Хроники СТ: глава 2 часть 1
Ночью всё звучит громче. Тиканье часов на стене, шум холодильника за стеной, собственное дыхание. Серёжа сидел за столом уже третий час, не снимая наушников, хотя музыка давно закончилась. Он смотрел на экран телефона, где тускло горел список вице-президентов CT.
Серёжа провёл пальцем по экрану, перелистывая имена. Каждый вице-президент был чьим-то другом, чьим-то братом по оружию. Он знал их всех лично или хотя бы по голосовым в чатах. Но теперь он смотрел на их аватарки и видел не лица, а потенциальных предателей.
Он открыл статистику активности за последние четырнадцать дней. Цифры и графики, которые он сам когда-то настроил, чтобы следить за эффективностью клубов. Теперь они служили инструментом слежки.
Кто писал реже обычного?
Кто перестал участвовать в обсуждениях реформ?
Кто внезапно стал слишком вежливым и осторожным?
Он перебирал имена, как карты в колоде. Каждый мог оказаться той самой.
Серёжа почувствовал, что его руки стали холодными. Он поднялся, прошёлся по комнате, посмотрел в окно. За стеклом был пустой двор, фонари и мокрый асфальт. Где-то там, в других домах, в других городах, его люди спали или сидели за экранами. И где-то среди них те, кто уже предал.
Телефон завибрировал. Серёжа резко обернулся, будто его застали врасплох. Но это был не Люцифер. Это был Никита.
Никита: Ты не спишь? Я вижу, ты онлайн. Всё нормально?
Серёжа выдохнул. Никита был модером чатов, одним из руководства, но отличался от остальных. Он был тихим и незаметным, когда дело касалось публичных скандалов. Но за кулисами Никита был тем, кто знал всё. Он читал каждое сообщение, видел каждый конфликт, запоминал каждую жалобу. Серёжа доверял ему потому, что Никита никогда не лез на первые роли, никогда не требовал власти. Он просто был рядом. Добрый к тем, кто ему близок. И суровый ко всем остальным.
Никита: Я видел, что было вечером. Рома опять устроил шоу. Я хотел забанить его сразу, но ты же знаешь, если я вмешиваюсь, то потом все говорят что я тиран. Я жду твоей команды.
Никита: Серёж, я понимаю. Но он перешёл границы. Олеся плакала в голосовом чате, я слышал. Ты бы слышал.
Серёжа закрыл глаза. Олеся плакала. Он знал, что она плачет, он это понял по тому короткому сообщению. Но слышать это от Никиты было больнее. Потому что Никита никогда не преувеличивал. Он говорил только то, что видел и слышал сам.
Серёжа: Я знаю. Но Рома это не главное. Люцифер написал мне.
Серёжа: Сказал, что трое наших вице-президентов уже ушли к ним. Добровольно. Сидят в Silent и ждут, когда я дрогну.
Телефон замолчал на минуту. Серёжа смотрел на экран и ждал. Никита всегда обдумывал ответы. Он был методичным, осторожным. Именно поэтому Серёжа хотел видеть его в руководстве, а не просто в модерах. Никита отказывался, говорил что не любит ответственность. Но Серёжа знал правду. Никита просто не хотел становиться мишенью.
Никита: Я проверю. Дай мне список всех вице-президентов. Я посмотрю, кто когда в последний раз писал в личку с кем-то из Silent. У меня есть доступ к логам, я не говорил тебе, но я сделал бота, который собирает статистику пересечений. Это не совсем законно, но я думал это пригодится.
Серёжа улыбнулся. Вот за что он любил Никиту. Никита всегда был на шаг впереди. Он не шёл в атаку, он не кричал в чат, он просто тихо собирал информацию и ждал.
Серёжа: Ты гений. Скидывай всё, что найдёшь.
Никита: Я скину утром. А ты иди спать. Ты не поможешь клубу, если сдохнешь от недосыпа.
Серёжа: Ага, конечно. Спокойной ночи.
Никита: Я с тобой. Что бы ни случилось. Я не уйду в Silent. Я вообще никуда не уйду. Ты знаешь.
Серёжа долго смотрел на эти слова. Он знал, что Никита был предан ему. Но сейчас, когда Люцифер сказал, что трое уже предали, Серёжа не мог быть уверен ни в ком. Даже в Никите. Особенно в Никите. Потому что Никита знал слишком много. Если он уйдёт, он унесёт с собой все секреты, все логи, все слабые места CT.
Серёжа: Я знаю. Спокойной ночи.
Он отложил телефон, но не лёг спать. Он снова открыл список вице-президентов и начал читать их старые сообщения, искать какие-то знаки, подозрительные намёки. Это было бесполезно, но он не мог остановиться.