Из огня да в полымя. Глава 1, часть 4
Телефон вибрировал неистово. Я нехотя высунул руку из-под одеяла, но, наткнувшись на что-то чужое и тёплое, подскочил как ошпаренный. Рядом, мирно сложив ладони лодочкой, спал мужчина.
Я, конечно, понимал, что произошло, но... э-э... как, он сказал, его зовут?
Вибрация наконец прекратилась. Зато теперь тишину нарушило громкое урчание в животе моего гостя. Стоит ли его будить? Накормить перед тем, как выставить за дверь? Пока я предавался этим нелепым раздумьям, парень заворочался, и я заметил, как задрожали его ресницы.
В ответ на мой вопрос он спрятал лицо в ладонях. Пытался прикрыться, но ярко-алые кончики ушей выдавали его с головой.
Пока ехала доставка, я успел принять душ. И вот мы сидим друг против друга за маленьким столиком, а я пытаюсь склеить обрывки вчерашнего вечера. Вердикт: я — законченный псих.
— Так… значит, вы плакали, а я… что сделал?
Мне было глубоко плевать, Тхэсу он или Тхэсоп. В тот момент я мечтал лишь о том, чтобы под полом открылась крысиная нора, в которую можно было бы провалиться.
Парень, назвавшийся Тхэсу, оказался хостес из караоке. Сказал, что увязался за старшим товарищем и попал в эту сферу совершенно случайно. К работе он так и не привык, и в тот вечер просто не выдержал — забился в туалет порыдать. И тут нарисовался я: в стельку пьяный, глянул на него и выдал: «Опять плачете?». А потом заявил, что он мне нравится, и, схватив за руку, увёл за собой.
К счастью, привезли еду. Желудок горел огнём, а тело ныло так, будто меня пропустили через мясорубку — кусок в горло не лез.
Но раз уж пригласил человека, встать и уйти было нельзя, так что я лениво ковырял в тарелке, разглядывая Тхэсу. Вчера он хотя бы был с укладкой, а сегодня короткая чёлка упала на лоб, отчего он казался ещё моложе.
— Я уже отслужил, — буркнул он в ответ.
Видимо, его часто донимали из-за юной внешности. Выглядело это мило, но осознание того, какую дичь я сотворил, никуда не делось.
Парень, который до этого бодро работал ложкой, вдруг замер. Он несколько раз открыл и закрыл рот, подбирая слова. Я терпеливо ждал. Наконец он поднял на меня взгляд и спросил:
— Тот… Соп? Кто такой этот Соп?..
Ха-а. Вот оно что. Это-то его и грызло.
Для секса на одну ночь мои манеры были просто ниже плинтуса. Что прозвучит лучше: «Я не сразу понял, что это ты» или «Я перепутал тебя с бывшим партнёром»? Я выбрал вариант попроще.
— Это бывший… Извините за вчерашнее.
Лицо парня мгновенно прояснилось. Видимо, вместе с настроением вернулся и аппетит — он заработал ложкой в два раза быстрее. Опустошив свою тарелку в мгновение ока, он явно не наелся. Мы не были в тех отношениях, чтобы делиться едой, но вежливость взяла вверх.
— Если мало… — я пододвинул к нему свою порцию супа.
Он уставился на меня округлившимися глазами:
— Вам нужно хорошо питаться. Вы такой худенький…
У сотрудников, живущих на работе, два пути: либо ты пухнешь от стресса, либо сохнешь. Я пошёл по второму, но не думал, что выгляжу настолько измождённым. Впрочем, Тхэсу смотрел на меня сейчас точь-в-точь как бабушка на любимого внука.
— Просто аппетита нет… Так вы доели? Убирать?
Когда он придвинул мой суп к себе и зачерпнул огромную ложку, мне стало не по себе. Я был уверен, что он откажется из вежливости. Почему-то смотреть, как он доедает мой завтрак, было куда интимнее и стыднее, чем всё то, чем мы занимались ночью.
Как раз когда он закончил, зазвонил его телефон. Тхэсу глянул на экран и с мрачным видом перевернул трубку дисплеем вниз. Раз он живёт с тем самым «старшим» и ещё парой парней, наверняка его потеряли.
Для меня этот звонок был спасением — я уже голову сломал, как бы его потактичнее выставить. Мой голос сразу стал бодрее:
— Они, должно быть, волнуются.
Я сказал это максимально обтекаемо, но посыл был ясен: «Пора и честь знать». Лицо Тхэсу омрачилось. Он ещё какое-то время мялся, а я просто смотрел на него сонными глазами, не давая ни единого шанса зацепиться за разговор. В итоге мне всё же удалось проводить его до двери.
Не буду отрицать: та ночь с Тхэсу (или Тхэсопом, какая разница) была чертовски хороша. Даже несмотря на то, что в понедельник я чувствовал себя разбитым, настроение оставалось приподнятым. Стоило только ощутить тянущую боль в теле, как в памяти тут же всплывал тот дикий восторг, с которым он меня вжимал в кровать.
«Ну, месяца на три... нет, на полгода эротических фантазий мне этого парня точно хватит».
Это лишь подтверждало, насколько всё было круто, и насколько мой бывший сек-партнёр был никудышным в постели.
Тот самый партнёр. Мой друг и босс Пак Чонсоп. Стоило о нём вспомнить, как лицо само собой перекосилось. Судя по тому, как он сегодня с утра ныл, после обеда он наверняка опять куда-нибудь смоется.
Так и вышло. Чонсоп завёл волынку про «срочный выезд» и начал заливать, как он ценит мой каторжный труд. Я так же бездушно пожелал ему удачи. Чонсоп прищурился. Он даже чуть отстранился, оценивающе разглядывая меня с головы до ног.
Я лишь хмыкнул на его притворную заботу. Чонсоп издал долгое «Хм-м-м...», будто ему что-то не давало покоя. Что-то подозрительное.
Боссу-то что, а у меня работы меньше не стало, телефон разрывался без умолку. Чонсоп тоже носился по своим делам, так что наш диалог быстро сошёл на нет.
И снова серые будни. В смысле — работа с девяти утра до одиннадцати вечера... Твою мать.
Поскольку был понедельник, а Чонсоп к тому же сам спросил про самочувствие, я решил сегодня уйти пораньше. Девять вечера — вполне пристойно.
Дома шаром покати, так что по пути я купил у уличного торговца курицу-гриль. Пока доберусь, будет уже десять, но я хотя бы успею посмотреть кино. От этой мысли на душе стало так спокойно, что шаг сам собой прибавился. Но идиллия длилась недолго.
Знакомое лицо. Лицо, которое я очень не хотел здесь видеть.
Тхэсу (или Тхэсоп, чёрт его дери), парень, с которым мы зажгли в пятницу, встретил меня взглядом побитой собаки. Мой взор скользнул от его лица ниже.
Гора сумок и поношенные кроссовки с заломленными задниками. Он выглядел как классический беглец из дома.
— Что случилось? — мой голос прозвучал резко. А как иначе? Любой бы напрягся, если бы к нему на порог припёрся парень, с которым он провёл всего одну ночь, да ещё и со всеми шмотками.
— Понимаете… — он неловко отлип от дверного косяка. Несмотря на свои внушительные габариты, из-за этих влажных щенячьих глаз он казался совсем крохотным. — Я… я с тем старшим п-поругался-а…
Голос у него задрожал. Плакал он по-настоящему горько. Я ведь тоже человек, и мне стало его жаль.
Но была одна проблема — звукоизоляция в нашем старом доме была ни к чёрту. В коридоре слышно даже, как у соседей работает телевизор, а тут целый мужик рыдает. Я был уверен, что соседи уже приникли ушами к дверям, гадая, что за драма разыгрывается в подъезде.
— Ладно, заходите. Внутри поговорим.
Тяжело вздохнув, я впустил его в квартиру.
Он вошёл бочком, весь такой неприкаянный. Я велел ему садиться, сунул в руки салфетки и стакан воды. Спрашивать «зачем пришёл» не стал — почуял, что он снова разревётся, не успев открыть рот. Решил подождать, пока успокоится.
Он так усердно вытирал слёзы, что кончик носа и глаза у него совсем покраснели. Наконец, парень низко склонил голову и заговорил:
— Простите, что пришёл без предупреждения.
Шмыгнув носом, он начал свой рассказ. Долго. Очень долго.
В конце концов я не выдержал: достал уже остывшую курицу, пиво и всучил ему. Но Тхэсу лишь пригубил пиво и продолжил свою исповедь.
Единственный сын фермеров… Долгожданный ребёнок, в семье в нём души не чают, уже даже про брак заговорили… Он сбежал, а тот старший, обещавший найти работу, оказался тем ещё типом… И каково ему, гею, было тяжело во всём этом…
Я включил режим «в одно ухо влетело, в другое вылетело», отточенный годами корпоративного рабства. Мне понравилась наша ночь, но слушать его душещипательную биографию я не подписывался. Однако его последняя фраза заставила меня вздрогнуть.
— Джэмин-сси, вы были у меня первым.
Пиво пошло носом. Я схватился за лицо, кашляя и пытаясь продышаться от резкой боли в переносице.
Да как так-то… Он же сказал, что из армии пришёл! Даже если он пошёл туда сразу после школы, он не выглядит как человек, который дожил до своих лет девственником.
— А… всё нормально. Да, эм… понятно.
Тхэсу, заметно расслабившись, выпрямился.
— В наших краях сложно кого-то встретить. Все друг друга знают…
Под столом у меня мелко задрожала нога. Я-то думал, у нас всё было по обоюдному согласию, а теперь чувствовал себя последним подонком, который совратил невинное дитя.
Честно говоря, в глубине души я запаниковал. Испугался, что он сейчас начнёт шантажировать меня этим «первым разом». Мои опасения подтвердились почти сразу.
— Я ушёл после той ссоры, а идти мне некуда.
На этот раз у него покраснели щёки.
— Я бы сказал, что только на одну ночь, но… у меня правда никого здесь нет. Можно мне… пожить у вас? Какое-то время?
У меня голова раскалывалась, хотя я выпил всего-то глоток пива.
— Я быстро найду работу! Агентств много, я завтра же пойду, просто у меня сейчас вообще ни копейки…
Парень так активно упирал на свою нищету, что я не выдержал. Я хоть и не эксперт, но знал, что хостесы-парни зарабатывают побольше девушек.
— Вы же работали и жили с тем старшим, разве нет?
Я тут же пожалел о своём вопросе, но слово не воробей. Грянула вторая волна откровений.
Оказалось, он всячески отлынивал от работы, прикидывался больным и прогуливал, поэтому заработал сущие копейки. А тот крашеный тип ещё и обдирал его как липку, требуя деньги за жильё, раз уж Тхэсу приехал в Сеул с пустыми руками.
— А после того, как я переспал с вами… я понял, что больше не могу там работать. Так и сказал ему. А он заявил, что из-за меня они не могли взять другого человека, и я должен возместить убытки…
Короче, классическое «денег нет». Но больше всего меня выбило из колеи то, что он бросил работу, потому что переспал со мной. Это уже ни в какие ворота.
— А ты не думал вернуться в деревню?
Тхэсу отчаянно затряс головой.
— Тогда меня точно женят на иностранке.
Ему что, сорок лет, что его так припекло? Парень в самом соку, а такие страсти.
Домой нельзя, идти некуда, спать негде, денег ноль. Я вздохнул. Ситуация — дрянь, но у него она явно хуже.
И снова глаза на мокром месте.
Такой здоровый лоб, а ревёт так, что это уже можно считать талантом. Я мучительно соображал, а он продолжал хлюпать носом.
Чувство было такое, будто я доделываю домашку, которую забросил на всё лето. Можно и не делать, но кажется, что надо, и ты сидишь, вымучиваешь страницу за страницей.
— Даю тебе две недели. Ищи работу с общежитием. Тут промзона рядом, найти место с жильём будет несложно.
В голове уже крутились мысли: куда спрятать сберкнижку, печать и документы на квартиру? Тхэсу же просиял так, будто я подарил ему весь мир.
— Спасибо, спасибо вам огромное, Джэмин-сси!
Маленький столик со скрипом проехался по полу. Парень подполз ближе, и я не стал отстраняться, когда он потянулся ко мне. Я сочувствовал ему, но пустил в дом вовсе не из-за своей доброты.
Пока я похлопывал его по спине, успокаивая, и вытирал ему слёзы, всё само собой перетекло в привычное русло. Рука, обнимавшая меня за талию, скользнула ниже, а моя ладонь, неловко лежавшая на его плече, тоже нашла себе другое место.
Когда наши лица оказались совсем близко, Тхэсу снова шмыгнул носом, и я не выдержал — рассмеялся. Было что-то ужасно милое в том, как этот громила смущённо прильнул ко мне. Конечно, всё это держалось на одном условии: он исчезнет, как только истечёт срок. Очень поверхностное чувство, не более.