогнуть толком не успела, будто система восприятия просто заблокировала первичный испуг. Этот фальшиво-веселый тон я узнала бы из тысяч аналогичных звуковых частот. Моё личное кармическое наказание за все хорошие и плохие поступки, которые я когда-либо совершила или совершу в будущем. На секунду я пересеклась взглядом с Шионом. Посмотреть на сам источник шума у меня просто не хватило смелости, но внутренние расчёты подтвердили худшее: интуиция не подвела.
— Алексия, веди себя тише, — строго отрезал Шион.
Выпустив из пальцев столовые приборы, он в упор уставился на нарушительницу спокойствия. Блять. Я даже голову в её сторону поворачивать не хочу. Пожалуйста, Шион, прочитай мои мысли, прояви чудеса телепатии и просто выстави её отсюда. Единственное биологическое существо в радиусе трех сотен созвездий, способное гарантированно довести меня до белого каления, — это она.
Судя по всему, лимит везения на сегодня исчерпан. Моему дню не суждено стать хорошим.
— И тебе приветик, Шиончик! Но погоди-погоди, не бурчи! Я вообще-то искала Лили, так что с тобой мы поболтаем чуть позже! — Алексия хитро, по-лисьи улыбнулась, мазнула по воздуху хвостом и уставилась на меня в упор, всем своим видом требуя, чтобы я обратила на неё внимание.
Мне мгновенно стало не по себе. Её бездонные, пустые глаза... Она буквально прожигала во мне сквозную дыру. Не выдержав давления, я молча повернулась к ней, внутренне приготовившись к абсолютно любому сценарию. Но Алексия лишь пару раз невинно моргнула и, словно обычная, среднестатистическая девчушка, лучезарно улыбнулась, придвигаясь ближе.
— Лиля! Угадай что? — она сделала театральную паузу, будто давая мне шанс вставить слово. Однако не успела я даже открыть рот, как она сама же и продолжила. — Я сдала отчётность! И не кому-нибудь, а прямо нашему координатору лично в руки! Она всё одобрила без лишних вопросов, так что можешь вычеркнуть этот пункт из списка проблем и вообще ни о чём не переживать!
— Я уладила всё так, чтобы ни одна живая душа не узнала, что там произошло, — её голос резко изменился, потеряв всю напускную веселость. От этих интонаций меня словно швырнуло обратно во вчерашний день.
Вот же, она грёбаный чёрт. Что значит «уладила»? Избавилась от свидетелей? Или, что ещё хуже, она просто прочистила мозги координатору, переписав её память? Мы с Шионом синхронно переглянулись. С кем нас объединили в одну тактическую группу? С каким монстром нам приходится делить быт?
— Хочешь сказать, что опять применила свои фокусы и промыла им мозги? — мне жизненно необходимо было знать точные вводные данные, чтобы понимать, с чем мы имеем дело. Пожалуйста, пусть реальность окажется хотя бы немного лучше моих предположений!
— Ты за кого меня вообще держишь? — в её тоне отчетливо промелькнула искренняя обида.
Алексия шумно вздохнула, бросила на нас двоих короткий, разочарованный взгляд, после чего молча поднялась с места и зашагала прочь из столовой.
Убедившись, что её силуэт окончательно скрылся за дверями, я устало и шумно выдохнула, на секунду прикрыв глаза. Пальцы сами потянулись к голове, судорожно потирая виски. Да уж, лучше бы я осталась без сна, сама написала этот злосчастный отчёт и лично выслушала от начальства самый жесткий выговор. Потому что если всё это дерьмо в итоге вылезет наружу, нас не просто с позором вышвырнут с базы — нас отправят на съедение трибуналу.
Блять. Ну какого хуя всё вечно идет не по плану?
— На вчерашнем задании она опять кого-то съела? — негромко спросил Шион, возвращаясь к прерванной трапезе.
Я лишь измученно кивнула, в полузабытьи тормоша собственные волосы. Пальцы наткнулись на холодный металл. Заколка. Я проверила её расположение — она сидела ровно там, где ей и положено. Точно. Всё в норме. Контрольные точки на месте. Всё в норме!
— Прямо у меня на глазах, — я подняла усталый, потяжелевший взгляд на парня. — Похоже, решила, чего добру пропадать, и в присутствии свидетелей начала жрать и чавкать. Клянусь, в тот момент она выглядела страшнее своего обычного состояния раз этак в десять. Я видела этот первобытный, голодный блеск в её глазах, когда попыталась её окликнуть. Мне кажется, единственная вещь, которая до сих пор удерживает её от того, чтобы сожрать нахуй нас двоих, — это то, что она считает нас «забавными».
В памяти с пугающей четкостью всплыл этот статичный образ, словно я прямо сейчас смотрела на ту кошмарную картину в режиме реального времени. К горлу моментально подкатил тошнотворный ком. Резко мотнув головой, чтобы сбросить наваждение, я чуть отодвинула от себя тарелку с завтраком. Аппетит пропал окончательно. Вроде бы я и сама далеко не святая, вроде тоже считаюсь в этой системе бракованным отбросом... Но, чёрт возьми, не до такой же степени!
— Она питается эмоциями, — тихо произнес Шион, чуть наклонившись над столом. Он заговорил едва слышно, словно опасался, что в гуле столовой кто-то посторонний сможет перехватить эту информацию.
Я застыла с занесенной над тарелкой вилкой.
— В каком смысле «питается»? — нахмурилась я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально буднично. — Это метафора такая? Или у неё в организме реально есть какой-то энергообменный процесс за чужой счет?
— Буквально, — Шион помрачнел. — Я наткнулся на архивные записи, когда проводил очередной перебор и систематизацию документов. Это биологическая специфика её расы. Обычная пища для неё — просто бутафория, а вот чужой страх или паника — чистый ресурс. Сверху её держат на особом счету. Она им слишком нужна для каких-то деликатных задач, поэтому на её... «вкусовые предпочтения» сознательно закрывают глаза.
Архив? Я удивленно моргнула, на секунду отвлекшись от темы монстров. Значит, Шиона уже верифицировали и закрепили за архивным сектором на постоянной основе? Ему даже не дали стандартного времени на адаптацию. Даже не знаю, стоит ли поздравить его с получением столь высокого уровня допуска или искренне посочувствовать.
— Понятно. Значит, наше руководство считает целесообразным держать на поводке ручного демона, — я устало вздохнула, возвращаясь к реальности. — Но почему мы-то должны страдать?
— Потому что она точно привязалась к нам, — Шион поднял на меня серьезный взгляд. — И, судя по всему, вся наша беда именно в этом. Правда, мне кажется что такой сценарий был бы с любым, кого они связали в одной группе с ней.
— Но ее связали с нами. — Я пилила взглядом тарелку на которой была моя еда. Даже ее аппетитный вид не убрал этот ком в горле.
Отличная перспектива — работать батарейкой для чудовища. Однако раз еда для нее бесполезна, почему она питается мясом как не в себя? Запугать хочет?
Но размышлять об этом долго мне не позволило собственное расписание. Внутренний таймер неумолимо отсчитывал секунды до начала смены. Пора было закругляться. Я заставила себя быстро доесть остатки остывающего завтрака и поднялась из-за стола. Нужно срочно идти в мастерскую — мой последний заказ всё ещё висел незавершенным мертвым грузом, а затягивать дедлайны в моей ситуации было бы верхом безрассудства.
—
Со всеми текущими задачами я закончила почти на час раньше расчетного времени. В любой другой ситуации это стало бы отличным поводом для гордости — особенно учитывая, как сильно деформировалось моё расписание из-за утреннего сбоя. Но после перформанса А-01 в столовой я ретировалась оттуда с максимальным ускорением. К тому же теперь я не была обременена написанием отчёта и последующим бюрократическим разбором полётов.
Первоначально я планировала потратить высвободившийся ресурс на изучение архива технологий из базы данных последнего посещенного нами мира. Однако приоритеты сместились: сперва необходимо отдать Шиону модернизированный ретривер. Я провела глубокую оптимизацию его частот — пусть это будет моим скромным жестом признательности за сегодняшний утренний маневр с завтраком. Подозреваю, это далеко не последний раз, когда мне придется задействовать его социальные связи на кухне ради получения съедобного пайка.
Уже на подходе к нашему жилому сектору до меня донесся её звонкий, раздражающий голос:
— Запись семьдесят девять. Новое поручение от…
Запись? Погодите. Какое ещё поручение? А-01 физически не могла получить новое выездное задание так быстро после вчерашнего инцидента. Я настороженно огляделась, пытаясь локализовать источник звука, и мой взгляд моментально зацепился за ярко-красную макушку.
Алексия обернулась мгновенно, буквально впечатываясь в меня своим немигающим взглядом. Черт, ну как она это делает?! Как фиксирует чужое присутствие без единого сигнализирующего звука? Её сенсорная чувствительность за гранью разумного: она всегда безошибочно определяет, когда кто-то мысленно идентифицирует её по имени. Она буквально сканирует чужое ментальное поле. Поначалу она умудрялась воспроизводить содержание всех моих записей, где фигурировало её имя. И только после того, как я перевела её в своих отчетах на строгую кодировку «А-01», этот канал утечки данных наконец-то заблокировался, и она перестала лезть в подробности, не предназначенные для её ушей.
Я ускорила шаг, направляясь к центру нашей общей гостиной. Физически ощущалось, как её взгляд сверлит мой затылок, словно она пыталась разгадать мои текущие мысли. К счастью, стоило Шиону поднять голову и посмотреть на меня, как Алексия тут же демонстративно отвернулась.
Пронесло. По крайней мере, на этот раз обошлось без скандала.
Обычно в этой зоне у нас проходят обязательные собрания. А-01 просто обожает тратить рабочее время на бессмысленную болтовню с координатором-помощником Феофаном, пока тот пытается донести до нас критически важную информацию. Из-за этого её непреодолимого желания комментировать каждый слайд стандартный пятиминутный инструктаж стабильно растягивается на целый час.
— Здравствуй, Лилия. Как продвигается работа над последним заказом? — Шион чуть отодвинул свободный стул рядом с собой, невербально предлагая мне присесть.
К собственному удивлению, я не стала отказываться. Устало вздохнув, я опустилась на сиденье и с удовольствием откинулась на высокую спинку, давая мышцам передышку.
— Уже закончила, — я повернула голову к напарнику.
Шион выглядел неприкасаемо спокойным и неспешно пил чай, сохраняя свою обычную аристократичную отстраненность. Казалось, окружающий хаос базы его вообще не волновал.
— К слову, держи. Твой ретривер готов.
Я протянула ему небольшое устройство.
В этот момент мне показалось, что тот самый внимательный, сканирующий взгляд, который я заметила ещё утром, снова вернулся. Шион едва заметно кивнул и аккуратно поставил прибор на стол. Мы молча переглянулись.
— А-01, говоришь? — чуть наклонившись ко мне, едва слышно прошептал он. — Судя по её сигналам, она бы тоже не отказалась от подобной модификации.
Я лишь тяжело вздохнула. У меня не было ни малейшего желания подпускать А-01 к своей локальной базе данных. И пускай эта бестия регулярно помогала мне собирать уникальные технологические образцы на других планетах, искреннего стимула отблагодарить её у меня так и не появилось.
— Я ведь только сегодня утром озвучила тебе этот буквенно-цифровой код, а ты уже вовсю используешь его в обиходе, — фыркнула я.
Потянувшись всем телом прямо на стуле, я уже лениво соображала, не пора ли мне эвакуироваться обратно в тихую мастерскую.
— А как же иначе? Соответствую заданным стандартам, — Шион едва заметно улыбнулся уголками губ и кивнул в сторону фарфорового чайника. — Чай будешь?
Он что, серьёзно предлагает мне остаться и просто посидеть за компанией? Какая неожиданная социальная инициатива с его стороны.
Пожалуй, это был первый раз за всю мою практику, когда я добровольно согласилась разделить с кем-то досуг. За всё время пребывания в Восьмой группе я выучила сотни изощренных способов избегать контактов, лишь бы не находиться в одном помещении с живыми людьми дольше одной минуты. Однако коммуникация с Шионом, вопреки моим прогнозам, не вызывала привычного отторжения. Похоже, наше общее «красноволосое недоразумение» за соседним столом давало нам отличный, железобетонный повод для сближения.
Шион плавно, без лишних движений налил мне чаю. От фарфоровой чашки поднялся тонкий аромат чего-то травяного. Определенно, этот парень умудрялся доставать из запасов снабжения вещи гораздо более высокого класса, чем стандартный концентрат из автомата.
Я сделала небольшой глоток, чувствуя, как внутреннее напряжение наконец начинает немного снижаться.
— И всё-таки, — негромко нарушил тишину Шион, глядя на то, как А-01 на другом конце комнаты пытается активно жестикулировать перед Феофаном, — твой отказ модернизировать её оборудование выглядит как тактический просчет. Если бы ты добавила в её ретривер пару ограничивающих протоколов, мы бы спали гораздо спокойнее.
— Исключено, — я покачала головой, разглядывая узор на чашке. — Внедрение несанкционированного кода в её систему — это как попытка откалибровать гранату в момент детонации. Она же считывает намерения. Стоит мне подумать о скрытом чипе, как она заставит меня этот чип проглотить. Вместе с платой.
Шион тихо хмыкнул, пригубив свой чай.
— Справедливо. Твоя гибель сильно ударила бы по комфорту в этом месте. Кто ещё починит мой сканер, когда А-01 решит проверить его на прочность?
— Рада, что моя ценность для тебя измеряется исключительно исправностью твоих гаджетов, — я иронично изогнула бровь.
— Ну почему же, — он абсолютно серьезно перевел на меня свой нейтральный взгляд. — Ты еще умеешь молчать. В этой группе — критически дефицитный навык.
Я не сдержала легкой усмешки. В его словах была железная логика, не так ли? Мы просидели в относительной тишине еще пару минут, лениво наблюдая за тем, как Феофан тщетно пытается перекричать А-01, доказывая ей, что «координаторские инструкции не предполагают сбор диких ягод на враждебных объектах».
— Слушай, — я вспомнила его утренние слова и слегка подалась вперед, — ты действительно вытащил те данные про её расу из закрытого архива? Тебе за это не прилетит?
— Чтобы мне прилетело, системе нужно сначала зафиксировать факт утечки, — лениво отозвался Шион, откинувшись на спинку стула и принимая свою излюбленную позу наблюдателя. — А учитывая, в каком состоянии там находятся базы данных, они скорее обнаружат пропажу самого архива, чем то, что кто-то скопировал пару файлов. Там царит полный хаос.
— И как ты его терпишь? — искренне удивилась я. Для меня, привыкшей к строгой структуре мастерской, беспорядок в документах казался персональным кошмаром.
— Я его не терплю. Я в нем не участвую, — философски заметил он. — Сажусь в самый дальний угол, открываю один документ и делаю вид, что глубоко погружен в дешифровку. Главное — создать видимость критической занятости. Тогда тебя никто не трогает.
— Потрясающая стратегия выживания, — резюмировала я, допивая чай. — Нужно будет перенять для мастерской.
Наш диалог прервал внезапный, чересчур громкий всплеск энергии с другого конца комнаты. Феофан, кажется, окончательно потерял контроль над инструктажем, а А-01 победно закрутила хвостом, явно выбив себе какие-то особые условия для следующего выхода.
Шион медленно перевел взгляд на часы, затем на приближающуюся к нам красную макушку, и его лицо мгновенно приняло выражение абсолютного, железобетонного пофигизма.
— К слову, чай отвратен. — Вздохнув, я глянула внутрь чашки. Ну и варево.
Шион даже бровью не повел. Он спокойно сделал глоток из своей чашки, изящно удерживая её за ручку, и посмотрел на меня своим фирменным взглядом.
— Твой изысканный вкус явно страдает от избытка децибелов, — сухо заметил он, кивнув в сторону назревающей катастрофы. — Ты допила его минуту назад и даже не поморщилась.
— Это был шоковый анабиоз, — парировала я, ставя пустую чашку на стол.
— Меня выпустили из места, где ценили тишину во время чаепития, — невозмутимо отозвался Шион, откидываясь на спинку стула и переводя взгляд куда-то в сторону. — Но, видимо, в Восьмой группе эта опция заблокирована намертво. Либо мы слушаем завывания А-01, либо твои лекции по термодинамике. Даже не знаю, что из этого сильнее бьет по нервной системе.
— Мои лекции, между прочим, несут практическую пользу, — буркнула я, но чашку всё-таки снова взяла. Чай, несмотря на нарушенный техпроцесс, приятно согревал. — Оповещаю, я на ритривер перепрошила частоты, теперь он не будет фонить, когда ты пытаешься подключиться к архивным терминалам дальнего сектора.
— Я и не собирался, — Шион перевел на меня взгляд, и в его глазах промелькнула искра мимолетного одобрения, которую он тут же поспешил спрятать за маской безразличия. — Но за частоты спасибо. Мой внутренний перфекционист страдал от этого писка.
— Надо же, у тебя есть внутренний перфекционист? А я думала, там только бескрайнее желание отсидеться в углу, пока мир вокруг горит синим пламенем.
— Одно другому не мешает, Лилия. Наблюдать за горящим миром гораздо приятнее, когда у тебя правильно настроена оптика и в руках чашка горячего — пускай и, по твоему мнению, ужасного — чая.
Я не выдержала и тихонько хмыкнула. Всё-таки в этих его ленивых, язвительных ответах было что-то терапевтическое.
В этот момент со стороны центрального стола донесся громкий, неестественно радостный смех Алексии, которая, кажется, заставила Феофана показать ей какие-то секретные протоколы. Мы с Шионом синхронно, словно по команде, повернули головы на звук, а затем так же синхронно посмотрели друг на друга. В его глазах читалось искреннее, глубокое желание испариться из этого штаба прямо сейчас и желательно до конца месяца.
— Знаешь, — тихо сказала я, пододвигая к себе чашку ближе, — твой чай не так уж плох. По крайней мере, он отвлекает от внешних раздражителей.
— Я добавлю этот отзыв в свой личный архив, — едва заметно улыбнулся Шион, делая очередной глоток.
Время неумолимо близилось к полуночи. Согласно моему внутреннему графику, я уже ровно сорок минут как должна была находиться в фазе глубокого сна. Однако я не спала. Силы моего тела были на нуле, но мозг продолжал работать на повышенных оборотах.
В груди тяжелым комом кипела глухая, раздражающая злость. Виной всему был крепкий кофе, который я имела глупость выпить три часа назад в тщетной попытке завершить калибровку чертежей. Или, может, истинная причина крылась в непрекращающихся звуках, доносившихся из жилого отсека Алексии? Я не была уверена до конца.
Тонкие переборки между нашими комнатами обладали самой паршивой звукоизоляцией на всей базе. Конструкция стен была слишком слабой, чтобы полностью поглощать шумы, но достаточно плотной, чтобы я не могла точно дифференцировать источник звука. Что это было? Непонятные всхлипы, приглушенные стоны... То ли это были предсмертные рыдания её очередной несчастной жертвы, то ли звуки, которые издавала она сама в каком-то своем жутком экстазе. Скрежет когтей по металлу и глухой плач буквально прошивали пространство насквозь.
Мой идеальный, выверенный до секунд распорядок дня окончательно полетел к черту. Вся эта вынужденная спонтанность системно выбивала почву из-под ног. Ненавижу. Ну почему всё так?! Я физически не могу позволить себе отклоняться от заданного расписания, но сегодня весь день только и делала, что нарушала собственные протоколы. Именно сейчас, в темноте, осознание этого фактора накатило с особой, удушающей силой. Пожалуй, завтра первым же делом стоит провести глубокий тест своего психического состояния. Мне категорически не нравятся эти деструктивные изменения в поведении.
Судорожно сжимая кулаки, я до боли прикусила губу. Мне нужно срочно отвлечься, развеяться. Раз уж естественным путем перезагрузить сознание не получалось, следовало занять свободный процессор чем-то полезным. Вполне логичный вывод. Если я временно не способна управлять такой базовой опцией, как сон, то я могу хотя бы использовать выделенное время с максимальной эффективностью. Или, в крайнем случае, найти альтернативный способ физического отключения.
Сходить в мастерскую? Или продолжить сидеть в абсолютной темноте, гипнотизируя потолок? Помнится, Шион как-то лениво утверждал в одной из наших редких бесед, что если принять строго горизонтальное положение и лежать совершенно неподвижно, искусственно обманывая сенсорные рецепторы, то мозг отключится автоматически в течение десяти минут. Вполне возможно, в его теории и была доля практического смысла, но…
К черту. Теории Шиона сейчас не работали.
Я резко откинула одеяло и поднялась с кровати, сделав пару быстрых шагов вперед по холодному полу. Странно. Почему-то я даже на уровне рефлексов не подумала взять с собой портативные инструменты или защитное инженерное оборудование, которое обычно всегда, при любых обстоятельствах, находилось при мне.
Я обернулась. Мой рабочий комплект сиротливо лежал на тумбе в углу. Весь день я провела без него. Он стоял там нетронутым с самого утра, с той самой минуты, как я проспала подъем.
Как я умудрилась забыть о базовой экипировке?!
В последние месяцы со мной вообще происходило что-то пугающее, глубоко неправильное, не поддающееся логическому анализу. Моя когнитивная система давала сбой за сбоем: я постоянно забывала элементарные вещи, упускала из виду необходимость финальной проверки оборудования, стремительно теряла контроль над собственной жизнью. Я просто не имела права позволять себе такую преступную рассеянность в этом проклятом, полном опасностей месте.
Слишком много хаоса вокруг. Слишком много переменных, которые я не в силах просчитать.
Пальцы судорожно взметнулись к волосам, привычным, доведенным до автоматизма жестом пытаясь нащупать холодный металл. На голове ничего не было. Пусто.
Я её куда-то подевала? Сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди. Нет, нет, нет, только не это! Я не могла потерять её во второй раз за одни сутки!
Я метнулась обратно к тумбочке, едва не снеся стулом угол кровати. Несмотря на то, что в темноте мои глаза за счет специфики работы ориентировались гораздо лучше, чем у обычных людей, я никак не могла сфокусировать взгляд на знакомом силуэте. Где же эта чертова звезда?..
Заколки на месте не было. Вся поверхность тумбы была абсолютно пуста.
Воздуха резко перестало хватать. Легкие словно заблокировались в полувдохе, а грудную клетку деформировало невидимыми, безжалостно сжимающимися тисками. Комната, до этого момента казавшаяся привычной, безопасной коробкой с выверенной геометрией, вдруг начала аномально раздуваться в размерах. Стены стремительно отдалялись, потолок уходил на недосягаемую высоту, превращая мой жилой блок в бесконечное, неконтролируемое пространство, лишенное всяких ориентиров. Черт. Кислородное голодание нарастало, запуская каскадную реакцию паники.
Ноги подогнулись, полностью потеряв опорную функцию. Я безвольно рухнула на колени. Падая, предплечьем задела край тумбы, и какие-то мелкие металлические детали, микросхемы и крепежи с противным, резким грохотом покатились по оголенному полу. Перед глазами всё плыло. Окружающая обстановка теряла четкость, словно цифровая матрица рассыпалась на дефектные, несвязанные пиксели. Я чувствовала себя ничтожно маленькой, абсолютно беспомощной. Будто я была биологическим субъектом на предметном стекле микроскопа, который чья-то безразличная рука вот-вот раздавит тяжелой линзой. Блять, ну какого черта со мной происходит?! Где системный контроль?!
Попытка запустить принудительную вентиляцию легких провалилась. Я предприняла судорожное усилие подняться, оторвать тело от пола, но двигательные рефлексы не слушались, а в районе груди локализовалась чертовски острая, пульсирующая боль. Она сковывала мышечный аппарат, давила до глухих, неосознанных слёз, застилающих обзор. Дышать... Мне просто необходимо было восстановить базовый дыхательный цикл.
Схватившись дрожащими пальцами за край матраса, я попыталась использовать кровать как точку опоры. Но все предметы вокруг казались гигантскими, искаженными, монолитными. Блять! Блять! Процессор сознания захлебывался в потоке хаотичных сигналов ошибки.
В этом оглушительном внутреннем шуме я даже не услышала, как сработал магнитный замок и открылась входная дверь. Чьи-то руки — бесцеремонно, грубо, но с железной, неоспоримой уверенностью — перехватили мои безжизненные запястья, насильно заставляя поднять голову. В расплывающемся, дефокусированном зрении наконец зафиксировалось яркое, агрессивно-красное пятно. Чуть позже проявилось лицо. Глупое, совершенно нелепое лицо, искаженное неестественной, пугающей паникой.
Что эта психически нестабильная особь забыла в моем персональном жилом блоке посреди ночи? Протокол безопасности был нарушен. Я судорожно приоткрыла рот, собирая остатки воли, чтобы выдать какую-нибудь ядовитую колкость, деактивировать её наглую уверенность и прогнать к чертям, но не успела. А-01 резко, почти судорожно вцепилась в меня, утягивая в глухие, удушающие тиски своих объятий. Её тело было горячим, а в динамике её голоса проскакивал странный дефект: она что-то быстро, ломано, циклично шептала мне прямо в ухо. Я не разбирала конкретных слов, воспринимая лишь белый шум, и чувствовала, как её хватка становится только сильнее, окончательно лишая меня минимальной возможности сделать полноценный вдох.
— Все в норме... Всё в норме. Всё под контролем, — с пулеметной скоростью твердила она, и эти вибрации отдавались в моих костях. Словно она пыталась прописать этот код безопасности в саму себя, используя меня как заземление.
— Отцепись... уже, — сквозь зубы процедила я, когда биохимия организма немного стабилизировалась и ко мне вернулась базовая способность артикулировать звуки.
Она отпрянула далеко не сразу, словно её сенсоры медленно обрабатывали входящую команду. Внимательно, с какой-то дикой, животной настороженностью осмотрела мое лицо, а затем перевела взгляд вниз — на недавно разбросанный по полу инженерный хлам. Пользуясь её замешательством, я грубо сбросила её ладони со своих плеч, заставила себя подняться на ноги и брезгливо, резкими движениями отряхнула одежду, восстанавливая личные границы.
Как ни странно, этот внезапный, несанкционированный физический контакт сработал как жесткий триггер экстренной перезагрузки. Паническая атака отступила, дыхание постепенно выровнялось, возвращаясь к штатным параметрам. Осталась лишь тупая, тянущая, застойная боль в груди — физическое эхо спазма, будто я просто совершила неправильный, избыточный вдох.
«Это было чертовски жалко, не так ли?» — ехидно прошептал внутренний голос.
Остаточная боль в груди стояла тяжелым, нетёсаным камнем. В данную секунду я испытывала колоссальный дефицит ресурса, я совершенно не хотела смотреть на неё. Не хотела слышать её деструктивный голос, её неизбежные издевательские колкости, её дурацкий смех. Что угодно, пускай обрушится потолок, но только не её реакция на мою слабость.
Но ничего из спрогнозированного не произошло. Наступила мертвая, неестественная тишина.
Я перевела взгляд на А-01, и системный анализ её внешнего вида заставил меня замереть. Что с ней произошло за эти несколько часов? Красные волосы были растрепаны гораздо сильнее обычного, путаясь рваными прядями, под глазами залегли глубокие, синеватые тени депривации, а сами глаза были влажными и воспаленными. На долю секунды мне показалось, что в моей комнате находится совершенно другой гуманоидный субъект. Не та раздражающая, гиперактивная, напыщенная дура, которая вечно нарушает мою суверенную зону и ломает оборудование.
— Всё в порядке... — едва слышно, безжизненно произнесла она.
Алексия вскинула голову, уставившись прямо на меня, но её взгляд прошел сквозь мое тело, словно лазерный луч через пустоту. Это выглядело по-настоящему жутко. Абсолютно пустые, бездонные зрачки, полностью лишенные привычного, бесящего блеска жизни и агрессии. Она молча фиксировала меня, и этот вакуум в её глазах пугал гораздо сильнее, чем моя собственная недавняя паника. Я невольно сделала шаг назад, глубже в темноту.
Отчего-то внутри вспыхнуло дикое, иррациональное желание сбежать, скрыться, эвакуироваться куда угодно, несмотря на то, что это была моя личная, законная комната. Но вся моя идеальная пустота, минимализм и стерильный порядок жилого блока вдруг начали оказывать на меня мощное психологическое давление. От этого пустого взгляда невозможно было спрятаться, он заполнял собой всё пространство.
— Блять, не смотри на меня так, — мой голос, вопреки попыткам сохранить жесткость, ощутимо дрогнул и дал осечку. Я отступила еще на один шаг, упираясь поясницей в край рабочего стола.
Мои аналитические ожидания, впрочем, снова потерпели полный крах. Алексия не стала раздувать конфликт, устраивать истерику или использовать мою уязвимость ради ментальной подпитки. Она молча, плавно поднялась с пола, механическим движением поднесла к лицу свой портативный ретривер и сухо, безэмоционально произнесла в динамик:
— Все в норме. Конец записи семьдесят восемь.
Экран прибора мгновенно погас, погружая комнату в прежний полумрак. А-01 развернулась спиной и точно так же молча, не издав ни единого шороха подошв, вышла из моего жилого блока, аккуратно, до щелчка прикрыв за собой массивную дверь.
Что это, черт возьми, сейчас было? Каковы были мотивы и скрытые переменные этого инцидента? Вопросы зависли в воздухе, не находя логических ответов.
Опустив взгляд, я заметила на полу, прямо у своих ног, ту самую заколку — она блеснула в слабом свете индикаторов. Я подняла её, крепко сжала в кулаке, чувствуя, как грани металла врезаются в кожу, и наконец-то легла в кровать. Но сон окончательно покинул меня. Глаза упрямо не закрывались, сканируя темноту потолка в поисках утраченного смысла.
Я лежала неподвижно, продолжая до боли сжимать заколку в ладони. Металлические грани послушно впивались в кожу, создавая простой, понятный раздражитель. Простое давление, температура, четкая локализация боли. Это были привычные параметры, за которые можно было зацепиться, чтобы сознание снова не поплыло. Внутренний голос упрямо твердил, что все в норме, хотя, разумеется, ничего нормального в происходящем не было.
Перевернувшись на спину, я уставилась в потолок, где свет от индикаторов вычерчивал тусклые геометрические линии. Обычно их строгое расположение действовало на меня успокаивающе, ведь я знала каждый стык и каждую линию этой конструкции. Никаких неожиданностей, привычная система координат. Но теперь мысли упорно возвращались к одной детали, от которой в висках начинало неприятно колоть: запись семьдесят восемь.
Я нахмурилась, сильнее стиснув пальцы вокруг заколки. Здесь явно крылась какая-то ошибка. Днём в гостиной Алексия совершенно отчетливо произнесла в динамик: «Запись семьдесят девять. Новое поручение от…» Я просто не могла перепутать номера — слух меня никогда не подводил, особенно когда дело касалось потенциально опасной информации. Она начала семьдесятвитую запись при мне, но несколько часов назад в моей комнате почему-то завершила семьдесят восьмую.
Приподнявшись на локтях, я попыталась сложить этот пазл. Выходило, что дневной отчет действительно был следующим по счету, а та запись, которую она выключила после моей панической атаки, началась гораздо раньше. Возможно, еще до того, как она вообще зашла ко мне в комнату. К горлу мгновенно подкатила тошнота. Медленно поглаживая пальцем гладкую поверхность заколки, я восстанавливала последовательность событий. Вечером из-за стены доносились всхлипы и скрежет. Я была уверена, что Алексия опять занималась чем-то жутким, мучила кого-то или пожирала. Но ведь никаких посторонних голосов я так и не услышала. Только её собственный. Тогда что именно она наговаривала на ретривер? И почему выключила его только тогда, когда убедилась, что я снова могу дышать?
Я зажмурилась, приказывая себе остановиться. Строить гипотезы без нормального массива данных — прямая дорога к паранойе. Алексия могла элементарно перепутать цифры, намеренно соврать или вести несколько отчетов параллельно, что вполне сочеталось с ее хаотичным стилем жизни. Но почему тогда у нее было такое потерянное, изможденное лицо? И кому предназначалось это тихое «всё под контролем»?
Сон окончательно покинул меня.
Внутренний таймер издевательски фиксировал каждую минуту моего бессмысленного бодрствования: сорок минут сверх нормы, час, два часа... Я лежала, слушая, как организм начинает тихо протестовать против затянувшейся перегрузки. Во рту появился неприятный привкус, желудок сжимался короткими спазмами, и приходилось дышать как можно глубже, чтобы снова не спровоцировать приступ. Накатывало глухое, вязкое отвращение к самой себе. Меня мутило от осознания, что я, взрослый дееспособный человек, не могу выполнить простейшую биологическую задачу — просто закрыть глаза, отключить мозг и восстановить ресурс. Миллиарды примитивных существ на куче планет делают это каждый день без всяких инструкций и калибровок, а я сижу в темноте, вцепившись в кусок металла, и не могу заставить тело расслабиться.
Я прекрасно понимала последствия: утренняя продуктивность снизится, реакция замедлится, а вероятность совершить глупую ошибку при сборке вырастет минимум на двадцать процентов. При работе с высокочастотным оборудованием недосып вообще может стоить мне пальцев или зрения. И всё равно я продолжала саботировать собственную систему. Заколка уже нагрелась в ладони до температуры тела. Сдавшись, я аккуратно закрепила её в волосах, и тихий щелчок механизма прозвучал в пустой комнате почти оглушительно. Контрольная точка на месте, но легче не стало.
К четырем часам утра я окончательно признала поражение. Продолжать лежать не имело смысла. До официального подъема оставалось чуть больше часа, и если бы я сейчас уснула, то рискнула бы провалиться в глубокую фазу сна прямо перед будильником, а после вчерашнего сбоя проверять это не хотелось.
Я поднялась с кровати. В коленях ощущалась противная слабость, голова казалась тяжелой, но на этот раз я методично проверила всю экипировку: рабочая гарнитура, инструменты, защитный модуль, заколка — всё на месте. Решив начать день пораньше, я направилась к выходу. В мастерской меня ждали понятные, предсказуемые задачи и приборы, чье поведение, в отличие от живых людей, поддавалось логике.
Наручные часы показывали начало шестого, когда магнитный замок двери тихо щелкнул. Я сделала шаг в темный коридор и едва не наступила на Але-, А-01.
Мышцы заблокировались сами собой, останавливая мое движение в паре сантиметров от ее вытянутого хвоста. Она сидела прямо на полу, привалившись спиной к стене рядом с моей дверью. Голова была неудобно запрокинута, ярко-красные пряди закрывали лицо, а руки безвольно покоились на коленях. Свой портативный ретривер она по-прежнему крепко сжимала в ладони, будто боялась выпустить даже во сне.
Она спала прямо здесь, под моей дверью.
Я растерянно перевела взгляд с часов на ее фигуру. Судя по остывшему корпусу прибора и глубоким следам от металлической обшивки на ее плече, она провела в этой позе далеко не пять минут. Возможно, она сидела тут часами. Возможно — всю ночь. По спине пробежал неприятный холодок. Зачем? Она караулила вход? Боялась, что мне снова станет плохо? Или просто не смогла вернуться в свою комнату после какого-то ночного кошмара?
От последней мысли внутри всё болезненно сжалось. Я слишком отчетливо вспомнила ее воспаленные, пустые глаза и странные рыдания за стеной. И я так же отчетливо помнила ее вид пожирающего мясо живого. Нет, я не собиралась размышлять об этом сейчас. У меня не было ни сил, ни желания копаться в мотивах А-01. Любая попытка разбудить её сейчас могла закончиться непредсказуемо, да и находиться рядом с ней после пережитого было физически некомфортно. Почти жутко.
Стараясь не издать ни звука, я осторожно перешагнула через кончик ее хвоста. На мгновение мне показалось, что он едва заметно дрогнул, а пальцы А-01 сильнее обхватили ретривер, но она так и не проснулась. Облегченно выдохнув, я быстро выпрямилась и зашагала по коридору, постепенно ускоряя темп. Уже за первым поворотом я поймала себя на том, что практически бегу. Мне просто хотелось как можно скорее увеличить дистанцию между собой и этой спящей красноволосой аномалией.
Только добравшись до мастерской и заблокировав за собой тяжелую входную створку, я позволила себе остановиться. Прислонившись спиной к прохладному металлу двери, я машинально подняла руку и проверила заколку на волосах. На месте. Всё в норме.
Хотя, кого я обманываю, ничего у нас не в норме. Пишу отчет сразу после событий. Собираюсь приступить к задачам на 148 день, цикла Б-4.
Первоначальный сбой из-за физического истощения повлек за собой цепную реакцию: поздний подъём, потерю экипировки и незапланированные социальные контакты. Вечером зафиксирован острый приступ панической атаки.
Выявлена опасная зависимость психики от заколки — предмет выполняет функцию ложной точки контроля. Потеря контакта с ним мгновенно запускает стрессовую реакцию.
Зафиксировано несоответствие в хронологии А-01. Днём субъект начала запись №79, но ночью в моей комнате завершила запись №78. Содержание и время её начала неизвестны. Требуется скрытый анализ данных ретривера.
Поведение А-01 выбивается из привычных моделей. Вместо агрессии или попытки эмоциональной подпитки субъект продемонстрировала дезориентацию и тревогу за моё состояние. После завершения записи А-01 провела всю ночь у дверей моего жилого блока. Причины не установлены.
Моя система требует срочной диагностики. Провалы в контроле и срыв режима сна указывают на системное ухудшение.
Главный вывод: контроль не был утрачен внезапно. Он отсутствовал значительно дольше, чем я была готова признать. Необходимо обследование.