Предупреждение о скуке/Атрофия чувств. Главы 16-18
16.
Я мчал к нему, подгоняемый тревогой, и вдруг поймал себя на мысли: навигатор мне не нужен. Пальцы сами вели машину. Всего пара визитов — а я уже выучил дорогу назубок.
«И что ты творишь, Ли Вону?» Стало не по себе. Я попытался отогнать лишние смыслы. Просто я хорошо ориентируюсь на местности и вожу профессионально, вот и всё. Успокоив себя этой мыслью, я припарковался на стоянке его дома и обернулся к Квон Тэшину.
Он всё ещё метался в полузабытьи, привалившись к сиденью. Лицо бескровное, на лбу выступила холодная испарина. Видно было, что ему совсем худо.
«И зачем было так надрываться? Шёл бы сразу отдыхать», — пробормотал я и позвал: «Квон Тэшин-сси, Квон Тэшин-сси». Реакции ноль. Пришлось схватить его за плечо и хорошенько встряхнуть. Он вздрогнул, с трудом разлепив веки.
Он даже кресло поднять не мог, сил не было. Я не стал выходить из машины, спросил прямо: «Может, всё-таки в больницу?» Он слабо качнул головой.
— Кто ходит по врачам из-за какой-то простуды…
Бросил, что за день всё пройдёт, и вылез из машины. Я поспешил следом, подхватил его под руку и нажал кнопку лифта. В кабине я снова завел ту же пластинку:
— Вам правда стоит показаться врачу.
— Забудь. Если прижмёт, вызову личного доктора.
Впервые видел человека, у которого есть личный врач. Значит, доктор сам приедет прямо сюда? Ладно, больница отменяется. Мы вышли из лифта, и я замер, пока он возился с кодовым замком.
Дверь открылась, и я на секунду замялся. Хотелось просто затолкнуть его внутрь и сбежать, но его тяжелое тело ощутимо заваливалось на меня. Не мог же я бросить человека, которого тошнит от боли, одного? В итоге я снова оказался внутри дома, из которого совсем недавно улепетывал со всех ног.
При свете дня здесь всё выглядело иначе. В прошлый раз была ночь, да и уходил я на рассвете. Огромное пространство заливало послеполуденное солнце. За окном теперь не зияла чернота — виднелся ухоженный газон и густой бамбуковый лес. Высокие стебли надежно скрывали дом от соседей, создавая абсолютное уединение.
По памяти я нашел спальню Квон Тэшина. Сгрузил его на огромную кровать и выдохнул. Пока тащил эту тушу, сам взмок. Я вытер пот со лба и посмотрел на него. Тэшин свернулся калачиком, словно броненосец, отвернувшись к стене.
— Ты отлично справился, — пробормотал он, не оборачиваясь.
Он даже пальто не снял — просто зарылся в простыни. Затих. Вроде как спать собрался, но я не мог сдвинуться с места. Личный врач — это здорово, но вряд ли он будет сидеть у постели и менять компрессы.
Я поборол сомнения и стянул с него одеяло.
— Квон Тэшин-сси, спите сколько влезет, но сначала снимите одежду.
Он скривился: «Ты ещё здесь?» — но я был непреклонен. Дотолкал его до ванной.
— Хотя бы лицо и руки сполосните. И зубы почистите.
Пока он, пошатываясь, шел в ванную, я собрал разбросанную одежду. Побродил по дому, пока не нашел прачечную. Закинул вещи в корзину и вспомнил, какой ледяной была спальня. Нашел пульт управления, прибавил температуру. Потом раздобыл кувшин с водой и стакан — вдруг ночью захочет пить.
Вернулся в спальню, жду. Тишина. В голову полезли нехорошие мысли: а вдруг сознание потерял? Постучал в дверь. Молчок. Я осторожно толкнул дверь. Изнутри пахнуло густым горячим паром. Не сразу, но я его увидел.
Тэшин сидел прямо на полу душевой под струями воды. Я охнул и бросился выключать кран. Туман рассеялся. Он сидел совершенно голый, промокший до нитки. Я старался смотреть куда угодно, хоть в потолок, лишь бы не пялиться ему между ног. Схватил его под руки, пытаясь поднять. Тяжелый, зараза, еще и мокрый.
— Нельзя… тут… спать… — кряхтел я.
Кое-как дотащил его до кровати. Обмотал полотенцем, вытер кожу, растер волосы. Теперь можно было и передохнуть.
Я посмотрел на него. Тэшин спал мертвецким сном. Но стоило мне собраться уходить, как его начало трясти. Видимо, горячий душ только подстегнул жар.
Тяжело вздохнув, я прибрался в ванной и пошел на кухню за льдом. Ничего похожего на грелку не нашел, так что просто набил льдом зип-пакеты и обернул их полотенцами. Тэшин дрожал так, что зубы стучали. Я насильно засунул ему лед под мышки. Он что-то бредил: «Холодно, холодно...», но при лихорадке первым делом нужно сбить температуру.
Я убрал одеяло и сосредоточился на охлаждении. Добавил лед на лоб, по бокам, между бедер. Постепенно пунцовый румянец сошел с его лица, кожа стала бледной. Потрогал лоб — температура спала. Я убрал лед и хорошенько его укутал.
За этими заботами пролетел вечер. Я спохватился и набрал сестру.
— Ты чат не читал? Скоро будет.
— Слушай, у меня тут дела, задержусь. Поужинайте вдвоем. Закажите что-нибудь, если хотите.
Сестренка выдала то, чего примерной школьнице говорить не положено:
— Да не парься. Можешь вообще не приходить ночевать.
В этот момент Тэшин беспокойно заворочался. Повернул голову, и мокрое полотенце шлепнулось на подушку.
Думал, просто позу меняет, но нет. Тэшин зашарил рукой в мою сторону, что-то шепча. Я прикрыл трубку ладонью и прислушался. Едва слышный, надтреснутый голос:
Его ладонь соскользнула с матраса. Я подхватил её, и он тут же мертвой хваткой вцепился в мои пальцы. Притянул к груди, буквально обнимая мою руку. Я дернулся было, но он прижался щекой к моей ладони.
Лицо его было влажным от компресса. Я заставил себя сосредоточиться, бросил в трубку: «В общем, поешьте нормально», и отключился. Положил телефон и замер, ожидая, пока он успокоится, чтобы высвободиться.
Он снова провалился в сон. Наверняка утром и не вспомнит, что нес. И мой ответ не услышит. Я осторожно убрал со лба прилипшую челку, поправил полотенце и негромко произнес:
— Не уйду. Буду рядом, пока не поправитесь.
В спальне сгущались сумерки. Я включил ночник, надеясь, что он скоро пойдет на поправку.
Мягкое касание. Чьи-то пальцы перебирали мои волосы, зарываясь в них. По затылку пробежали приятные мурашки. Я вынырнул из сонного марева, постепенно осознавая реальность.
Я резко открыл глаза. Оказывается, я задремал, привалившись к краю постели. В предрассветных сумерках на меня смотрел Квон Тэшин.
Он сидел, откинувшись на подушки. Я потер лицо, чувствуя, как горят щеки — наверняка наставил себе отметин, пока спал.
— Жар спал. Твоими стараниями.
Он обвел взглядом комнату. Повсюду валялись пакеты с талой водой и мокрые тряпки. Бардак. Я начал торопливо собирать этот хлам.
— Слава богу, что температура спала.
Я поднялся, наводя порядок. Сказал ему надеть что-нибудь теплое и спросил, где чистые простыни.
— В соседней комнате, в шкафу.
Тэшин встал и пошел в гардеробную. Несмотря на его наготу, никакой пошлости в этом не было. Я лишь на мгновение зацепился взглядом за его задницу, когда он сбрасывал одеяло, но тут же одернул себя.
Я быстро принес свежее белье и перестелил кровать. Принес ему стакан теплой воды, когда он вышел в домашней одежде.
— Вам нужно отлежаться. Организм сильно ослаб.
Он кивнул, прихлебывая воду. За одну ночь он заметно осунулся, под глазами залегли тени. Сердце неприятно кольнуло. Как он тут будет один? Сам себе еду не приготовит, лекарства забудет…
Пока я размышлял, он поднял на меня глаза:
Не «можешь идти», а именно вопрос. Я вспомнил, как он в бреду умолял меня остаться. Как искал мою руку. Я не смог выдавить из себя «да». Если бы он правда хотел моего ухода, он бы просто попрощался.
— Еще рано. Побуду еще немного.
— Вы вчера всё выплюнули, надо поесть. Я воспользуюсь кухней?
Отправив его в постель, я пошел инспектировать холодильник. Ожидал увидеть там пустоту, но полки ломились от контейнеров. Куча закусок, аккуратно разложенных, как в магазине. Я так и ахнул. Искал что-то вроде миёккука, но супов не нашел. Ладно, сварю кашу.
Замочил горсть риса, поставил вариться. Выбрал несколько закусок, мелко нарезал. Поставил всё на поднос и понес в спальню. Тэшин уже снова дремал.
— Тэшин-сси, поешьте, выпейте лекарство, а потом спите.
Еда была важнее сна. Я заставил его сесть и поставил поднос ему на колени. Он сонно похлопал глазами, глядя на тарелку, и выдал:
— А с ложечки кормить не будешь?
— Обычно в таких случаях кормят с рук.
Интересно, в каких это «таких»? Руки целы, жар спал — ешь не хочу. Я уже хотел возмутиться, но он добавил:
— Если покормишь, я влюблюсь в тебя еще сильнее.
Не то чтобы я жаждал его любви, но раз уж мы договорились попробовать… Отказать было трудно. «С вами хлопот больше, чем я думал», — пробурчал я, пододвигая поднос к себе. Зачерпнул каши, добавил кусочек маринованных морепродуктов и поднес к его губам.
Он послушно открыл рот и принялся жевать, выжидательно глядя на меня, как птенец. Я не выдержал и прыснул.
— Чего смеешься? — прищурился он. — Неужели я такой милашка?
Я попытался стереть улыбку с лица.
— Взрослому мужчине не стыдно такое говорить? — осадил я его. — Просто вспомнил, как возился с младшими. У нас большая разница в возрасте, так что все болезни были на мне. Тогда я злился, что не могу пойти погулять с друзьями, а сейчас вот нахлынуло.
— С братом восемь лет, с сестренкой — одиннадцать.
— Ну, не такая уж огромная пропасть.
— Почти как отец для них. Наверное, поэтому они мне дороже всех на свете.
Я не стал рассказывать про отца, просадившего всё в карты, про мать, которая сбежала, или про бабушку, на руках у которой я вырос. И про то, как бросил школу, чтобы прокормить семью, — тоже. Мы еще не настолько близки. И я не уверен, что когда-нибудь смогу это произнести вслух.
17.
Мы жили в разных мирах. Случайное столкновение, мимолетная связь — это не должно было продлиться долго. Да и наше знакомство вряд ли можно было назвать нормальным. Однако то, что произнес Квон Тэшин, застало меня врасплох.
— Вас тоже оставляли родители?
— С самого рождения я жил у родственников за границей. Вернулся в Корею лет в двенадцать. Жил в главном особняке, но семью видел редко. А с семнадцати и вовсе съехал и стал жить один.
— В семнадцать? Вы же были совсем ребенком.
— Это только цифры. К тому времени я уже соображал получше многих взрослых.
Он говорил об этом как о пустяке, но я не мог разделить его спокойствия. Именно в этом возрасте я впервые пошел работать.
Когда бабушка, тянувшая нас троих, слегла, отец-игрок окончательно испарился. Уж лучше бы он умер — из-за того, что он просто числился пропавшим, мы не могли получить никаких пособий от государства. Расходы на больницу покрывались за счет льгот, но жизнь была не бесплатной. Чтобы прокормить двоих младших, у меня не оставалось выбора — только пахать.
В нашей глуши работы не было. Либо батрачить в поле в сезон, либо перебиваться копейками в круглосуточных магазинах, где даже минималку платить не хотели. Денег катастрофически не хватало, и когда бабушку выписали, я бросил школу и устроился на завод с общежитием.
Мне тогда было восемнадцать. Гордое слово «общежитие» на деле оказалось грязным бараком, где рабочие спали вповалку. Помню, как засыпал среди чужих людей в незнакомом месте, а из глаз сами собой катились слезы. Я убеждал себя, что уже взрослый, что справлюсь, но мне было до ужаса страшно и одиноко.
Тэшину, конечно, не приходилось выгрызать кусок хлеба, но в семнадцать он был даже младше меня тогдашнего. Одиночество не может быть «нормальным» в таком возрасте. Я нахмурился и буркнул:
— То, что вы выросли, еще не значит, что стали взрослым. Иногда вы ведете себя как ребенок…
Я осекся, поняв, что ляпнул лишнее. Тэшин удивленно вскинул брови, а затем прищурился, глядя на меня с подозрением.
— Похоже, это была чистая правда, раз так легко сорвалась с языка.
— Просто… вчера вы так жалобно стонали во сне.
Я вдруг осознал, что до сих пор не знаю элементарного.
Тэшин замялся. Покосился в сторону и ответил:
Он выглядел подозрительно. Я никогда особо не задумывался о его возрасте — это же Квон Тэшин. Но было очевидно, что он молод. Несмотря на всю его пресыщенность и ауру скуки, он был ослепительно, вызывающе юн.
Под моим настойчивым взглядом он нехотя сдался:
Не может быть. Он младше меня. Я уставился на него, приоткрыв рот. Сейчас, без укладки и лоска, Тэшин действительно выглядел на свой возраст. А может, и того меньше.
— Чего так смотришь? — недовольно проворчал он.
— Подумаешь, невелика разница, — хмыкнул он.
Два года — действительно пустяк, но я был в шоке. Внешне он мог сойти и за двадцатилетнего, но его повадки… Этот порочный, видавший виды парень, который покупает секс за деньги, младше меня? В голове не укладывалось. Я поднес ложку с кашей к его рту и пробурчал:
Я ждал отпора, но он послушно проглотил кашу и негромко произнес:
По спине пробежал ток, а затылок обдало жаром. Я почувствовал, как краснею, и поспешно пошел на попятную:
— Нет, забудьте. Зовите лучше по имени.
— Почему? Вы же сами сказали — хён.
— Мы не в тех отношениях, чтобы фамильярничать.
— Ну да. Кричать «хён» во время секса было бы странновато, верно?
Лицо вспыхнуло окончательно. Тэшин ехидно хихикнул, а я поспешил заткнуть этот несносный рот очередной порцией каши.
Он доел всё до последней крошки. Я унес посуду и вымыл её. Когда закончил с уборкой, было уже начало десятого. В выходные я обычно провожал младших на учебу, и сейчас мне было немного совестно, что я пропустил этот момент.
Я вымыл руки и принес ему свежей воды. Дождался, пока он выпьет таблетки, и уже собирался сказать, что мне пора. Но он опередил меня.
— Нужно. Я и так незапланированно остался на ночь. Надо ехать, готовиться к смене.
Он кивнул и медленно сполз по изголовью кровати, зарываясь в одеяло.
— Хочу, чтобы мне снова стало плохо.
Я замер. Тэшин смотрел на меня, взъерошенный и бледный.
— Ведь если я буду болеть, вы не уйдете.
Я растерянно моргнул, не зная, как реагировать на эту детскую манипуляцию.
— Если станет хуже… вызовем врача. Или поедем в больницу.
Он беззвучно рассмеялся. Он прекрасно видел, что я колеблюсь, и это его забавляло.
— А если я лягу в больницу, придете меня навестить?
«Конечно приду, но доводить до госпитализации — это уже слишком», — вертелось на языке. Хотя я понимал, что он просто дразнится.
Улыбка медленно сползла с его лица. Взгляд стал пронзительным и странно тоскливым. Я понимал, что он играет на моих чувствах, но это работало.
— Мне уже лучше, но всё равно… не уходите.
Я не смог сдвинуться с места. Напротив, когда он поманил меня рукой, я покорно подошел, словно рыба на крючке. Опомнился, когда уже оказался в его объятиях. Тэшин уткнулся лицом мне в грудь, его ладонь скользнула под одежду, поглаживая голую спину.
— Наверное, из-за этой каши… вы начинаете мне нравиться, Вону-сси.
Вопрос «настолько, чтобы трахнуться?» я почти не услышал. Я не ответил, но когда он потянул меня за шею вниз, я не стал сопротивляться. Я просто подался вперед и открыл рот для поцелуя.
В одно мгновение я оказался на лопатках. Ощущение было такое, будто рыбу выбросило на берег. Мокрые губы, настойчивый язык, перекрывающий кислород, и руки, блуждающие по всему телу, заставляли меня вздрагивать и выгибаться.
Когда он наконец отстранился, его лицо было совсем рядом. Тэшин навис надо мной, придавив своим весом, его щеки горели от возбуждения. Глядя на то, как я судорожно хватаю ртом воздух, он усмехнулся и внезапно больно прикусил меня за кончик носа.
— Вы что, забыли, что у вас есть нос? Почему дышите только ртом?
Я потер укушенное место, возмущенно ворча:
— Тэшин-сси, вы так целуетесь, будто сожрать меня хотите…
— Оу, я был слишком напорист? Простите. Просто вы так долго тянули.
Я хотел возразить, что ничего я не тянул, но под его прямым взглядом стало неловко. Между нами было от силы сантиметров десять — при дневном свете, заливавшем комнату, была видна каждая пора на его коже. Этот пристальный осмотр смущал до дрожи. Я отвернулся.
Неужели он хочет сказать, что я как-то по-особенному уродлив? Я уже хотел закрыть лицо руками, но он убрал челку с моего лба и продолжил:
— Не думал, что вы и правда начнете мне нравиться.
Сердце пропустило удар. Правда? Я ему нравлюсь? Мысль о том, что это ложь, сама собой всплыла в голове. И дело было не только в моей неуверенности. Трудно было поверить, что человек, который покупал секс, лишь бы не заводить отношений, вдруг воспылал чувствами. Его богатство, внешность, вечно скучающий взгляд и ледяная честность делали его неприступной крепостью. Но если заглянуть внутрь, там была лишь выжженная пустыня. И в то, что там могло что-то вырасти ко мне, верилось с трудом.
— Вы… вы говорите это, только чтобы затащить меня в постель?
— Но вы ведь сам сказал: чтобы переспать с вами, я должен вам нравиться.
Тэшин многозначительно прижался ко мне пахом. Его член уже стоял колом, болезненно надавливая на мой собственный, который тоже напрягся от близости.
— Не бойтесь, я не сделаю больно.
Он чуть ослабил напор и приглушенно рассмеялся.
— Сегодня я хочу, чтобы вы плакали не от боли, а от удовольствия.
От этой улыбки по коже пошли мурашки. Тэшин задрал мою кофту. Когда открылась бледная грудь и живот, он прильнул к коже, дразня её языком. Его губы поднялись выше, обхватывая сосок вместе с ореолом, и я невольно выгнул поясницу. От того, как он посасывал и прикусывал плоть, по позвоночнику ударил разряд тока.
Я прерывисто стонал, ворочаясь под ним. Тэшин продолжал спускаться ниже, к пупку, стягивая с меня одежду. Я приподнял бедра, помогая ему расстегнуть ремень. Когда брюки и белье полетели на пол, мой возбужденный член предстал перед ним во всей красе.
— Я еще в прошлый раз заметил…
Тэшин прижался подбородком к основанию моего члена, зарываясь носом в мягкие волосы на лобке.
— Что, несмотря на все твои протесты, эта штука встает очень охотно.
— Прекратите… не говорите об этом там…
— Знаете, сколько раз вы кончили, пока рыдали, что вам больно?
Он внезапно сжал мою мошонку ладонью, и я вскрикнул, сворачиваясь креветкой. Лаская и разминая яички, он широко открыл рот и заглотил мой член.
Напряжение в теле сменилось вязкой слабостью. Ноги разъехались, и Тэшин бесцеремонно закинул мои бедра себе на плечи. Я вцепился пальцами в его волосы, чувствуя, как он ритмично и жадно сосет, накрывая головку губами.
Я кончил до обидного быстро. Сперма брызнула ему прямо в рот. Когда он отстранился, продолжая подрачивать мой ствол, по его губам, блестящим от слюны, стекали белесые капли.
Он смахнул их рукой и усмехнулся, глядя мне в глаза:
Лицо опалило жаром от стыда. Тэшин придвинулся ближе и шутливо шлепнул меня по щеке своим твердым, как камень, членом.
— Теперь ваша очередь. Отсосите мне. Я долго ждал и не уверен, что смогу сдержаться.
Спорить было бесполезно. Я нерешительно обхватил его ствол обеими руками. Напряженная головка уже блестела от капель смазки. Я прижался к ней губами.
Стоило мне взять его в рот, как челюсти свело — он был слишком крупным. Я собирался действовать осторожно, но Тэшин, нависавший сверху, сам задал темп. Одним резким движением бедер он вогнал член до самого горла.
Я зажмурился, давясь. Зубы невольно царапнули кожу, но он даже не заметил. Головка больно упиралась в небо, растягивая глотку.
Я захлебывался слезами от боли, и Тэшин с тяжелым вздохом отстранился.
Он усадил меня к себе на колени лицом к лицу, сминая мои ягодицы так сильно, будто хотел их разорвать.
— Мы и так потеряли кучу времени, вы и в постели собираетесь капризничать?
— Но… хы-ы… он слишком большой…
— Значит, надо было тренироваться.
Интересно, как он себе это представлял? Я обиженно посмотрел на него, а он лишь усмехнулся. Его пальцы скользнули между моих бедер, ощупывая узкий вход.
— Рот маленький, а тут еще теснее. Так не влезет.
Он дотянулся до прикроватной тумбочки, не выпуская меня из объятий. Я обхватил его шею руками, а ногами — талию. Щелкнула крышка тюбика, и прохладный гель щедро полился мне на пах.
— Сейчас немного растянем, потерпите, даже если будет неприятно.
С этими словами он толкнул что-то внутрь. Это был не палец. Что-то маленькое, твердое и гладкое вошло в меня. Сама мысль о постороннем предмете внутри пугала, и я напрягся.
— Правда? Тогда, может, мне сразу войти самому?
Я покосился на его торчащий член и мгновенно заткнулся. Тэшин хмыкнул и начал ритмично двигать игрушкой, распределяя смазку внутри.
— Не больно… но ощущения… странные.
Внутри стало мокро, послышались характерные хлюпающие звуки трения плоти. Судя по всему, игрушка крепилась у него на пальце, потому что его ладонь то и дело с хлопком прижималась к моей промежности. Движения становились всё жестче. Твердый, рельефный предмет проникал всё глубже, пока не ткнулся в какую-то чувствительную точку.
18.
Я вцепился в Квон Тэшина, напуганный тем, как мелко задрожали мои руки и ноги. Он подхватил меня, крепко прижал и заработал пальцами еще быстрее.
Стоило ему нащупать ту самую точку, как он тут же вытащил то, что было внутри. Отшвырнул это в сторону, повалил меня на кровать и поспешно натянул презерватив. Не знаю, нашелся ли подходящий размер, но обтянутый светло-розовым латексом пенис выглядел еще более пугающим. Вылив на него целое ведро геля, Тэшин устроился между моих ног и навис сверху. Он перекрыл мне обзор, чтобы я не видел происходящего внизу, и приставил головку к расслабившемуся кольцу мышц.
Я выдохнул в знак согласия, и он начал толкаться внутрь. Хоть меня и растянули, ощущение того, что меня разрывают силой, пугало. Гель стекал по стенкам, но входящий член выталкивал его обратно в самую глубь.
Казалось, меня растягивает до предела, будто всю нижнюю часть тела выворачивает наизнанку. Ощущение было такое, словно в крошечное отверстие пытаются ввернуть неподходящий по размеру болт. В конце концов я не выдержал и закричал.
— А-а... нет. Не смогу. Я больше не выдержу.
— Говорю же, не смогу... Я сейчас порвусь!
— В прошлый же раз все было нормально.
— Ничего не нормально! Мне было больно. Он... он слишком огромный, мне больно!
— Вы же знали, что он большой. Чего сейчас-то удивляетесь?
— Нет... Подождите... Не могу, просто не могу!
Тэшин недовольно нахмурился и цокнул языком, слушая мой скулеж.
— Вроде бы старше меня, а ведете себя как неженка.
Я возмутился, но он внезапно подхватил меня под бедра. И на этом же порыве, одним резким движением, пробил меня насквозь.
Я закричал так, словно меня насадили на кол. Но он, не обращая внимания, крепко сжал меня в объятиях и несколько раз жестко вбился внутрь. Безжалостно, в считанные секунды он добрался до самого пика и ударил точно в цель.
Это было слишком остро, чтобы назвать просто удовольствием, но другого слова я не находил. Ощущение прошило все тело. Перед глазами вспыхнуло белым, сознание на миг погрузилось в темноту, а конечности забились в конвульсиях. Огромная волна жара прокатилась по мне несколько раз, словно облизывая шершавым языком. Я даже дышать не мог, захлебываясь в этих чувствах. Наконец, когда это ощущение рассыпалось морской пеной и ушло в пальцы, я бессильно обмяк.
Я не мог вымолвить ни слова. Спина покрылась испариной, а на животе я чувствовал влагу от собственного пениса, прижатого его телом. В то же время мышцы сзади, до этого судорожно сжимавшие его огромный член, расслабились. Тэшин снова уложил меня на спину и, глядя на мои перепачканные спермой бедра и остекленевший взгляд, негромко хмыкнул.
— Ну вот, я же говорил — просто ломались.
Накатило чувство обидного поражения, но оно быстро растаяло под его мягкими ласками. Стоило мне расслабиться, как он снова начал плавно двигать бедрами. Теперь член входил и выходил без всякого сопротивления. Головка раз за разом приятно царапала стенки, и расслабленное нутро снова начало мелко пульсировать.
Я изгибался, срываясь на тихие стоны. В отличие от того сокрушительного оргазма, это удовольствие накатывало мягкими волнами. Тело вздрагивало, словно от летящих искр, а внизу живота разгорался тугой комок жара.
Вскоре мой член, успевший обмякнуть, снова налился кровью и встал торчком. Глядя на него, возвышающегося над испачканным спермой животом, Тэшин усмехнулся и ускорился. Если до этого его движения были ритмичными, то теперь он стал вбиваться в меня яростнее. В комнате эхом зазвучали сочные, шлепающие звуки сталкивающихся тел.
— Ха-а... Ли Вону-сси, кажется, вам очень хорошо?
— Фух... мне тоже чертовски хорошо.
Как только он признался в этом, мой живот свело судорогой. Тэшин издал низкий рык и на мгновение замер. Но это длилось лишь секунду — он тут же навалился на меня всей тяжестью, сминая, и начал двигаться совершенно дико. Я не мог пошевелиться под ним, чувствуя, как его орган пульсирует внутри. Словно живое существо, он по-хозяйски ворочался в моей тесноте, буквально выбивая из меня душу. Сопротивляться новому приливу оргазма было невозможно.
Я выгнулся всем телом, мелко дрожа, и в тот же миг он с силой излился в меня. Ощущение того, как горячая сперма заливает нутро, было невероятно четким. Она растекалась по воспаленным стенкам, и я едва не терял сознание от этого безумия. Было до чертиков хорошо, просто непередаваемо.
Я всхлипывал, как побитый зверь, и крепко обнимал его, прижимаясь всем телом. Казалось, он сам превратился в один сплошной член, втираясь в меня каждой клеточкой. Кожа к коже, мы терлись друг о друга в мешанине из пота, смазки и чужих соков.
Отголоски оргазма были такими долгими, что, казалось, это никогда не закончится. Квон Тэшин, похоже, и не собирался останавливаться. Он довольно улыбнулся и прижался губами к моему мокрому от пота лбу и виску.
— Хоть поначалу и трудно, но большой член ведь лучше маленького, а?
«Знал бы ты меру...» — вертелось на языке, но после того, как я дважды кончил, это звучало бы неубедительно. Я промолчал, и он принялся осыпать мои губы короткими поцелуями.
— Чего молчим? Скажите же. Вам ведь нравится. Мой член вам по душе.
Я отвернулся, пытаясь скрыться от его настойчивых поцелуев, но при этом чувствовал, как пылает не только лицо, но и всё тело.
— ...Дело не в том, что он большой. Просто вы мне понравились.
— Вы мне так понравились, Квон Тэшин-сси, что я... готов на это.
Я полюбил его настолько, что сходил с ума от удовольствия и дважды кончил. В этом не было ничего удивительного. Как я и говорил, в такого человека легко влюбиться. Богат, молод, красив, да еще и член огромный. С другой стороны, именно поэтому признание требовало от меня огромного мужества. Я не знал, что будет после того, как я окончательно потеряю голову, после всех этих свиданий и секса. Мной владело лишь беспокойство: вдруг он, быстро пресытившись, просто уйдет, даже не потрудившись попрощаться?
Само его имя, Квон Тэшин, казалось, несло в себе оттенок пресыщенности. Я не понимал, чем его «нравишься» отличается от мимолетного интереса. Но мне не хотелось верить, что его чувства поверхностны. Если я обесценю его чувства, то и мои собственные станут такими же. Неважно, как всё началось, — я уже влюбился. И я не хотел отступать, заранее пугаясь того, что еще не случилось. В конце концов, это моя первая любовь, мои первые отношения. Я не хотел их портить подозрениями.
Я повернулся и посмотрел ему прямо в глаза. И произнес с жаром:
— Вы мне нравитесь, Квон Тэшин-сси.
— Раз нравитесь... можно еще раз.
Его глаза заискрились, как песок в полосе прибоя. Не говоря ни слова, он снова толкнулся в меня уже затвердевшим членом.
— Я бы всё равно сделал это, даже если бы вы были против.
Наши губы слились в глубоком поцелуе, а снизу снова послышались влажные шлепки. Я вспомнил, что он не сменил презерватив после первого раза, но эта мысль быстро выветрилась под напором новой волны наслаждения. Скоро я уже ни о чем не мог думать, кроме того, как я плачу. Как он и обещал, я плакал не от боли, а от того, как же это было хорошо.
Когда я очнулся от сна, больше похожего на обморок, в комнате уже сгустились сумерки. Когда мы начали, за окном был разгар дня, а теперь стало совсем темно. Неужели солнце уже село?
Я рефлекторно распахнул глаза и принялся шарить рукой в поисках телефона. Время перевалило за четыре часа дня. Зима была близко, темнело рано, так что можно было смело сказать — день подошел к концу.
Нужно было срочно возвращаться домой, переделать дела и идти на смену. От его дома до моего было приличное расстояние, так что без такси я рисковал опоздать. Я в панике откинул простыню и свесил ноги с кровати. Но тут со спины бесшумно вынырнула рука и обхватила меня за талию.
— М-м-м... вы куда это собрались?
Я обернулся на Квон Тэшина, который прижался лбом к моей спине. Даже сейчас я смотрел на него, не веря в происходящее. Когда мы спали за деньги, это казалось сюром, а когда без них — и подавно. Тогда мне было чертовски больно, и я думал, что никогда на это больше не подпишусь, а сегодня... сегодня я несколько раз терял сознание от того, как сильно желал его внутри себя. Просто в голове не укладывается.
Я очнулся от своих мыслей и попытался убрать его руку.
Я сам испугался своего голоса. Он был хриплым, как у проколотой шины. Должно быть, я слишком громко стонал. Щеки тут же обдало жаром.
«Хорошо хоть на работе говорить не придется». Я проигнорировал его настойчивые руки и попытался встать. Точнее, попытался, но тут же рухнул обратно. Я был уверен, что напряг мышцы, но колени предательски подогнулись. Я попробовал еще раз, но в ногах не было ни капли силы. Казалось, всё, что ниже поясницы, просто стерли из реальности.
Я раз за разом пытался подняться и снова падал, напоминая младенца, который только учится ходить. Глядя на это, Тэшин не выдержал и прыснул. Я сердито зыркнул на него, а он тут же прильнул к моей спине.
— Ну куда вы в таком состоянии? Не глупите, идите сюда.
Он потащил меня обратно в постель. Я отбивался, тыча его локтями в бока, но тут он выдал фразу, от которой я просто оцепенел:
— Перестаньте брыкаться. А то мне снова захочется.
Довести человека до обморока и хотеть добавки... Я замер, вытянувшись в струнку, а он, тихо посмеиваясь, прижался губами к моей лопатке. Видимо, решив больше меня не пугать, он начал нежно покрывать мою кожу поцелуями и привел вполне разумный довод:
— Вы же на ногах не стоите, какая работа? Просто возьмите отгул по болезни.
Он был прав: в таком виде я на работе буду только мешаться, и меня, скорее всего, просто вышвырнут. Я тяжело вздохнул, подсчитывая в уме убытки от потерянного заработка.
— Работа — это одно... но мне всё равно нужно домой. Я и так вчера остался без предупреждения. Нужно вернуться, пока младшие не пришли.
— Какая разница, отработали вы ночную смену или остались здесь еще на одну ночь? Им восемнадцать и пятнадцать, уже взрослые лбы.
— Всё равно нельзя бросать дом на два дня.
— И что вы им скажете, когда вернетесь? Что слегли с лихорадкой, потому что целый день трахались?
Я злобно на него посмотрел, но он только рассмеялся, положив подбородок мне на плечо и ластясь к щеке.
— Да ладно вам, оставайтесь. Не только ведь дома у вас есть младшие.
У меня просто слов не нашлось. Мало того, что он строил из себя милашку, так еще и «хёном» назвал. Может, потому что у меня и так двое младших, но когда голый Квон Тэшин, притираясь ко мне, назвал меня так, я почувствовал какой-то странный, почти греховный трепет.
— Я со своими младшими не сплю, так что не вздумайте называть меня «хёном», — отчеканил я, содрогнувшись.
— Но мы же встречаемся. Называть друг друга по имени с приставкой «-сси» как-то официально, не находите?
Я резко оттолкнул его и обернулся. И переспросил, вытаращив глаза:
Он удивленно вскинул брови и склонил голову набок.
— Вы же сам предложили встречаться. Мы сходили на свидание, переспали — кто мы после этого, если не пара?
Вообще-то он был прав. Но я не ожидал, что Квон Тэшин так легко признает наш статус. Я думал, он будет юлить, путать меня словами и так и не даст четкого определения нашим отношениям.
— ...Да, встречаемся, — пробормотал я в замешательстве. Тэшин нахмурился и капризно выпятил нижнюю губу.
— Что за реакция? Только что в любви признались, а теперь не хотите со мной встречаться?
— Просто не верится... Мне слишком хорошо, вот и не верится.
От моей искренности его лицо тут же просветлело. Когда он так улыбался, то действительно выглядел на несколько лет моложе — словно восторженный двадцатилетний парень, который только что завел свои первые отношения.
Он наклонился, поднял мой телефон, соскользнувший на пол, и вложил его мне в руку.
— Давайте, пишите своим мелким.
— И что мне им написать? — растерянно спросил я.
— Правду вы всё равно не скажете, так что... м-м... напишите, что заразились простудой, пока ухаживали за больным.
— Ну, вы же действительно за мной ухаживали. Скажите, что боитесь их заразить, поэтому переждете здесь денек.
Вряд ли младшие поверят в эту чушь. Ушел на свидание, пропал на ночь, а теперь еще и два дня прогулов — они же не идиоты. Поколебавшись, я решил сказать полуправду: мол, остался присмотреть за больным и отсюда же поеду на работу. Но стоило мне отправить сообщение в общий чат, как телефон тут же отобрали. Тэшин отшвырнул аппарат, на котором уже мигал красный индикатор разряженной батареи, и повалил меня на кровать.
— Вы есть не хотите? Я-то хоть кашу поел, а вы за весь день ни крошки в рот не взяли.
— Пока не особо... Я помыться хочу. И зубы почистить.
Судя по тому, что я был чист, а простыни — свежими, он уже обо всем позаботился. Само по себе это было несвойственной ему деликатностью. Тэшин переспросил: «Хотите помыться?», и вдруг резко вскочил и подхватил меня на руки.
От неожиданности я вскрикнул. Меня впервые в жизни несли на руках, как какую-то принцессу, так что я в ужасе вцепился ему в шею. Тэшин весело расхохотался и закружил меня на месте.
— Ха-ха! Вону-сси, да вы пушинка.
— Вы же на ногах не стоите. Успокойтесь, я просто донесу вас до ванной.
Он мог бы просто оставить меня там, но, прикрываясь тем, что я плохо хожу, забрался в ванну вместе со мной. Это была не просто ванна, а джакузи: стоило включить воду, как со всех сторон забили мощные бурлящие струи.