Кв:1глава
— Ты слышишь?! Нам пора бы убираться отсюда к чертям собачьим, пока эти придурки нас не нашли! — выкрикнула Тиффани, едва не срываясь на ультразвук.
Что же, она явно не славилась чем-то, хотя бы отдаленно похожим на спокойствие. Мы прибыли в этот притон прошлой ночью, сейчас на часах едва пробило шесть утра, а она уже предлагает сваливать. Чудесно, просто класс. И плевать ей, что на двоих у нас едва ли наберется часов семь сна. Мое тело до сих пор ныло от усталости, а мозг наотрез отказывался соображать.
— Солнце моё, у нас до выселения еще чуть больше двух часов, — лениво пробормотала я.
Потягиваясь на скрипучей кровати, я демонстративно уткнулась лицом обратно в подушку, всем своим видом показывая, что продолжать этот высокоинтеллектуальный диалог не имею ни малейшего желания.
— Кэт! Ну черт возьми, ты сама прекрасно знаешь, в каком мы положении! — Тиффани подлетела к кровати, активно жестикулируя. — Мы не можем просто лежать в номере в глупой надежде, что нас пронесет, или типа того. Они же ищут нас!
Черт возьми, на улице все еще стояла гробовая тишина. Я приоткрыла один глаз и посмотрела на серое предрассветное небо за окном. Не думаю, что кто-то в этом дрянном клоповнике захочет посреди ночи или в такую рань проверять наши гребаные удостоверения на достоверность. Я, блять, абсолютно уверена, что местному персоналу на ресепшене глубоко поебать, кто мы такие, пока у них в кассе лежат наши наличные. Это вам не заведение с пятью звездами Мишлен — или какая там хуйня бывает у элитных отелей? Судя по ободранным обоям и отчетливому запаху сырости, я бы не дала этому месту больше двух звезд. Да и те с натяжкой.
— Блять, Тиф, если ты прямо сейчас не заткнешься и не дашь мне хотя бы окончательно проснуться, я самостоятельно сдам нас копам. — процедила я, теряя остатки терпения.
Нащупав рукой первое, что попалось под пальцы — кажется, это был пустой пластиковый стаканчик, — я запустила им в сторону беспокойно ходящей туда-сюда Тиффани. Попала или нет, смотреть не стала, лишь устало простонала в подушку, глуша в ней собственное глухое раздражение.
Боже. Последнее, чем я хотела бы заниматься в ебаные шесть утра, — это вставать с относительно теплой постели и идти скитаться по улицам. ВНОВЬ. Черт возьми, я вообще не рассчитывала на такую жизнь буквально месяц назад. Если подумать, сидеть в ебаном культе было не так уж и плохо. По крайней мере, там была стабильность, трехразовое питание и крыша над головой, под которой меня не пытались прирезать каждые пять минут. Ну, или я просто не так долго там пробыла, чтобы прочувствовать весь колорит. А вот этот пиздец, происходящий с нами здесь и сейчас, это просто ахуеть. Когда я в своих мыслях желала себе «насыщенную и беспокойную жизнь», я, вообще-то, представляла себе это немного иначе. Романтика бегов быстро улетучилась, оставив после себя только синяки под глазами и вечный параноидальный страх.
— Кэти! Ну блин, не разбрасывайся вещами! Я вообще-то уже пакую чемоданы! — страдальчески проныла Тиффани.
Слышно было, как она нервно дернула молнию сумки, а затем, наконец, скрылась за хлипкой дверью.
Перевернувшись на спину, я уставилась в унылый потолок, покрытый сетью мелких трещин. Несколько минут я просто лежала неподвижно, слушая, как в соседней комнатушке, гордо именовавшейся ванной, с надрывным шумом включилась вода. Хм. Ладно, беру свои слова обратно: ставлю этому отелю целых четыре звезды за удобство. А то как вспомню наш прошлый ночлег, где из крана текла ржавая жижа, а туалет был один на весь этаж, так в дрожь бросает. А тут, поглядите-ка, вон какая роскошь, даже горячая вода, кажется, есть.
Я тяжело вздохнула и наконец приняла сидячее положение, усиленно потирая глаза и разминая затекшую шею. Глянув еще раз на круглые настенные часы, я лишь убедилась в своей правоте: я вполне могла поспать еще как минимум часа полтора.
Ну и ладно. Зато, раз уж все равно встала, успею нормально накраситься. Навстречу очередным неприятностям нужно идти с идеальным тоном лица.
Ну единственное, что радует, это погода. На удивление, последнюю неделю она держится хорошо. Надеюсь, так и дальше будет. Иначе клянусь, я буду биться головой о стену. Не хватало ещё бегать и искать что-то более удобное и тёплое, чем то, что на мне сейчас. А учитывая, что постоянного ночлега у нас нет, остаётся только надеяться, что наши спины не помрут от тяжести рюкзаков.
Тяжело вздохнув, как бабка старая, я лениво сползла с кровати. Подошвы сразу ощутили ледяной линолеум, и по ногам побежали мурашки. Я натянула стоптанные кеды прямо на босу ногу, быстро порылась в сумке, достала маленькое полотенце и косметичку и побрела к ванной.
— Тиф, давай быстрее. Я тоже умыться хочу, вообще-то. — пробормотала я, опираясь плечом о стенку у двери.
Пока она там возится, надо прикинуть, сколько у меня осталось сбережений. Мы, конечно, забрали у семейки Тиф кое-какую сумму, но она получилась не такой большой. Тиффани побоялась брать слишком много, чтобы не привлекать внимание и не париться потом с крупными купюрами. Так что надолго нас не хватит. Расслабиться на пару недель мы себе позволить не можем.
Я вообще не уверена, сколько у неё осталось. Сбежали мы достаточно далеко от её родной деревни. Или что там было. Свалить подальше, за несколько штатов, это ещё постараться надо. Мы даже дальше моего родного города уехали. Хах. Видимо, страх за то, что мы натворили, не даёт ей и вздохнуть спокойно. Лол.
А с этим, че она там так долго? И тихо как-то стало.
Я постучала в дверь и настороженно буркнула:
— Тиф, выходи уже. Че ты там сидишь столько времени?
Кажется, она что-то пробурчала в ответ. Из-за двери всё так же доносился шум воды и какое-то нервное бормотание. Вроде она умудрилась уронить мыло. Дважды.
Закатив глаза, я решила, что хотя бы причешусь пока. Зачем было меня будить, если сама ничего не сделала? Она же знает: я пока не умоюсь и не накрашусь, собираться не начну. Тьфу. Вот что за подруга? Ни капли не думает о дополнительных минутах сна для своей подруги. Я могла бы и обидеться. Но уверена: она выйдет и состроит такие слезливые глазки, что я и думать забуду о мелкой обиде.
И как по заказу, дверь ванной распахнулась. Тиффани поспешно вышла, даже не посмотрев на меня, и быстрым шагом направилась к кровати. Я только заметила, как странно она держалась за лицо, будто пыталась что-то скрыть.
Я глянула внутрь ванной, но не увидела там ничего необычного. Тогда я перевела взгляд обратно на подругу. Боги, что случилось?
— Хэй, Тиф, хватит игнорить. В чем дело? — спросила я.
Мой голос дрогнул. Черт, не хочется отпугнуть её своим тоном.
— Я-я! Я в порядке! Всё в полном порядке! — ответила она.
Я слышала эту дрожь в её голосе, и мне стало не по себе. Она как-то нервно махнула мне, мол, не парься и занимайся своими делами. Блять. Я правда не понимаю, что ей сказать и как помочь. Если честно, учитывая, что произошло в её жизни за последний месяц из-за того, что я появилась рядом, я бы не удивилась, если бы она плакала или что-то в этом роде. Вот черт. Мне теперь ужасно неудобно за это.
Я прикусила губу, но всё равно не решилась подойти к ней ближе. Несколько минут я просто смотрела, как она судорожно что-то ищет в своей сумке, а потом просто зашла в ванную.
Я закрыла за собой хлипкую дверь, отсекая шорохи из комнаты, и повернулась к облупленному зеркалу над раковиной. Из мутной стеклянной поверхности на меня уставилось нечто с бледной кожей и тёмными провалами вместо глаз. Красавица, блять, хоть сейчас на обложку журнала о выживании в экстремальных условиях.
В горле встал горький комок. «Кажется, я ужасная подруга». Хах.
Я оперлась ладонями о влажные края раковины и беззвучно усмехнулась собственным мыслям. Серьёзно, Кэт? Ты сейчас реально стоишь и рефлексируешь о том, достаточно ли ты чуткая? Нам ли с Тиф вообще меряться, кто из нас двоих худшая подруга? Нашли, блять, благородных девиц. Мы обе по уши в дерьме, обе перешагнули черту, после которой обратного пути нет, а я тут сопли размазываю из-за того, что не обняла её после очередной истерики. Мы обе — то ещё отребье, и отрицать это было бы верхом идиотизма.
Открыв кран, я плеснула в лицо ледяной водой. Кожу мгновенно обожгло холодом, заставляя мозг хоть немного стряхнуть с себя остатки сонного тумана.
Я потянулась за полотенцем и, приподняв подбородок, невзначай коснулась пальцами шеи. Чуть ниже челюсти, уходя под воротник лонгслива, под подушечками пальцев отозвалась старая, неровная полоса изменённой кожи. Тот самый шрам.
Я замерла, разглядывая его в зеркале.
В голове против воли всплыла шальная, почти кощунственная мысль. А ведь Тиффани… она ведь гораздо сильнее, чем хочет казаться. Все эти её показательные обмороки, дрожащие пальцы и слезливые глазки — лишь фасад. Если убрать в сторону её вечную панику, Тиф вполне могла бы справиться со всем этим дерьмом и в одиночку. И из своей пизданутой семейки она бы вырвалась сама. Без меня. Без моих связей, без моих липовых документов и без моих грязных рук.
Ей просто понадобилось бы чуть больше времени. И, возможно, чуть более сильная, окончательная сломленность, которая выжгла бы в ней остатки этой приторной правильности и заставила зубами выгрызать себе свободу. Она бы смогла. Я видела, на что способна эта девочка, когда её загоняют в угол.
Я резко зажмурилась и с силой провела полотенцем по лицу, буквально физически вышвыривая эти рассуждения из черепной коробки.
— Че за бред в голову лезет, господи… — неразборчиво пробормотала я в ткань.
Какая, к чёрту, самостоятельность? Тиф слишком невинна для этого дерьмового мира. Она домашний цветок, который по чистой случайности вырос в радиоактивной зоне. Если бы я не вмешалась, её бы там просто сожрали с потрохами.
Пусть лучше всё остаётся так, как есть. Пусть она и дальше пакует чемоданы с дрожащими губами, пока я прикидываю, в какой подворотне нам достать ещё пару сотен баксов. Пусть вся эта грязь, кровь и дерьмо, которые тянутся за нами шлейфом, остаются исключительно на моей совести. Мне не привыкать быть монстром — в культе меня и не к такому дерьму готовили. А Тиф… Тиф должна оставаться чистой. Столько, сколько это вообще возможно в нашем положении.
Я отбросила полотенце. Распахнув косметичку, извлекла оттуда тональный крем и свой главный артефакт выживания — консилер. Без него в моём нынешнем положении в свет выходить было попросту опасно для чужой психики. Пора рисовать лицо. Время шло, а утренний катарсис сыт не будет.
— Так, посмотрим, что у нас тут… — прошептала я собственному отражению.
Из засиженного мухами зеркала на меня смотрело нечто бледное, взъерошенное и с такими тёмными кругами под глазами, будто я не в дешёвом мотеле ночевала, а лично разгружала вагоны с углём. Мда. Всё это, конечно, знатно потрепало мне нервы, но эти бесконечные догонялки с неизвестностью добивали окончательно.
Я принялась методично вбивать крем в кожу, стараясь скрыть следы хронического недосыпа. Работа руками всегда немного успокаивала, возвращая ощущение контроля над собственной жизнью. Пока выводила идеальные стрелки — ведь если нас сегодня поймают, я хотя бы должна выглядеть эффектно, — дверь в ванную наконец с шумом приоткрылась.
На пороге показалась Тиффани. Её светлые волосы были влажными, а на лице читалась смесь паники и искреннего недоумения при виде меня.
— Кэт! Ты серьёзно?! — она всплеснула руками, чуть не выронив полотенце. — Мы тут на пороге грандиозного шухера, за нами, возможно, уже выехали, а ты… ты красишься?!
— Тиф, дорогая, стрелки сами себя не нарисуют, — не оборачиваясь, спокойно отозвалась я, аккуратно выводя хвостик у внешнего уголка глаза. — К тому же, если копы или те… другие придурки решат устроить нам засаду на выходе, я хочу, чтобы они сначала ослепли от моей красоты, а уже потом стреляли.
— Это не смешно, — оперевшись о дверной косяк, она тяжело вздохнула. — Я всё собрала. Твои вещи тоже закинула в рюкзак, кроме куртки. Нам нужно идти. Сейчас.
Я вздохнула, закрывая подводку, и повернулась к ней. Её паранойя начинала заражать и меня, как бы сильно я ни пыталась строить из себя непрошибаемую пофигистку.
— Ладно, — сдалась я.
Закрыв косметичку, я быстро поправила волосы и вышла из ванной в комнату. Закинув её в свой рюкзак, на ходу натянула кожанку. Бросила мимолётный взгляд на зеркальный шкаф, проверяя силуэт. Ну, по крайней мере, когда я выгляжу так, желание продолжать этот всратый путь немного увеличивается.
— Ты прекрасно выглядишь. Не переживай ты так сильно, — Тиф мягко провела рукой по моей спине, ласково зазывая идти за ней.
— По коням так по коням. Но если на заправке за углом не окажется нормального кофе, я лично скормлю тебя первому встречному патрульному.
Тиффани лишь тяжело выдохнула, проигнорировав мою колкость, и первая потянулась к дверной ручке, осторожно приоткрывая дверь в тёмный, пахнущий старым ковролином коридор.
— …чисто. Пошли, — одними губами, сиплым шёпотом выдавила она, оглядывая пространство так, словно там её поджидал как минимум отряд спецназа, а не полусонный таракан.
Она сделала шаг вперёд, судорожно вцепившись в лямки своего рюкзака. Я двинулась следом, мягко притворив за собой дверь номера. Замок щёлкнул с тихим, но в этой утренней гробовой тишине мотеля пугающе отчётливым звуком. Тиффани аж вздрогнула, обернувшись на меня с таким видом, будто я только что взорвала петарду. Я лишь закатила глаза и сделала знак рукой — мол, топай давай, стратегический гений. Такое её поведение вызывало куда больше вопросов, чем спокойное выселение ранним утром.
Пол под ногами предательски поскрипывал. Коридор тонул в сером полумраке, разбавляемом только тусклым жёлтым светом от мигающей лампы в самом конце. Запах сырости и застарелого сигаретного дыма въелся в эти стены, кажется, ещё до нашего рождения. Проходя мимо соседних дверей, я невольно прислушивалась. Из тридцать второго доносился утробный, тяжёлый храп какого-то местного работяги, а вот за тридцать четвёртой было подозрительно тихо.
Что-то мне не по себе стало. Всё-таки тревожность моей любимой пай-девочки была заразительна. Навстречу неприятностям с идеальным лицом — это, конечно, отличный девиз, но ловить пулю или нож в этом коридоре в мои грандиозные планы на сегодня точно не входило.
Мы спустились по старой деревянной лестнице на первый этаж. Слава богам, скрипела она не так сильно, как кровать в нашем номере. На ресепшене, как я и предсказывала, царила полная автономия. За стойкой, положив голову на растрёпанный журнал учёта, беспробудно дрых пухлый парень в засаленной форменной кепке. Рядом с ним тихо хрипел старый маленький телевизор, крутя какой-то утренний телемагазин без звука.
Я аккуратно, едва дыша, положила ключ-карту на край стойки. Парень даже не пошевелился, только пустил слюну на страницу. Настоящий профессионал своего дела, уважаю.
Тиффани уже стояла у стеклянной выходной двери, буквально прилипнув лбом к стеклу.
— Ну что там, агенты ФБР не выстроились в шеренгу? — шёпотом поинтересовалась я, подойдя со спины и накидывая капюшон.
— Хватит паясничать, Кэт, — огрызнулась она, но как-то совсем вяло. — На улице пусто. Но нам всё равно нужно шевелиться.
Она толкнула дверь, и нам в лица тут же ударил резкий, прохладный утренний воздух. После затхлого мотеля это было как глоток чистого кислорода. Город только-только начинал просыпаться. Небо над головой окрасилось в грязновато-розовый предрассветный оттенок, а туман лениво расползался по серому асфальту пустого шоссе. На заправке через дорогу одиноко горел неоновый вывесочный щит.
Тиффани сразу прибавила шаг, утягивая меня за собой в сторону трассы. Она шла чуть впереди, и я снова поймала себя на том, что разглядываю её со спины. Хрупкие плечи, светлые волосы, завязанные в небрежный хвост. Вся такая дёрганая, испуганная. Мой идеальный маленький цветочек, ага.
Я перевела взгляд на свои кеды, мерно втаптывающие влажный асфальт. Ложь, которую мы тащили за собой, становилась тяжелее с каждой пройденной милей. Всё же зря я поддалась на её слова. Сбежать одной было бы легче. Да и, возможно, грех на душу не пришлось бы брать.
Ха! Плевать. Что сделано, то сделано. Чего жалеть, когда уже всё решено? Ещё раз потянувшись и зевнув, я чуть более живо вышла вперёд, уводя за собой Тифку.
Заправка приближалась, и отчётливый запах дешёвого кофе уже слабо, но уловимо смешивался с ароматом бензина.
— Эй, Тиф, — негромко позвала я, сокращая дистанцию. — Если там не будет пончиков с кленовым сиропом, этот день официально объявлен худшим в моей жизни.
— Ты думаешь, так рано у них будет хоть что-то? Я молчу о свежести, — усмехаясь, она ускорила шаг, догоняя мой темп. — Да и твой вкус явно слишком специфичен для обычной заправки.
— Хей, я вообще-то тут драматизирую, — трагично прижав руку к груди и зажмурив глаза, я страдальчески отвернулась. — Логика мне ни к чему!
Мы всё же завалились на заправку. Колокольчик над дверью звякнул, разбивая утреннюю тишину. Пока я забирала у сонной кассирши два стакана бурды, гордо называемых «капучино», взгляд привычно зацепился за стеллаж у кассы. Мои пальцы сами, скользнули к витрине и за секунду до того, как кассирша подняла на меня глаза, утянули в рукав кожанки пачку мятных леденцов от горла и какую-то копеечную зажигалку.
Зачем? Да хрен знает, в нашей ситуации пригодиться может всё, а платить за мелкую херню я не привыкла. Нуждаешься — бери, простое уличной правило.
Запихав добычу поглубже в карман и высматривая обещанные пончики, я повернулась к Тиффани. Она так и осталась стоять у огромного панорамного окна. Пончики не найдены. Ну хотя бы кофе есть.
Когда я подошла к ней, протягивая стакан, то едва не отшатнулась. Тиф не двигалась. Она смотрела прямо перед собой — туда, где через пару сотен метров, сразу за заправочными баками, начинался старый лес. И какой придурок додумался сделать панорамные окна с видом на этот мрак? Разве подобные фишки маркетологи делают не у входа, чтобы завлекать покупателей яркими товарами или типа того?
— Кофе не плох. Я ожидала что-то типа разбавленной мочи и чего похуже. — Отпивая ещё кофе я заинтересовано глянула в ту же сторону что и Тиф, не обнаруживая ничего интересного в лесу.
Её зрачки были расширены так, словно она закинулась чем-то тяжёлым, а губы еле заметно подрагивали, беззвучно шевелясь. Точь-в-точь как в отеле часом ранее.
— Хей, приём, Земля вызывает Пай, — я слегка толкнула её локтем. — Кофе стынет. Ты чего зависла?
Тиффани резко вздрогнула, и это её странное, застывшее лицо в секунду сменилось привычным испугом. Она судорожно схватила меня за рукав, утягивая подальше от стекла. Я аж чуть не разлила кофе. Я отвалила за это шесть баксов, девочка, можно и поаккуратнее.
— Кэт... там, на шоссе. Я видела чёрный минивэн. Нам нельзя на дорогу, они прочёсывают трассу, — зашептала она, и в её глазах стояли такие искренние слёзы паники, что у меня внутри всё похолодело. — Нас зажмут, Кэт. Нужно уходить. Туда.
Она кивнула в сторону деревьев.
Сомнения крутились на языке но я ничего не сказала. Мой мозг, измученный недосыпом, даже не догадался проверить или оставить на авось. Бросив краткий взгляд в ту сторону которую указала Пай, я вздохнула. Пиздец. Ловушка захлопывается.
— Блять... Ладно. Шевелись, — процедила я, перехватывая рюкзак поудобнее.
Выпивая свой кофе залпом я бросила второй стакан на столике. Эх, жаба душит просто так оставить… Черт вас побрал, кто бы это не был!
Мы рванули через задний двор заправки, перемахнули через ржавую сетку-рабицу и по щиколотку провалились в густую влажную траву. Всего пару шагов — и серое рассветное небо скрылось за тяжёлыми, переплетёнными ветвями вековых елей.
И в ту же секунду мир изменился.
Шум далёких машин, гул заправочных генераторов — всё стихло, будто кто-то нажал кнопку «выкл». Воздух здесь был другим. Тяжёлым, липким, пахнущим сырой землёй и… чем-то металлическим. Кровью? Клянусь волосы встали дыбом, и я даже не уверена от чего именно. Сердце заколотилось в груди как бешеное, а в висках заворочалась глухая, давящая боль. Мне внезапно стало так хреново, словно из меня разом выкачали всю энергию. Тело налилось свинцом.
— Тиф, стой... — хриплым, чужим голосом позвала я, едва переставляя ноги в кедах. — Что-то тут не так. Мне…
Я подняла взгляд на подругу и осеклась. Тиффани больше не бежала. Она шла впереди меня ровной, пугающе уверенной походкой. Её плечи расправились, а дыхание, секунду назад бывшее рваным и паническим, стало глубоким и спокойным. Будто этот жуткий, давящий мрак, от которого у меня раскалывалась голова, для неё был самым родным местом на земле.
Что же, я, конечно, никогда не была “на ты” с природой, но этот контраст оскорблял даже меня. Алё, почему ей так легко, а я даже дыхнуть нормально не могу? Ха…
Тиффани обернулась. После секунды задумчивого, какого-то оценивающего взгляда она лучезарно улыбнулась и протянула мне руку. Я не стала долго думать и тут же ухватилась за её ладонь. О боги. Облегчение накрыло мгновенно, силой выталкивая свинцовую тяжесть из груди. Это что, называется силой дружбы? Где-то в этот момент должны были радостно пробежать волшебные пони, не иначе.
— Боже, Тиф, ты мой спасительный круг, — громко вздохнула я.
Опустив взгляд и брезгливо осмотрев свои вещи, я поняла, что с грязью придётся смириться. Просто иу... Ну и дерьмо на моей обуви. Чёрт, я же только недавно стащила эту шмотку из магазина! Такой куш урвала, и всё испорчено.
— Хах, всё хорошо. Я, кажется, знаю это место. Пошли вглубь, тут кое-что должно быть, — Тиффани загадочно улыбнулась и отвернулась, увлекая меня за собой.
Я крепче сжала её руку. Что-то мне очень не понравился её тон. Впрочем, выбирать не приходилось. Главное — хотя бы стороны света определить и понять, куда возвращаться в случае чего.
— Погоди секунду, я хоть компас вытащу на всякий случай, — скидывая с плеча сумку, я принялась свободной рукой судорожно рыться в карманах в поисках нужной вещицы.
Как ни странно, давящее напряжение у висков так и не прошло до конца, но теперь оно стало хотя бы терпимым. Наверное, можно жить.
Мы углублялись всё дальше, и с каждым грёбаным шагом этот лес становился всё более всратым. Нет, он не изменился по щелчку пальцев — скорее, плавно сжимался вокруг нас, как удавка. Стволы деревьев становились жирнее, а корни — наглее: они больше не прятались под землёй, а выпирали наружу, так и норовя зацепиться за подошвы моих кед и пропахать мной местный мох. Грх, никогда не любила походы. Ветви над головой смыкались так плотно, что утреннее небо превратилось в жалкие серые щели где-то высоко-высоко. Свет сожрало. Воздух стал тяжёлым, как в душном классе.
— Твою мать, — пробормотала я, перешагивая через очередной замшелый ствол. — Тут что, деревья специально так растут? Чтобы добить тех, у кого нет с собой мачете?
Тиффани не ответила. Она шла впереди, и её светлый хвост мелькал между тёмных стволов как единственный ориентир. Иногда она вдруг останавливалась — резко, будто со всей дури налетала на невидимую стену. Я едва не врезалась ей в спину в первый раз, во второй уже притормозила заранее.
— Тиф? — я наклонила голову, пытаясь заглянуть ей в лицо.
Она молчала. Смотрела куда-то в сторону, в самую гущу деревьев, где, на мой обывательский взгляд, не было ровным счётом ничего. Потом резко разворачивалась и шла в другом направлении, прибавляя шаг. Мне ничего не оставалось, кроме как плестись следом, чувствуя себя собакой на невидимом поводке.
В третий раз это случилось возле старой ели с уродливым раздвоенным стволом. Тиф замерла, шумно втянула носом воздух и вдруг свернула резко влево, обходя небольшую поляну по широкой дуге. Я глянула на эту прогалину — да ничего особенного. Пара поваленных брёвен, гнилой мох, лужица стоячей тухлой воды. Но то, с какой опаской Тиф её обходила, заставило мои внутренности сжаться.
— Эй, Пай, — негромко позвала я. — Ты вообще отстреливаешь, куда прёшь? Или у нас теперь ориентирование на местности по наитию?
— Понимаю, — коротко бросила она, не оборачиваясь.
И всё, блять. Ни объяснений, ни привычного испуганного лепета. Я прикусила язык. Ладно. Допустим, у неё там включился какой-то внутренний радар на неприятности. В конце концов, именно она нас сюда завела, и именно ей здесь, кажется, дышалось легче, чем мне.
Давление в висках то отпускало, то возвращалось с новой силой, вышибая искры из глаз. Я могла бы поклясться, что слышу чей-то голос. Не прямо в ушах — глубже, где-то под черепной коробкой, сухой и монотонный. Он не говорил слов. Скорее, это было похоже на зудящий шёпот, который я чувствовала кожей. И взгляд. Тяжёлый, липкий, как чужая потная ладонь на моём затылке. Иу, зачем я представила это. Желание искупаться и переодеться увеличилось раза в два.
Я несколько раз оборачивалась, едва не сворачивая шею. Никого.
— Ага, Кэт, просто отлично, — процедила я себе под нос, сжимая кулаки. — Ещё пара часов в этих дебрях — и можно выписывать путёвку в дурку. Клиент готов.
Детский, блять. Звонкий, заливистый, сука, до ужаса неуместный в этом могильном месте. Он разорвал тишину так внезапно, что я примёрзла к полусгнившему бревну, намертво вцепившись в лямку рюкзака. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле.
Я медленно повернула голову вправо.
Между деревьев, в густых зарослях, что-то мелькнуло. Розовое пятно, яркое, как конфетный фантик на грязной земле. Оно подпрыгнуло, исчезло за стволом, потом снова появилось — уже дальше, словно кто-то крошечный играл в прятки среди ветвей.
— Боже… — выдохнула я, щурясь.
Это был силуэт. Маленький, детский. Девочка? В розовом платье? Она не шла, а именно прыгала — легко, невесомо, как зайчик, мелькая между стволов. Лица я не видела, только размытый контур, но этого хватило, чтобы ладони мгновенно вспотели, а волосы на затылке встали дыбом. Какого хера ребёнок делает в этой глуши?
— Тиф, — позвала я, не отрывая взгляда от этой чертовщины. — Тиф, ты это видишь, или у меня окончательно поехала крыша?
Я обернулась к подруге. Она стояла в нескольких шагах и смотрела туда же — на розовое пятно между деревьев. Но её лицо… оно было спокойным. Даже слишком спокойным для ситуации, в которой в заброшенном лесу скачет призрачная малявка.
— Призрак, — сказала Тиффани. Коротко. Буднично. Как если бы она сообщила, что у неё шнурок развязался.
Я моргнула, чувствуя, как челюсть медленно стремится к полу.
— Призрак? — переспросила я, не удержав истерической усмешки. — Серьёзно? Вот так просто — «призрак»? Никаких тебе «о господи, Кэт, мне страшно, давай свалим»? Ты когда успела стать охотницей за паранормальным, я что-то пропустила?
Тиф лишь качнула головкой, даже не повернувшись на мою попытку защититься юмором. Она уже смотрела в другую сторону, словно розовая девчонка её вообще не колыхала.
Я снова перевела взгляд на кусты. Силуэт всё ещё мелькал там, вдалеке, перепрыгивая с ветки на ветку. И знаете что? Эта мелкая дрянь явно хотела, чтобы за ней пошли. Эти прыжки, эти короткие появления из-за стволов — это было приглашение. Грёбаная игра. «Поймай меня, глупый незнакомец».
Я хмыкнула, сглотнув вязкую слюну.
— Знаешь, — протянула я, провожая силуэт взглядом и пытаясь унять дрожь в коленях, — я всё детство подобные сказки слушала. У нас в доме мать постоянно орала, что я с нечистью на чердаке вожусь, когда я просто пряталась от её пьяных истерик. Мол, не выгоняй их, Кэтрин, они тоже жить хотят. По ходу, довыгонялась.
Я сделала несмелый шаг в сторону розового пятна, прищурившись. Девочка-призрак снова мелькнула — уже ближе — и исчезла за толстым дубовым стволом. Я почти сделала ещё шаг, чисто на автомате, но в этот момент Тиффани снова замерла.
Тишина вокруг стала звенящей. Шаги прекратились.
Тиффани стояла вполоборота, и её лицо… оно было странным. Не испуганным. Не паническим. Каким-то отрешённым и сосредоточенным, будто она прислушивалась к голосу, который я не слышала. Или пыталась вспомнить старую песню.
— Мы можем пройти по территории… Хозяина, — тихо, как-то заторможенно произнесла она.
Я ждала продолжения, нахмурившись. Тиф прикусила губу, словно слова давались ей с трудом, пробиваясь сквозь чужую волю.
— Там меньше… тех, кто может нам помешать. Меньше встреч, — добавила она, и её взгляд на секунду стал пустым. — Но… там игра на жизнь. Мы можем случайно стать участниками, и нам явно не поможет то что мы «свои».
Я уставилась на неё, чувствуя, как холодеет спина.
— Чего, блять? — вырвалось у меня. — Какая, к чёрту, игра на жизнь? Тиф, ты вообще фильтруешь, что несёшь? Какой Хозяин?
Она судорожно вздохнула, и в этом звуке наконец промелькнуло что-то человеческое — похожее на секундное сожаление. Как будто её собственное сознание на миг вернулось в тело.
— Я не знаю, как объяснить, Кэт, — призналась она, и её пальцы с силой, до белых костяшек, сжали лямку рюкзака. — Просто… я чувствую. Это так работает. Здесь.
Я смотрела на неё несколько секунд. В висках продолжало долбить. Лес буквально дышал мне в затылок, источая запах старой крови и прели. Где-то вдалеке снова раздался детский смех — теперь тише, словно розовая девчонка уходила глубже в чащу, разочарованная тем, что мы не заглотили наживку.
Я перевела взгляд на руку Тиффани. Ту самую, что вытащила меня из свинцового ада там, у дороги. И закатила глаза, мысленно матеря себя за всё на свете.
— Ладно, — выдохнула я, шагнула к ней и сама схватила её за руку. Пальцы у неё были на удивление тёплыми, почти горячими. — Плевать. Хоть черти, хоть маньяки с бензопилами, хоть сам Хозяин этого блядского цирка со своими играми. Мы в этом дерьме вместе.
Тиф моргнула, и морок с её лица окончательно спал. Она улыбнулась — светло, лучезарно, прямо как на заправке. Моя прежняя, чистая Тиф.
— Ты правда так думаешь? — тихо спросила она, заглядывая мне в глаза.
И это, сука, было чистой правдой. Я понятия не имела — почему. Не смогла бы объяснить логически, на чём держится эта дебильная слепая вера. Может, всё дело в том, как крепко она сжала мою ладонь в ответ. Может — в том, как мгновенно отступила чёртова свинцовая тяжесть из моей головы, стоило нам соприкоснуться. С ней этот грёбаный Лес меня не давил.
С ней я была в безопасности. Мы были в безопасности.
Я задвинула поглубже мысль о том, с каким пугающим пофигизмом она только что говорила о смертельных играх. Задвинула и ту, другую — про то, откуда домашняя девочка из глухой деревни вообще знает, как ориентироваться в мистическом лесу, где ни одна из нас никогда не была.
Сейчас это не имело значения. Я сделала свой выбор, когда помогла ей скрыть то, что она натворила дома.
— Веди, стратегический гений, — сказала я, пытаясь вернуть голосу привычную уверенность. — Только, пожалуйста, давай без розовых платьев и прочей херни. Мои нервы не железные.
Тиф тихо рассмеялась — впервые за всё это всратое утро — и уверенно потянула меня за собой.
Впереди деревья смыкались, превращаясь в сплошную стену. В голове промелькнула мысль, что скоро придется протискиваться меж деревьев. Хотя, вряд ли деревья могут расти так. Лес явно ждал свою кровь. И мы шли прямо к нему в пасть. И этот блядский лес больше даже не пытался притворяться обычным.
Я не знаю, как объяснить это нормальными словами, но всё вокруг изменилось. Лес не просто стал гуще или темнее — он словно подстраивался. Только не под нас. Подо что-то другое. Как будто каждая вывернутая ветка, каждый уродливый корень, каждый просвет между стволами были расставлены кем-то с чёткой, садистской целью. Как декорации к дешёвому хоррору. Как поле для игры, правил которой мне никто не удосужился объяснить.
И это бесило меня просто до скрежета зубов. Терпеть не могу играть вслепую.
Я оглянулась через плечо, на секунду притормаживая, и мой взгляд зацепился за какую-то хрень на стволе ближайшей ели. Старая, потрескавшаяся кора, а на ней — обрывок жёлтой бумаги с рваными краями. Отпечаток от гвоздя или канцелярской кнопки глубоко въелся в древесину, а саму бумажку оторвали грубо, с мясом, будто кто-то очень сильно спешил её содрать. Тут явно что-то висело. И этот «кто-то» уносил отсюда ноги со скоростью звука.
Я опустила глаза ниже. На земле, прямо у корней, мох был разворочен в хлам. Четкие следы чужих кроссовок. Человек бежал, спотыкался, падал на карачки — вон какие глубокие борозды накопал.
— Вау, — протянула я, чувствуя, как липкий холод затекает под куртку. — Веселуха, ничего не скажешь. Отвечаю, этот гадюшник будет похлеще, чем тот японский лес самоубийц, про который в новостях вечно треплются.
Тиффани не обернулась, но я заметила, как её плечи под курткой едва заметно напряглись.
— Хочется верить, что лес — это одно и то же везде, — тихо, как-то заторможенно пробормотала она.
Я нахмурилась, уворачиваясь от колючей ветки, которая изогнулась под каким-то совсем уж неестественным, ломаным углом.
— Ты о чём вообще? — буркнула я, задрав голову к кронам. Они смыкались так плотно, что серое небо казалось редкими грязными прожилками где-то на потолке этого склепа. — Разве лес может быть одним и тем же в разных частях мира? Это же просто брёвна. Растут себе и растут, подкармливая местных червей.
И всё, блять. Снова включила партизана. Ни нормальных пояснений, ни развёрнутой мысли. Я лишь зло сплюнула под ноги, и мы попёрлись дальше.
Не тот сопливый детский смех, что мерещился мне раньше. Настоящий, сука, крик. Мужской. Захлёбывающийся, надрывный, полный такого дикого, первобытного ужаса, что у меня внутри всё мгновенно перекрутилось. Крик оборвался на самой высокой ноте — резко, будто кто-то просто нажал кнопку «выкл» на пульте или перерезал человеку глотку. Я застыла как вкопанная. Сердце испуганной птицей заколотилось где-то в районе кадыка.
Тиффани среагировала быстрее. Она с силой сжала мою ладонь — пальцы у неё были горячие, почти обжигающие — и качнула головой.
— Они пытаются нас напугать, — прошептала она, упорно глядя только вперёд. — Не ведись, Кэт.
Я судорожно сглотнула вставший в горле ком и кивнула. Ладно. Не ведусь. Хотя бы сделаю вид, что мне похуй, ага.
Мы двинулись дальше, и теперь наш маршрут превратился в какой-то совсем уж шизофренический бред. Тиф петляла между деревьями, закладывала крутые виражи вообще без видимых ориентиров, иногда делала шаг в сторону, будто обходила невидимые стены. Я под ногами никакой тропы не видела — вообще ноль, сплошной бурелом и тухлая хвоя. Но Пай шла так уверенно, словно под её кедами была выложена дорожка из жёлтого кирпича, ведущая прямиком к Гудвину.
А следом за криком пришёл запах.
Сначала я подумала, что у меня от недосыпа начались обонятельные глюки. Принюхалась, прикрыв рот рукой. Нет, ни хера не глюки. Сладковатый, приторный, тошнотворный смрад, от которого желудок моментально скрутился в тугой узел, готовый выдать кассирше с заправки её недопитый кофе обратно. Запах тухлого, гниющего мяса. Он шёл откуда-то спереди, но при этом казался повсеместным, будто сам воздух в этом месте умудрился протухнуть.
— Тиф, — позвала я, натягивая воротник кожанки до самого носа. — Ты чувствуешь эту парашу?
Она лишь слегка качнула головой. Даже не обернулась. Даже шаг не замедлила, сучка, шла ровно и спокойно, будто мы гуляли по парку с сахарной ватой. Как будто её нос вообще атрофировался. Хотя не удивлюсь если она просто привыкшая к такому запаху. Я прикусила губу до крови, пытаясь дышать через раз, чтобы не отключиться прямо здесь.
На земле начали попадаться новые обрывки. Разбросанные, скомканные бумажки, покрытые какими-то тёмными бурыми пятнами. Наклонившись на ходу, я потянулась было поднять одну, чисто из любопытства, и в этот момент что-то влажное и тёплое капнуло мне прямо на щёку.
Я замерла. Медленно, с трудом заставляя свои деревянные пальцы двигаться, я коснулась лица. Подушечки пальцев окрасились в свежий, ярко-алый цвет.
На толстой еловой ветке, прямо надо мной, висело тело. Какой-то парень. Его нанизали на острый сук, как кусок шашлыка на вертел — сухая древесина пробила грудную клетку насквозь, выходя где-то между лопаток. Ноги и руки безвольно мотались в воздухе, голова была запрокинута назад с такой силой, что шея казалась сломанной.
Серые губы застыли в беззвучном, вечном крике, а с посиневших кончиков пальцев всё ещё капало. Медленно. Размеренно. Кап. Кап. Кап.
Я даже заорать не успела — дыхалку перекрыло.
Тиффани стальным хватом вцепилась в мой рукав и рванула в сторону с такой дурью, что я едва не откусила себе язык. Мой испуганный всхлип застрял где-то в лёгких. Она оттащила меня на несколько метров назад, уводя с линии обстрела этой капающей человеческой юшки.
— Я про эту игру говорила, — раздался над ухом голос Тиффани. Спокойный. Будничный. Абсолютно, сука, ровный. — Этот человек не смог выиграть. Вот и поплатился.
Я уставилась на неё, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь заставить сердце не выскочить из груди. В горле колом стояла желчь. КАКОГО. ХУЯ.
— Херовая... логика, — выдавила я, дрожащей ладонью размазывая чужую кровь по своей щеке.
Я ни хрена не понимала. Вот серьёзно, у меня мозг плавился. Откуда в ней это? Откуда она знает про грёбаные правила, про Хозяина, про то, где нужно свернуть, чтобы не закончить жизнь в качестве украшения на ёлке? Было такое чувство, будто Лес сам шепчет ей в уши все правильные ответы, пока я тащусь сзади как слепой, кастрированный котёнок. Ей этот кошмар выдавал инструкции, а я…
А я просто городская дура. Ну конечно.
Я попыталась судорожно уцепиться за эту мысль, как за спасательный круг. Пыталась убедить себя, что Тиф просто деревенская, росла поближе к природе, вот и ориентируется лучше. Но внутренний голос, который никогда меня не подводил, внутри громко хохотал. Кого ты обманываешь, Кэт? Какая, к чёрту, биология? Какая деревня?
Тиффани росла в культе! С самого рождения. Она этот тухлый запах мертвечины и фанатичный бред про высших сущностей впитывала вместе с утренним чаем. Для неё труп на дереве и правила «игры на жизнь» — это не мистика из интернета. Это её обычный вторник. Она привыкла к этому дерьму ещё там, откуда я её с таким трудом вытаскивала, наивно думая, что спасаю невинного ангелочка. Ангелочек, блять, просто сменил одни декорации на другие.
Я скосила взгляд на подругу. Её лицо было сосредоточенным, но пугающе безмятежным. Никакой паники. Никаких дрожащих губ, которые я так привыкла вытирать от слёз. Она спокойно отпустила мою кожанку и поправила лямку своего рюкзака, будто ничего не произошло.
— Нам дальше, — сказала она, и её голос прозвучал как приговор. — Здесь нельзя задерживаться.
Я послушно кивнула, хотя всё моё существо орало дуниной матерью: «Какое, нахер, дальше?! Там человека на ветку надели! Нас сейчас тоже как бабочек на булавки присобачат!»
Но я не издала ни звука. Просто сжала зубы до боли в челюсти, снова вцепилась в её тёплую ладонь и пошла следом.
Потому что бежать мне всё равно некуда. Потому что если Тиффани говорит «дальше» — значит, только там у нас есть призрачный шанс не сдохнуть. Она знает этот язык. Она понимает эту извращённую логику Леса, потому что её ломали по тем же лекалам. Она здесь как рыба в воде. А я... я просто иду за ней, молясь всем богам, в которых никогда не верила, чтобы моя «сестра» не решила сдать меня местному Хозяину в качестве первой дани.
Лес вокруг смыкался всё плотнее, превращаясь в сплошной коридор. Вонища никуда не делась — она, кажется, намертво пропитала мою новую куртку, забилась под ногти и осела мерзким налётом на языке.
Я старалась не смотреть вверх. Не думать о том, сколько ещё таких «проигравших» раскачивается на ветках впереди.
Просто идти. Просто держаться за Тиф. Она знает. Она всегда, сука, знает.