Путешествие на горячие источники с друзьями. Глава 1
1. Десятилетний дикий женьшень
Чха Чахён и Чха Чаюн — разнояйцевые близнецы. И я, в честь нашей десятилетней дружбы, запланировал с этими парнями поездку на горячие источники.
Наша крепкая связь, начавшаяся ещё в средней школе, не оборвалась и в старшей, куда нас зачислили случайным распределением. По какому-то странному стечению обстоятельств, даже в университет мы поступили в один и тот же — пусть и на разные факультеты. И вот так, вплоть до самого выпуска, мы не разлей вода уже ровно десять лет.
Казалось бы, зачем парням сдалась какая-то там «памятная поездка», но на деле громкое название было лишь предлогом. Просто подвернулся случай. Чха Чаюн ныл, что нашёл пансионат с горячими источниками, а Чха Чахён соблазнял тем, что забронировал всё по дешёвке, так что от меня требовалось только приехать. Этим двоим просто хотелось поразвлечься.
Я и сам в последнее время задыхался от подготовки к трудоустройству перед выпуском, поэтому, как только услышал, что жильё уже заказано, тут же согласился. Новость о том, что они забронировали место на целых четыре дня и три ночи, меня немного удивила, но сейчас каникулы, проблем с графиком нет, так что я решил просто довериться им.
Чахён и Чаюн вели машину по очереди, и когда мы добрались до места поздним вечером, вокруг пансионата стояла странная, почти пугающая пустота.
Насчёт «приехали» они не соврали, я вышел из машины, но... Обычно же рядом с пансионатами есть другие домики или что-то вроде парковой зоны с тропинками, верно? Здесь же, на удивление, не было абсолютно никакой инфраструктуры — лишь один-единственный дом посреди голого пустыря.
Стоило мне с подозрением прищуриться, как Чахён и Чаюн ответили в унисон, будто только этого и ждали:
— Да нет же. Хозяин выкупил всю землю в округе. Любит тишину.
— Ага, туда ещё попробуй пробейся, бронь забита.
— А как тогда вы умудрились забронировать его по дешёвке?
Оба разом замолчали. Неужели тут и правда что-то нечисто? Может, в этом доме произошло убийство? Или он реально разорился, а этих двоих просто развели на деньги? Они хоть и производят впечатление парней, которые со всем справятся, но в финансовых вопросах порой бывают поразительно беспечны.
К тому же пансионат окружали довольно крупные деревья, из-за чего здание казалось наполовину скрытым в тени. Пока я всерьёз переживал, не случится ли чего дурного, Чахён подтолкнул меня в спину.
— Да ты зайди сначала. Там внутри всё по высшему разряду.
Было как-то не по себе, но раз уж забронировано, что поделаешь? Эти безрассудные близнецы затолкнули меня внутрь, а сами принялись выгружать гору вещей.
Когда я всё же зашёл, оказалось, что здание и интерьер сверкают чистотой — всё выглядело новеньким, будто к нему ещё ни разу не прикасалась рука человека.
— Ого, а тут и правда следят за порядком.
— Вот видишь, а я что говорил.
Следуя за близнецами, я осмотрелся: внутри всё было прилично и очень опрятно, но больше всего меня впечатлило наличие открытого термального источника с обратной стороны здания.
Благодаря тому, что пансионат стоял спиной к горе, это был абсолютно приватный бассейн под открытым небом. Видимо, место рассчитано не на одну компанию, потому что рядом с основным большим бассейном были ещё два поменьше.
На слова Чахёна я смог лишь заворожённо кивнуть с открытым ртом. Как они вообще нашли такое место? Просто невероятно. Захотелось когда-нибудь приехать сюда снова, уже с родителями.
— Давайте поскорее поедим и в воду!
Мне и самому не терпелось окунуться. Я перехватил у Чаюна сумку-холодильник. Поскольку провизии на троих на четыре дня набралось прилично, мы притащили две огромные сумки. Закинув их на плечи, я первым первым делом принялся забивать продуктами большой кухонный холодильник.
К моему удивлению, в холодильнике уже было полно еды, что редкость для съёмного жилья. Всего было столько, что я даже засомневался, не зря ли мы набрали столько своего. Похоже, сервис в современных пансионатах вышел на новый уровень.
Пока я разбирал продукты, оставив только свинину на ужин, Чахён и Чаюн помогали, разжигая угли в гриле на улице.
Судя по всему, они арендовали весь дом целиком: кроме нас никого не было, и это делало отдых ещё более комфортным. В своей компании было уютнее, а смена обстановки заметно подняла настроение. Даже обычная свинина на углях казалась вкуснее, чем когда-либо.
За поеданием мяса и бесконечной болтовнёй о всякой ерунде незаметно сгустились сумерки. Над душой никто не стоял, заставляя убирать со стола, так что мы единогласно решили просто отодвинуть грязную посуду и сразу залезть в источник. Всё равно от всех нас разило жареным мясом, так что помыться было необходимо в любом случае.
Пока я доставал из сумки сменную одежду и готовился к водным процедурам, парни куда-то исчезли. Когда же я вышел к источнику, оба уже сидели в воде. Кажется, мы впервые вот так предстали друг перед другом в чём мать родила.
Бассейн, окружённый живописно наваленными валунами, оказался даже больше, чем я думал. Тут бы и большая семья поместилась. И где только они откопали такое сокровище?
Чувствуя себя немного неловко и стеснённо, я зашёл в воду, целомудренно придерживая полотенце на бедрах.
— Это кто это у нас в воду лезет, прикрыв весь низ? — подколол кто-то из них.
Смутившись ещё больше, я уселся в углу и аккуратно убрал полотенце на край бассейна. Камни, которые казались наваленными в случайном порядке, на поверку оказались гладкими — видимо, от долгого использования — и на них было очень удобно опираться спиной.
Как только я отложил полотенце и откинулся на камни, взгляды обоих парней сошлись в одной точке.
— Тебе, по-моему, не низ, а верх прикрывать надо.
Чаюн, разгоняя воду, подошёл ближе и ткнул пальцем прямо мне в сосок.
Я честно не видел в своей груди ничего странного.
— Да это болезнь какая-то, — подал голос Чахён.
Я обернулся к нему, не понимая, о чём он вообще, и в этот момент он подошёл сзади и обхватил мою грудь ладонью.
— Наш Джувон спортом занимается, грудь вон какая пышная, а соски что, мышцами не обросли?
— А у тебя что, на сосках мышцы растут?
Я фыркнул, будто услышал какую-то несусветную глупость, но Чаюн не унимался:
— Это называется втянутые соски.
Если быть точным, мои соски никуда не втягивались. Просто ареолы были чуть припухшими, из-за чего сами кончики не выступали наружу.
Я перевёл взгляд на братьев: передо мной была пара ладных, широких мужских торсов. Парни вроде особо и спортом не занимались, но почему-то обладали на зависть отличными мышцами. Присмотревшись, я заметил, что у обоих ареолы были плоскими, а сами соски аккуратно выдавались вперёд.
Я опустил глаза на свою грудь: сосков и правда не было видно. Неужели в норме они должны быть так заметны? Но я ведь не женщина, и что-то не припомню, чтобы у мужчин они так уж сильно торчали...
Я непроизвольно потискал собственную грудь. Неужели и правда ненормально?
— Не просто же так это в медицине как диагноз прописано. Говорят, такие соски даже с точки зрения гигиены — так себе штука. Могут начаться осложнения.
До сих пор я не замечал никаких проблем, так что слова Чаюна не особо меня впечатлили.
— Юн Джувон, ты хоть обмывайся с ног до головы, разве ж ты догадаешься там всё дотошно вычищать? Начнётся воспаление, заболит — тогда поздно будет.
Этот паршивец Чха Чаюн вечно находил способ сказать гадость. Но раз уж зашла речь об осложнениях, я невольно призадумался: может, и правда сходить в больницу после поездки? В голове сразу поползли мысли о том, во сколько обойдётся приём, и я невольно поморщился.
— Ай! — вскрикнул я, когда пальцы Чаюна больно ущипнули меня за грудь.
— Не надо тебе в больницу, дуралей.
Кто бы говорил про «дуралея»! Сам-то небось втридорога этот пансионат снял, а рот не закрывается.
— Если постоянно стимулировать грудь, соски вылезут. Нужно просто сделать так, чтобы они оставались снаружи.
Чаюн снова крепко сдавил пальцами ареолу.
Стоило мне возмущённо дёрнуться, как Чахён приобнял меня со спины и тоже принялся разминать мою грудь.
— Потерпи немножко, даже если больно. Что бы ты делал, если бы мы не заметили? Тебе что, раньше об этом никто не говорил?
— Да я как-то нигде особо и не раздевался...
— В общественные бани не ходил?
— Кажется, со времён начальной школы там не был.
Взгляд Чаюна неуловимо изменился.
— Ну всё, Джувон, признаю: ты наш настоящий, самый верный друг. Я прямо растроган.
Чахён продолжал потихоньку разминать мою грудь, словно у него вошло в привычку теребить всё, что попадало под руку.
— Да какой ещё «самый верный»... — пробормотал я, смутившись от его пафоса про дружбу из-за какой-то там бани.
— Гляньте, какая у Юн Джувона грудь тяжёлая. Обалдеть просто.
Я почувствовал его руку на левой стороне груди: он принялся методично скрести ногтями самый кончик. Вроде и ногти у него были аккуратно подстрижены, но от его движений по коже разливалось странное, неожиданно острое и отчётливое чувство.
— Джувон-а, а я? — спросил Чахён, услышав мою жалобу. Он накрыл правую грудь всей ладонью и мягко перебирал пальцами ареолу. Тут, на удивление, боли не было.
Чаюн вдруг пригнулся и прильнул губами прямо к моей груди.
Я и охнуть не успел. Он прижался ртом к ареоле и с силой втянул сосок в себя.
Губы Чаюна жадно высасывали кожу, а зубы едва ощутимо прихватывали припухшую плоть. Неужели такая «стимуляция» и правда помогает от втянутых сосков?
— Придурок, ты зачем ртом-то лезешь?!
Чаюн отстранился с характерным звуком — настолько сильным был вакуум. Он едва успел приложиться, а на коже уже расплылся багровый след.
От такой наглости я чуть не поперхнулся. С чего бы это меня должно «вштыривать» от того, что друг сосёт мне грудь? Пока я хватал ртом воздух, не зная, что ответить, Чахён шепнул мне прямо в ухо:
— Мы же просто не хотим, чтобы наш Джувон где-нибудь опозорился.
— И вовсе это... не позорно...
Голоса у обоих были отличные, но у Чахёна манера речи была какой-то особенно вкрадчивой, ласкающей слух. Казалось, против такого голоса никто не устоит — я и сам слышал, как девчонки в университете об этом шушукались.
— Подумаешь, неженка. Сидим тут с голыми херами, а он из-за соска раскудахтался, — снова выдал свою порцию яда Чаюн.
— Блядь... Если ещё раз тронете мою грудь, я вас самих за члены оттаскаю!
Раз он так спокойно снова потянулся к моей груди, я решил не отступать и, чтобы проучить засранцев, крепко схватил их обоих за пах.
Твою мать. Размеры того, что я зажал в обеих руках, были просто запредельными. Ощущение было такое, будто я держу в ладонях что-то нечеловеческое.
— Это... это что вообще такое?..
Пока я в замешательстве ощупывал свои «трофеи», кто-то сжал мою правую грудь.
— А наш Джувон смельчак, оказывается.
Я уже почти не осознавал, что делают их руки. Всё моё внимание было приковано к тому, что я сжимал. Трудно было поверить, что это часть человеческого тела, а не какой-нибудь термос.
Не веря своим ощущениям, я повёл руками, пытаясь нащупать основание, но они были такими длинными, что край было не найти.
— ...Вы что, закуску в бассейн притащили?
Чаюн ответил с таким торжествующим видом, что меня это взбесило ещё сильнее. С чего они у них такие огромные? Похоже, побольше моего будут. В одежде это как-то не так бросалось в глаза.
— Ну что, глянем, насколько вырос наш Джувон?
Рука Чахёна обхватила мой член.
— Блядь, ты чё, один его трогать собрался?
Чаюн тут же влез и накрыл руку Чахёна своей. Какого чёрта эти придурки лапают меня так, будто я их собственность, даже не спросив разрешения? То ли это из-за того, что они близнецы, то ли просто их хвалёный соревновательный дух взыграл — они с детства во всём соперничали. Пока я пребывал в немом шоке, суверенитет над моим телом был окончательно утрачен. Но самым пугающим во всём этом было то, что штуки этих двоих в моих руках становились всё больше и твёрже.
— А, сука! Почему у вас встаёт?!
— Трогаешь — вот и встаёт, — отозвался Чаюн на мой испуганный вскрик.
— У тебя тоже встанет, если потрогать.
Чахён вкрадчиво прошептал это мне на ухо со спины, продолжая обеими руками тискать мою грудь.
— В сосках полно нервных окончаний. Если их постоянно стимулировать, втянутый сосок выйдет наружу.
Неужели правда? Я не считал себя профаном в вопросах секса, но про соски слышал впервые.
Пальцы Чахёна сильно надавили на ареолу.
— Видимо, раз они прячутся, то стали чувствительнее. Потерпи немного.
Пока Чахён разминал плоть, Чаюн с недовольным видом убрал руку с моего паха и потянулся к груди. Он без колебаний зажал ареолу между большим и указательным пальцами и сдавил.
— А кто просил их так прятать?
Я же не специально их туда засунул... Несмотря на несправедливые упрёки Чаюна, мне было важнее сдержать болезненный стон, так что ответить я не смог.
Чаюн крутил и растирал ареолу, а Чахён просунул кончик пальца в углубление, где прятался сосок, и начал легонько там скрести. Ощущения в обоих сосках были странными. От рук Чаюна было чертовски больно, но я чувствовал, как сосок твердеет — значит, метод работал. А вот прикосновения Чахёна были какими-то вкрадчивыми, будто от них оживали все клетки в соске. И всё же, хоть он и касался осторожно, от постоянного трения сосок начало саднить, и мне хотелось, чтобы они оба прекратили.
— Х-хы... а-а... Я просто схожу в больницу.
— Юн Джувон, ты хоть знаешь, что с тобой в больнице сделают? — Чаюн яростно сверкнул глазами. Судя по его тону, ничего хорошего ждать не приходилось.
— Джувон-а, в больнице... — подхватил мягкий голос Чахёна. Его палец тем временем продолжал кружить вокруг ареолы. — Сначала сделают надрез вот здесь.
Похоже, после долгой стимуляции сосок всё-таки немного показался: я кожей чувствовал каждое движение его пальца, хотя он касался только ареолы.
— А потом сосок будут вытягивать силой.
Чахён больно ущипнул и потянул сосок на себя. Боль была такой резкой, что на глазах выступили слёзы, а сдержанный стон сорвался на крик.
Но объяснение, видимо, ещё не закончилось. Чахён вонзил ногти в сосок так, будто собирался его отрезать, и принялся методично надавливать на выступившую плоть, прокручивая её.
— Ха-а... а-а... Чахён-а, больно...
— И в конце сосок намертво зашивают, чтобы он принудительно торчал. Вот это и есть операция.
Он продолжал с силой давить ногтями, а затем зажал сосок между указательным и средним пальцами и начал вытягивать его, прокручивая.
— Если ты даже этого вытерпеть не можешь, как на операцию пойдёшь? После неё болеть будет постоянно.
— Точно. Да и денег она стоит. Раз мы тебе их сэкономили, с тебя ужин, когда соски вылезут.
Я и не знал, что всё так серьёзно. Впрочем, раз говорили, что это может привести к болезни, то хирургическое вмешательство казалось логичным.
— Ы-ы... Но они вообще вылезут от такого?
— Мы берём на себя ответственность и доведём дело до конца, — самоуверенно заявил Чаюн, снова припал к моему левому соску и с силой втянул его.
Я стонал от боли, но Чаюн, не обращая внимания, сгреб мою грудь в ладонь, словно младенец, и принялся покусывать зубами область вокруг соска.
Из-за этой атаки с двух сторон по пояснице пробежал ток, а к низу живота начала приливать кровь. Это было скверно. Не хватало ещё, чтобы у меня встал от того, что друг сосёт мне грудь.
Эти двое, не подозревая о моей дилемме, всё ещё не отрывались от моей груди. Дыхание Чахёна, обнимавшего меня сзади, стало тяжёлым — видимо, перегрелся в горячей воде.
— Хы-ы... а... больно же. Давайте закончим. Потом...
— Сейчас нельзя останавливаться... — с сожалением в голосе произнёс Чахён.
Я тоже был в затруднении. Меньше всего на свете мне хотелось показывать, что мой член встал из-за того, что парень — да ещё и лучший друг — сосёт мне соски. Если прекратить сейчас, я успею остыть в воде до того, как мы выйдем.
Но Чаюн и ухом не повёл. Я был уверен, что ему просто весело меня доводить, вот он и старается. Я попытался слабо оттолкнуть его за голову, но он лишь плотнее прижался к моему телу.
Я хотел оттолкнуть его резче, боясь, что он заметит эрекцию, но Чаюн, будто вошёл во вкус, принялся быстро-быстро проходиться языком по самому соску. От этого мой стон стал ещё громче.
— Сейчас сделаю так, что не будет больно.
Чахён сказал это и отстранился. Я уж было подумал, что всё кончено, но он зашёл спереди и жадно вцепился зубами в правый сосок.
У этих сумасшедших нет чувства меры. Теперь они оба сосали мои соски наперебой. Истерзанные бугорки ныли, но проблема была в том, что мне не было просто больно.
Один покусывал, распаляя кожу, а другой усердно высасывал сосок, елозя по нему языком. По логике, укусы должны были ощущаться болезненнее, но от движений языка тоже было больно. Я и не подозревал, что соски — настолько чувствительное место.
— Ты чего так расстонался? Звучит чертовски пошло.
Чаюн произнёс это, не выпуская сосок изо рта, и от движения его языка по нежной плоти меня снова прошил разряд. Стон сорвался сам собой.
Рука Чаюна под водой нащупала мой член. Я-то надеялся, что останусь незамеченным, но, похоже, было уже поздно. Одной рукой он сжимал мой ствол, а пальцами другой принялся быстро-быстро похлопывать по соску.
— Встал-то как. А только что был совсем мягкий.
С другой стороны чья-то рука скользнула ниже, обхватила мошонку и принялась перекатывать яички. От этих встречных волн удовольствия, накрывших и сверху, и снизу, рассудок начал туманиться.
— Не зря старались, сосали. Сосок-то вон как вылез.
— И не говори. У нашего Джувона даже соски встали.
Ладонь Чахёна накрыла всю ареолу и принялась с силой разминать и вдавливать её. Кончик соска невыносимо закололо, а член мелко задрожал. В голове вспыхнул красный сигнал тревоги, но сопротивляться уже не было сил.
— Хы... хватит... Уже вылезло, так что хватит...
— Раз вылезло, надо закреплять результат.
— Почему ты так просишь? Тебе что, так плохо?
Рука Чахёна спустилась ниже, лаская яички и ствол, а оба моих соска как-то пугающе естественно оказались во власти пальцев Чаюна. Я чувствовал, что вот-вот кончу, но эти спевшиеся близнецы и не думали останавливаться.
— Да ладно тебе. Что, друзья не могут друг другу по-дружески подрочить?
Это же не то же самое, что вместе смотреть порнуху и дрочить. Мне было до смерти стыдно от того, что я возбудился просто от ласк груди. Я и знать не знал, что это моя эрогенная зона и что я могу ТАК чувствовать.
Кончики сосков продолжали терзать: их то мелко перебирали пальцами, то внезапно крепко зажимали и оттягивали. Было и саднило, и болело, но самое безумное — эта боль тут же превращалась в удовольствие. Словно в костёр подбросили дров, и я ловил себя на мысли, что хочу, чтобы эта пытка не прекращалась.
Меня и так уже лихорадило от манипуляций с сосками, но умелые руки Чахёна, перекатывающие яички и втирающие предэякулят в головку члена, доконали меня окончательно.
Как бы я ни стискивал зубы, стоны вырывались бесконтрольно. Из-за плотно сжатых губ звук получался гнусавым и каким-то жалобным, будто я капризничаю и выпрашиваю ещё больше — от осознания этого по коже пробежали мурашки. Неужели эти звуки издаю я?
Услышав своё имя, я приоткрыл глаза и увидел лицо Чахёна совсем рядом. Его взгляд был таким, будто он собирался меня сожрать, и я невольно сжался.
Я только открыл рот, чтобы спросить «что?», как его язык ворвался внутрь. Это было именно вторжение. Он грубо, почти агрессивно исследовал мой рот, высасывая воздух, а большим пальцем тем временем с силой надавливал на уздечку головки.
В тот момент, когда пальцы Чаюна резко выкрутили мой сосок, я кончил. Прямо в бассейн, густыми сгустками, в которых растворилась моя накопившаяся похоть.
Словно в награду за труды, рука Чахёна мягко поглаживала основание члена, а Чаюн осыпал мою грудь короткими, звонкими поцелуями.
Силы покинули меня, и я просто сполз по камню. Накрыл жесточайший «отходняк». Что я только что сотворил с друзьями? Разве так можно?..
Всё было шоком. И то, что я завёлся из-за стимуляции сосков... И то, что я вообще кончил от того, что меня ласкает мужчина. Неужели я гей? Нет, с чего бы обычному парню так стонать и, более того, кончить прямо в воду только потому, что ему пососали грудь и потрогали член?
— О как. Сделал дело — гуляй смело?
Я пробормотал это, всё ещё находясь в прострации, и Чаюн тут же недовольно отозвался. Я же не просил их об этом, так какого чёрта он выставляет меня виноватым?
— Вода грязная стала. Продолжим завтра?
На слова Чахёна я ничего не ответил — лишь тяжело вздохнул и поднялся. Вслед за мной встали и эти двое: их достоинства всё ещё стояли колом.
Размеры и правда заставляли вздыхать. Эти внушительные орудия, устремлённые прямо к пупкам, были, ко всему прочему, пугающе правильной формы. Покрасневшие головки поблёскивали в свете ламп — и мне совершенно не хотелось знать, вода это или их смазка.
Даже если они красивые, женщинам такие вряд ли понравятся — слишком огромные. Должно быть что-то среднее, как у меня. От такого же и умереть можно. Говорят же, что кто-то помер во время секса с конем? Вот это и называют «конским хером».
Чахён мягко, но уверенно перехватил моё запястье.
— Ты нас сам довёл до такого состояния, так что должен взять на себя ответственность.
— Говорят, человек меняется, стоит ему выйти из туалета. Вот Юн Джувон — как раз тот случай.
Я в этот «туалет» заходить и не планировал, но Чаюн снова всё свалил на меня. Сами меня затискали... Впрочем, если подумать, мне и крыть-то было нечем. Захоти я — раскидал бы их обоих. Мы в одной весовой категории, к тому же я регулярно тренируюсь.
То, что я не оттолкнул их, была целиком и полностью моя вина.
— Эй, я тебе вообще-то ртом делал…
Чахён прикрыл Чаюну рот ладонью. Тоже мне, сравнил: сосать соски и сосать член — это же совершенно разные вещи! Если бы не Чахён, мы бы, наверное, так и сцепились в чём мать родила. Взгляд у Чаюна был дерзким, но именно Чахён всегда умел лучше всех его осаживать.
Я коротко кивнул и обхватил их достоинства руками. Парни поудобнее устроились на валунах у края бассейна, а я, наполовину погружённый в воду, принялся их ублажать.
Я и раньше это заметил, но размеры были просто за гранью реальности. Одно дело видеть, и совсем другое — чувствовать этот ошеломляющий объём ладонями. Пальцы едва смыкались, и в голове до сих пор не укладывалось, что я держу части человеческого тела.
— Постарайся хоть немного, а? Где твоё рвение?
Как мне, по-вашему, проявлять «рвение», когда я обслуживаю двоих разом? Разозлившись, я начал двигать руками резче и сильнее. Пусть у них там всё горит, может, тогда придут в чувство.
Чахён перехватил мою руку, прерывая этот яростный темп. Он просто положил свою ладонь поверх моего запястья, но я невольно замер. И тут же спохватился: «Чёрт». Я ведь в порыве злости и ни в чём не повинного Чахёна начал мучить так же грубо.
Голос Чахёна прозвучал мягко, но то, что он сказал следом, было предельно откровенным:
— Твои соски уже снова спрятались.
Этого не могло быть. Я опустил взгляд на грудь, в которой всё ещё пульсировал жар, но из-за развитых грудных мышц рассмотреть что-то было сложно. Стоило мне повести плечами, пытаясь разглядеть соски, как палец Чахёна ткнул меня прямо в ареолу.
Так и было. Я ощущал прикосновение пальца к коже, по ареоле пробежали мурашки, но самого соска под пальцем не чувствовалось — он снова ушёл внутрь.
Меня охватило отчаяние: столько позора, столько унизительных сцен — и всё впустую. Знай я, что так будет, сразу бы пошёл к врачу. По крайней мере, не пришлось бы выставлять себя в таком свете перед друзьями. Мне стало тошно от самого себя — докатился до подобных игр с парнями.
— Эй, мне вообще-то тоже приспичило.
Чаюн резко поднялся, и его член ткнулся мне прямо в грудь.
— Кончил сам и радуешься? Совесть надо иметь.
Он принялся тереться стволом о мою грудь, а затем и вовсе начал тыкаться головкой в область соска.
— Ни совести у тебя, ни сосков. Давай, хватай себя за грудь, я буду об неё тереться.
Гладкая, влажная головка, с которой уже сочился предэякулят, коснулась кожи. Тело было мокрым после бассейна, а из-за смазки ощущения стали совсем скользкими.
— Джувон-а, просто подержи свою грудь для нас, ладно?
— Как ты собрался двоих руками удовлетворять? Просто не двигайся.
Я подумал, что это и правда проще: чем до изнеможения работать руками, лучше уж подставить грудь. В конце концов, я понимал их логику — они наверняка представляли себе какую-нибудь пышногрудую девицу из порнухи.
Не для этого я качался в зале. Моя грудь даже на мой ощупь была внушительной и плотной. Желая закончить всё как можно быстрее, я обхватил свои грудные мышцы ладонями, сдвигая их к центру, чтобы обоим было удобно.
— Сука, как же пошло... — негромко пробормотал Чаюн.
Интересно, что у этого парня в голове? Наверное, только Чаюн способен назвать мужскую грудь «пошлой».
Их головки вжимались в податливую кожу ареол, будто пытаясь проникнуть внутрь. От этого трения соски, казалось, снова начали пробуждаться и твердеть.
Глядя на то, как их плоть елозит по моим соскам, я почувствовал, как кровь снова приливает к паху. Если отбросить всё остальное, члены близнецов были идеальны: цвет, форма — как с картинки, разве что пугающе огромные. Головки то и дело пульсировали, выплёскивая капли смазки, и это выглядело похлеще любого порно.
— Джувон-а, ты что, опять завёлся?
Чёрт. Пока я наблюдал за их движениями, у меня сорвался непроизвольный стон, и Чахён, конечно же, не оставил это без внимания. Чья-то нога — я даже не понял чья — скользнула между моих бёдер и начала тереться о мой член.
Проклятье. Отрицать было бессмысленно. Честно говоря, мне было хорошо. Я думал, что с меня хватит, но тело, едва успевшее разрядиться, снова требовало стимуляции. Не имея возможности тереться о что-то другое, я начал непроизвольно подаваться тазом вперёд.
Представь я себя со стороны — как я обеими руками выставляю собственную грудь, пока друзья трудятся над ней, параллельно натирая свой член о чью-то ногу — я бы сгорел от стыда. Но остановиться уже не мог.
Будь хоть кто-то из нас в здравом уме, он бы прекратил это безумие. Но рассудок помутился у всех троих. Мы лишь тяжело дышали, тесно притираясь друг к другу телами.
От того, что я просто тёрся о чужую ногу, возбуждение нарастало даже быстрее, чем в первый раз. Когда я уже был готов кончить и потянулся рукой вниз, Чаюн перехватил мою кисть.
— Ты что, собрался второй раз кончать? А мы ещё ни в одном глазу.
Справедливо, конечно, но если им так приспичило — пускай кончают первыми. С какой стати я должен сдерживаться?
— Мы кончим, когда будет от чего.
А что мне оставалось делать? Разрядка была совсем близко, но Чаюн не давал закончить, и я уже сходил с ума от этого невыносимого томления. Нужно было поскорее довести Чаюна до финиша, чтобы он наконец отстал. Стоило этой мысли оформиться в голове, как я отбросил всякие сомнения.
— Подавись, ублюдок, — выплюнул я ругательство и втиснул его член себе в рот.
Именно втиснул. Мало того что у этого придурка он был огромным, так он ещё и не давал пользоваться руками — выбора, кроме как работать ртом, не оставалось. Тем более этот засранец только что хвастался, как он сам «одолжил» мне свой рот.
Я открыл рот максимально широко, стараясь заглотить его поглубже, но не осилил и половины. Я и не надеялся, что он войдёт целиком, но это было уже слишком.
— О, Джувон-а, какая инициативность.
Ноги, о которые я тёрся, исчезли. Видимо, это был Чахён. Он зашёл мне за спину и крепко ухватил за ягодицы.
— Нехорошо обделять вниманием, Джувон-а, я ведь тоже могу обидеться.
Между ягодиц уткнулось что-то горячее. По весу и размеру я сразу понял — это член Чахёна. Он сжал мои ягодицы обеими руками, втиснул своё достоинство в ложбинку и принялся ритмично двигаться.
Рот был занят до предела Чаюном, а задница превратилась в личную игрушку Чахёна. Самое паршивое, что мой собственный член и не думал падать. Наоборот, он требовал ещё больше стимуляции.
Сука, будь у меня свободны руки, я бы кончил в ту же секунду...
Стоило мне попытаться незаметно опустить руку вниз, как Чаюн тут же перехватил моё запястье.
— Я же сказал: пока я не кончу, тебе нельзя.
Я бросил на него полный злобы взгляд, но с полным ртом это вряд ли выглядело убедительно. И что мне, блядь, делать? Кончай уже быстрее!
— Языком по головке работай и посасывай. У тебя самого член есть, должен же соображать, как это делается.
Если у меня есть член, это ещё не значит, что я мастер по минету! Я же не свой собственный сосать пытаюсь. В таких делах я привык полагаться на правую или левую руку.
Я чуть не подпрыгнул от странного ощущения сзади. Попытался обернуться, но Чаюн так крепко вцепился в мои волосы, что голова была зафиксирована намертво.
Плеск, плеск — разлетались брызги воды. Разумеется, шум поднимал я сам. Из-за того, что сзади, а точнее прямо у входа, что-то копошилось, я начал непроизвольно вилять бёдрами.
— То, что ты так красиво крутишь задом — это замечательно, Джувон-а, — Чахён мёртвой хваткой вцепился в мои тазовые кости. — Но так мне неудобно тебя вылизывать. Замри.
Твою мать. Что тут вообще происходит?! Голову держит Чаюн, талию — Чахён, я не мог даже шевельнуться.
Там, куда я сам за всю жизнь ни разу не заглядывал, коснулось что-то влажное и тёплое.
Я рванулся в попытке освободиться, но оба были такими сильными, что вырваться было нереально. Тот факт, что снизу меня усердно и шумно вылизывали, задевая складки у входа, окончательно выбил почву у меня из-под ног.
— Ты не отвлекайся. Или хочешь тут до рассвета торчать?
От одной этой мысли стало дурно, я хотел мотнуть головой, но рука Чаюна лишь слегка качнулась вместе с моими волосами. И всё это время я кожей чувствовал это влажное «нечто», которое настойчиво тыкалось мне в зад.
Было ясно: пока он не кончит, меня не отпустят. Чаюн всегда был таким — никогда и ни в чём не упускал своей выгоды. Сам виноват, что связался с этим психопатом.
Пришлось сосредоточиться на Чаюне. Как он и велел, я принялся старательно вылизывать головку, водя языком по самому краю.
Чёрт, какая ещё уздечка? Я вскинул на него яростный взгляд, но Чаюн лишь нахмурился в ответ:
— То место, куда ты сейчас языком тычешь. Перемычка между головкой и стволом.
Похоже, речь шла о той плотной складке снизу. Откуда этот тип вообще знает анатомические термины для своего хозяйства?
Туда, где никогда ничего не бывало, начало что-то проникать. Я брыкнулся изо всех сил, но за это меня лишь укусили за ягодицу.
— Если будешь сосать только у Чаюна, мне станет грустно.
Сверху и снизу творился полный хаос. Я понимал, что единственный путь к спасению — это заставить Чаюна кончить. Не обращая внимания на то, что происходит с нижней половиной тела, я со всем усердием принялся за его член. Помогал руками, перекатывая яички и двигая крайнюю плоть. Когда я почувствовал, как ствол Чаюна мелко запульсировал перед оргазмом, я ускорился — чувствовалось, что сзади в меня уже входит, судя по всему, второй палец.
Я плотно обхватил его член губами, создавая максимальное давление, и задвигал головой. Краем глаза я увидел, как Чаюн выругался и, схватив меня за затылок, с силой толкнулся внутрь.
Как только мой рот освободился, я первым же делом выдал серию проклятий. Сколько бы я ни отплевывался, часть спермы уже проскочила в горло. Блядь!
— Я же из вежливости запихнул тебе поглубже, чтобы ты вкуса не почувствовал, так чем ты недоволен?
Каков наглец. Этот псих до сих пор не отпускал мои волосы.
Я думал, на этом всё, но стоило пальцам исчезнуть из моей задницы, как во вход тут же упёрлось что-то массивное. Это скользкое и крупное «нечто» внушало вполне обоснованный ужас.
Мне было страшно даже оборачиваться.
— Чахён-а... ты ведь это не серьёзно?
Голос Чахёна оставался всё таким же мягким и вкрадчивым, но по спине пробежал могильный холод. От этого предчувствия внутри всё сжалось.
Я поднял взгляд на Чаюна, даже не пытаясь скрыть своего ужаса. В глубине души я всё ещё надеялся, что хотя бы он это прекратит.
— Что, неужели было так невкусно? — рыкнул он.
— Да нет же, не в этом... эй, пусти, сейчас же...
Лицо Чаюна приблизилось, он перехватил меня за шею и впился в губы. Его язык бесцеремонно и тщательно обшаривал мой рот, словно пытаясь вылизать всё до последней капли того, что там осталось. Я опешил и уже хотел было оттолкнуть его, но в этот самый миг что-то начало настойчиво ввинчиваться в узкое кольцо моей задницы.
Они что, серьёзно? Чаюн так неистово терзал мои губы, что я даже не мог толком сопротивляться. Что-то массивное, будто разрывая меня изнутри, входило всё глубже.
— Джувон-а, хороший мальчик. Не дергайся, а то поранишься.
Чахён и не думал останавливаться, продолжая осыпать моё плечо короткими поцелуями. Неужели это действительно он там, сзади? Чахён ли это вообще? Может, он просто стоит и говорит, а за спиной у меня кто-то другой?
— У-ух, а-а, больно... Больно!
Я не мог сдержать крика от того, как бесчеловечно меня растягивало. Мои попытки вырваться пресекались губами Чаюна: он лишь насмешливо фыркнул и принялся с удвоенной силой высасывать мой язык.
— Подумаешь, капризный какой. На вкус-то ничего особенного.
Чаюн держался самоуверенно и расслабленно, чего нельзя было сказать обо мне. Я хотел было возмутиться, какого чёрта он кончил мне в рот, но слова застревали в горле — задницу распирало всё сильнее. От этой пугающей боли я в отчаянии вцепился в плечи Чаюна. Больше держаться было не за что.
Чаюн, не выпуская меня из объятий, обеими руками беспардонно развёл мои ягодицы ещё шире.
— Чтобы рос большим, надо хорошо кушать. Расслабься.
Вход, который, как мне казалось, уже растянулся до предела, под пальцами Чаюна натянулся ещё сильнее. Зажатый между двумя здоровыми парнями, я был абсолютно беспомощен.
Ещё мгновение назад я отчаянно хотел кончить, а теперь так же отчаянно молил их прекратить.
Я содрогнулся всем телом, когда то, что с трудом прокладывало себе путь внутрь, внезапно резко выскользнуло. Оно не вышло до конца, тяжёлое ощущение инородного тела никуда не делось, но это чувство, будто внутренности выворачивает наизнанку, было до дрожи жутким.
— Хватит... прошу, хватит. Что это... что вы делаете?
— Джувон-а, если ты будешь любить только Чаюна, мне будет очень обидно.
Раньше я и думать об этом не хотел, а теперь сам умолял их позволить мне сделать минет, лишь бы это прекратилось. Но ах да... они же близнецы. Ни один из них не желал уступать.
Тон Чахёна оставался ласковым, но смысл слов был леденящим. Это значило только одно: останавливаться он не намерен. И стоило ему договорить, как он начал двигаться.
Твою мать. Когда я только увидел их члены, я и в страшном сне не мог представить, что один из них окажется во мне.
От дикого, неведомого ранее чувства, ворочающегося внутри, сознание начало меркнуть. Единственной опорой оставался этот невыносимый Чаюн, а из горла вопреки воле вырывались стоны, больше похожие на крики.
Над ночным источником разносились лишь мои вопли и громкие, влажные шлепки тел.
— А личико у тебя сейчас просто отпадное, — бросил Чаюн. Оказывается, он всё это время пристально рассматривал моё лицо.
Я хотел приказать ему заткнуться, но вместо слов из меня лезли лишь эти постыдные, чужие звуки.
Сзади всё ещё было невыносимо тесно и больно, но стоило трению участиться, как тело предательски отозвалось: кровь мгновенно хлынула вниз, и член снова дернулся, вставая колом. Прежде чем я успел осознать, насколько это пошло и грязно, организм выдал условный рефлекс — из головки обильно потекла смазка.
— Ты хоть понимаешь, какой ты развратный? Стоило тебя немного оттрахать, как соски снова выскочили.
— Совсем стыд потерял, — пробормотал Чаюн, припав к моей шее.
Он начал растирать сосок большим пальцем. И правда — я чувствовал, как затвердевшая вершина цепляется за его кожу.
Чаюн внезапно резко дернул сосок на себя. Острая вспышка боли заставила меня выгнуться дугой и закричать.
— Ты что сейчас сделал? — спросил Чахён сзади.
— Он так резко сжался, что я чуть члена не лишился.
Они обсуждали меня так непринужденно, будто я был неодушевленным предметом. Чаюн осыпал поцелуями мою шею и подбородок, а затем крепко прижал к себе.
Я попытался повернуть голову к нему, но из-за его крепкой хватки видел лишь его плечо.
— Говорят, стоит тебя прижать за сосок, как ты заглатываешь задницей так, будто откусить хочешь.
— Так вот почему ты их прятал все эти годы?
Чаюн нёс какую-то чушь, но у меня не было сил спорить. Я просто тонул в накатывающих волнах удовольствия.
Член входил и выходил так же быстро, как плескалась вода. Теперь мне было уже всё равно, что там происходит сзади. Я стремительно приближался к пику, и этот экстаз выжигал все мысли.
Прямо перед разрядкой мой член снова крепко перехватили. Рассудок помутился от близости финала, и я не понимал, кто это сделал и зачем.
Раз уж схватили, так хоть не трахайте! Но встряхивания продолжались, а зажатый ствол не давал излиться. От этого невыносимого, острого чувства я перестал что-либо соображать.
Это был Чахён. Я попытался опустить руки, чтобы разжать его пальцы, но Чаюн тут же перехватил мои запястья. Ну конечно, они всегда заодно. Как я мог об этом забыть?
От обиды на глазах выступили слёзы. Я стал рабом этого удовольствия, но мне не давали сделать ни шага по своей воле. Чахён, который всегда был таким покладистым, теперь безжалостно вбивался в меня, а единственным, за кого можно было уцепиться, оставался этот придурок Чаюн.
— Хы-ы, да... да-а... — я начал исступленно кивать, едва не рыдая. Казалось, если я сейчас не разряжусь, то просто умру. Это агрессивное удовольствие уже приносило больше муки, чем радости.
Чаюн, не отпуская моих рук, принялся слизывать слёзы с моих глаз — точнее, почти всасывать их. Из-за того, что Чахён продолжал методично вколачиваться в меня сзади, я дергался так сильно, что едва не вписался лбом в лицо Чаюна.
Дышать было тяжело — каждое движение Чахёна отдавалось где-то в самом нутре, а он ещё задавал такие идиотские вопросы. Низ живота распирало от боли, но экстаз не прекращался ни на секунду.
— Знаешь, я и сам иногда думаю, что слишком уж я к тебе мягок, — со вздохом произнёс Чахён и переложил руку с моего члена на тазовую кость.
Я думал, что кончу мгновенно, как только он отпустит, но из-за долгой задержки разрядка всё не наступала, и это было сущей пыткой.
Я был на пределе. Словно бомба с часовым механизмом, которая никак не может взорваться. Чахён мертвой хваткой вцепился в мои бёдра и ускорился. Я раз за разом налетал на Чаюна, и тот наконец разжал мои руки и снова обнял меня.
— Всё честно. Ты уже один раз кончил, а нас двое — значит, тебе тоже полагается дважды.
Я уже не понимал смысла слов Чахёна. Просто сотрясался в его руках, цепляясь за Чаюна как за спасательный круг.
Мой член, не скрытый водой, начал мелко подёргиваться и извергать семя. Наконец-то. Долгожданная разрядка. Мне было плевать, куда летят брызги.
Чахён сделал ещё несколько мощных толчков и с хриплым стоном замер, вжимаясь в меня и вгоняя член до самого упора. Если рассуждать здраво — это было безумие. Но после такого запредельного удовольствия здравый смысл покинул меня.
Пока Чахён изливался внутрь, Чаюн снова перехватил мой член, помогая выйти последним каплям. Опустошённый, я просто бессильно повалился на него.
На ругательства не осталось сил. Эти двое были теми ещё подонками, но такого кайфа мне не дарил никто и никогда. Это было самое сильное чувство в моей жизни.
— Твою мать... Ты что, внутрь кончил? — проворчал Чаюн.
Он продолжал что-то бубнить, но я его почти не слышал. Сознание плыло, перед глазами всё двоилось. Казалось, сзади я до сих пор распахнут.
Чаюн бесцеремонно раздвинул мои ягодицы, и я почувствовал, как чьи-то пальцы начали что-то выгребать из меня. Судя по характерным всплескам, содержимое начало выходить наружу.
Возбуждение ещё не до конца утихло, и эти копошения в моей заднице снова заставили тело невольно отозваться жаром. Несмотря на двойную разрядку, член опять начал подозрительно подергиваться.
— Выгребай тщательнее. Не горю желанием смешиваться с твоим добром, — бросил Чаюн.
Но прежде чем я успел осознать смысл его фразы, тьма окончательно поглотила моё сознание.