Молочный пудинг Бурого Мишки. Глава 12
Как Хёнун произнёс это таким тоном, будто он и впрямь ни о чём не догадывается. Джемин часто заморгал. Похоже, парня поразило не столько просьба прикоснуться к груди, из которой теоретически может пойти молоко, сколько тот факт, что именно Им Джемин — и никто иной — вдруг позволил себе подобное заявление.
Джемин тихо хмыкнул и слегка наклонил голову набок. Затем повторил ту самую фразу, которая недавно сорвалась с его губ и так шокировала собеседника:
— А, ну не то чтобы это дерьмово?
Он не выдумывал на ходу ради победы в психологической игре. Правда заключалась в том, что мять грудь Кан Хёнуна ему действительно не было противно.
— Ну что, уже освоился? Я переживал — выглядел ты брезгливым.
Ему вспомнились и слова дяди. По началу Джемину правда было не по себе, но когда всё же попробовал, ничего по-настоящему неприятного не ощутил. Напротив — пышная грудь, целиком заполнявшая ладонь, дарила странное удовлетворение, сродни сытости, когда наедаешься до отвала вкусной едой.
Даже одного вида этой груди, которую он мял, хватало, чтобы в пальцах начало покалывать от желания прикоснуться снова. Джемин ухмыльнулся и приподнялся.
— А? Давай оценим результат усердных тренировок.
Он отвернул голову в сторону, но ягодицы по-прежнему оставались приклеенными к стулу. Для Джемина это стало неожиданностью. Он-то думал, что парень начнёт ругаться, вскочит, станет яростно отказываться или попытается сбежать — но тот, вопреки ожиданиям, сидел неподвижно.
Опёршись одной рукой о стол, другой он потянулся к груди Хёнуна и, оставив между ладонью и тканью футболки сантиметра три, уточнил, будто давая последний шанс. Кан Хёнун, плотно сжав губы, отвёл взгляд и ничего не сказал. Это выглядело как безмолвное согласие, и Джемин широко распахнул глаза.
«Чего это с ним? Он что, совсем неосторожный?»
«Можно ли так легко позволять кому-то трогать свою грудь? А если вдруг пойдёт молоко — как он собирается это объяснять?»
Мелькнула мысль: если тот снова придёт в клинику, стоит ли прочитать ему лекцию о том, что нельзя позволять кому попало лапать себя? Джемин быстро огляделся. В кафе было тихо, но не безлюдно. У стойки стоял сотрудник.
Он ведь на самом деле не собирался приставать к другому парню прямо в кафе...
«Да почему ты не отказываешься!»
Но раз уж всё зашло так далеко, отступать нельзя. Джемин сухо сглотнул и протянул руку дальше.
Кончики его пальцев коснулись ткани футболки Хёнуна. Легко скользнув по выступу груди, он разжал пальцы и, широко разведя их, обхватил левую грудь целиком. Ладонь до отказа наполнилась упругой плотью, натянувшей ткань.
Сосок Хёнуна втянут, к тому же сверху прикрыт марлей, так что ощутить его было невозможно. И всё же Джемин, с некоторой досадой, плотнее прижал ладонь и слегка повернул её — проверить, не нащупается ли под пальцами хоть что-то, похожее на мягкие выпуклости.
Сосредоточившись, он сам не заметил, как его прикосновения стали настойчивее. В тот момент, когда он слегка надавил и начал разминать грудь, Хёнун прикусил губу и втянул шею.
— Хх-мх… — сорвался короткий стон.
Спохватившись, Джемин нарочно состроил озорную гримасу и, согнув пальцы, слегка надавил на верх груди.
— Почему такая мягкая? Это точно не жир, а мышцы?
— Напряги. Давай-давай, напряги.
Ещё во время первого массажа он удивился, что грудь Кан Хёнуна оказалась мягче, чем ожидалось. Раз уж она накачана тренировками, Джемин полагал, та будет твёрдой, точно камень.
Стоило ему поддеть насмешливым тоном, как Хёнун напрягся. И тогда прежде податливая грудь стала твёрдой, а глубоко утонувшие пальцы оказались вытолкнуты наружу.
— О, если напрячься, и правда каменеет. Забавно.
Искренне поражённый, Джемин переместил руку ниже. Когда он подвёл ладонь снизу, словно поддерживая грудь, Хёнун заметно вздрогнул.
Стоило грудной мышце снова затвердеть, как Джемин в очередной раз изумился. Из такой крепкой, накачанной груди — и идёт молоко. Хотя совсем недавно он сам сцеживал его, это всё равно казалось чем-то нереальным.
Боясь, что если случайно надавит слишком сильно, и, как в прошлый раз, у Хёнуна прямо на территории кампуса пойдёт молоко, Джемин нарочно касался его груди осторожно. Осознавал ли Кан Хёнун эту тонкую заботу — неизвестно. Джемин чуть прищурился и исподлобья взглянул на парня напротив.
Хёнун по-прежнему сидел отвернувшись. Взгляд Джемина скользнул к его округлому уху и крепкой шее. Кожа казалась покрасневшей сильнее обычного.
Внезапно его охватил странный порыв — сделать эту кожу ещё более алой. Джемин мягко сжал грудь Хёнуна и приподнял уголки губ.
— У тебя и правда большая грудь… С такими размерами не пора ли лифчики носить?
Стоило ему шепнуть эту насмешку, как Хёнун вздрогнул и резко повернулся к нему.
— Мм, а тело у тебя правда классное. Может, и мне стоит спортом заняться.
Сделав вид, что не замечает резких слов, Джемин поднял вторую руку, обхватив обе груди Хёнуна. Ощущение полноты в ладонях приятно щекотало нервы, и в тот миг, когда он, забыв ослабить хватку, словно при массаже, попытался свести их к центру…
С застывшим, жёстким выражением лица Хёнун широко распахнул глаза. Лицо его пылало, а во взгляде плескалось нечто, иначе как яростью не назвать. В этот момент даже у Джемина неприятно засосало под коленями. Он всего лишь собирался пошутить, но, похоже, перешёл черту.
Несколько секунд между ними царила тишина: Джемин стоял, положив ладони на грудь Хёнуна, а Хёнун держал его за запястья. Затем Джемин неловко улыбнулся и осторожно убрал руки.
Плюхнувшись обратно на диван, он едва успел сесть, как Хёнун закрыл лоб ладонью и опустил голову.
Раздался глубокий вздох. Джемин моргнул. Он так увлёкся желанием поддразнить этого здоровяка, что совсем потерял голову, но если подумать трезво — его поведение иначе как странным не назовёшь.
Мужчина, мнущий грудь другому мужчине. В кафе. У всех на виду.
КАн Хёнун замер, уткнувшись лбом в стол. Джемин, почесав щёку, посмотрел на его макушку. Должно быть, этот парень был настолько ошарашен, что всё тело разом обмякло.
Недолго думая, как сгладить ситуацию, Джемин взглянул на часы в кафе. Уже наступил вечер. Пора домой.
— Может, будем закругляться? Всё равно дела закончены.
Он попытался легко сменить тему, просто предложив уйти. Но Хёнун покачал головой из стороны в сторону, всё так же не отрывая лба от стола.
— Мм? У тебя ещё какие-то дела?
Пробормотав нечто невнятное, Хёнун вдруг резко поднял голову и указал на ноутбук.
— Нужно ещё немного подправить отчёт.
Тон звучал решительно, словно парень не намерен принимать никаких возражений.
С сомнительным выражением лица Им Джемин взял свою сумку. Та, брошенная в угол с незакрытой молнией, теперь была вся в складках. Небрежно закинув ремень на плечо, он пожал плечами.
Коротко ответил Хёнун. Джемин без колебаний развернулся и открыл дверь кафе. Но у самого выхода всё же мельком обернулся. Хёнун сидел, чуть подавшись вперёд, и ни разу не взглянул в сторону двери. Почему он застыл в такой неловкой позе — оставалось непонятным.
«Странный тип», — подумал Джемин и зашагал прочь.
Кафе находилось на втором этаже. Джемин лениво спустился по лестнице и направился к ближайшей автобусной остановке. Засунув руку в сумку, он попытался нащупать кошелёк, но нужное никак не попадалось — пальцы лишь бесполезно шарили в пустоте. Нахмурившись, Джемин распахнул сумку.
Кошелька внутри не оказалось. Глаза Джемина широко раскрылись, и он принялся восстанавливать в памяти события. Он точно зашёл в кафе, расплатился за кофе картой из кошелька, возвращаясь к столику, убрал его в тканевую сумку и, не закрыв молнию, закинул сумку в угол кресла.
Вполне возможно. Раздражённо вздохнув, Джемин развернулся. К счастью, автобусная остановка находилась совсем рядом с кафе.
Парень открыл входную дверь здания и уже занёс ногу на ступеньку, чтобы снова подняться на второй этаж, как вдруг замер — раздался звон колокольчика, возвещающий об открытии двери кафе. Затем послышался голос сотрудницы:
— Туалет на этаж выше, введите пароль, пожалуйста!
Ответ прозвучал поспешно, ещё до того, как она договорила — голос безошибочно принадлежал Хёнуну.
Едва дверь закрылась, Кан Хёнун, тяжело дыша, взбежал вверх по лестнице. Дыхание сбилось, и, похоже, он даже постанывал, словно от боли.
Послышались грохочущие шаги по ступеням, затем писк набираемого кода на двери туалета и металлический скрежет открывающейся двери.
Только тогда Джемин снова двинулся с места. Ему следовало остановиться, поднявшись всего на один этаж — ведь кафе располагалось на втором. Но словно заворожённый, он продолжил подниматься выше.
Он не знал, в каком состоянии сейчас Хёнун, но что-то в этой тревожной атмосфере разжигало любопытство. Стараясь не шуметь, Им Джемин направился на третий этаж, где находился туалет.
Дверь, запирающаяся кодом, оказалась прикрыта — Хёнун, похоже, не закрыл её как следует. Чем дальше, тем больше он казался беспечным. Цокнув языком про себя, Джемин тихо потянул за ручку.
Внутри располагались две кабинки. Одна открыта, противоположная — закрыта. И именно из закрытой доносились звуки.
Стон — непонятно, то ли от боли, то ли от лихорадочного возбуждения — без сомнения издавал Хёнун.
«И правда ни капли осторожности.»
Джемин аккуратно потянул дверь за собой и закрыл её. Раздался скрип, но, похоже, Хёнун находился в таком состоянии, что не заметил ни чужого присутствия, ни звука закрывшейся двери.
Однако когда замок издал короткий электронный сигнал блокировки — «пилик», — Хёнун резко втянул воздух. Джемин тоже замер, задержав дыхание. Он опустил взгляд вниз.
К счастью, его тень, падавшая от двери, не достигала кабинки, где находился Кан Хёнун.
Похоже, решив, что никого нет, Хёнун снова тихо застонал. Что же он там делает? Джемин прищурился.
В его воображении возникло два варианта.
Либо из-за того, что совсем недавно его грудь трогали, у него случилась эрекция, и теперь он яростно пытался избавиться от последствий в туалете. Либо…
Стоявший в задумчивости и потирающий подбородок Джемин услышал глухой звук — будто что-то упало — и вместе с ним раздалось бормотание Хёнуна. В тот же миг парень перевёл взгляд вниз, к щели между дверцей кабинки и полом.
Смятая футболка, брошенная на пол, и рядом — скопившаяся мутноватая жидкость. Глаза Джемина расширились.
Дверь тихо скрипнула — похоже, Хёнун навалился на неё всем весом. Джемин сглотнул.
Он не мог видеть, что происходит в кабинке, но и без того всё становилось ясно. Кан Хёнун сейчас стоял, прижавшись лбом к двери, и сцеживал молоко. В подтверждение тому — на пол продолжали падать густые белые капли. Одна за другой. Кап. Кап.
То, что он снял не брюки, а футболку, недвусмысленно указывало — его рука сейчас не внизу, а на груди.
«Он что, прямо здесь собирается сцеживаться… А если кто-нибудь войдёт?»
Конечно, возможно, молоко сочилось так сильно, что без немедленного сцеживания уже не обойтись. И всё же, будучи тем самым виновником, который довёл Хёнуна до такого состояния, Им Джемин не испытывал ни малейшего чувства вины — лишь молча смотрел на лужицу молока, растекавшуюся по полу.
Если вспомнить крупную фигуру Хёнуна, кабинка наверняка была ему тесной до невозможности. Не упирается ли он плечами в стены, почти зажатый между ними? Джемин представил его — словно запертого в коробке, скроенной точно по размеру — сжимающего грудь и выдавливающего из неё молоко.
Длинными, толстыми пальцами он обхватывает розовый сосок, мягко вращает, перекручивает…
Пока Джемин утопал в слишком откровенных фантазиях, словно по сигналу раздался сдержанный стон Хёнуна. В тот же миг, будто он выжал последнее усилием, на пол снова полились капли — частые, тяжёлые.
Кан Хёнун, сжимающий свои массивные грудные мышцы, тяжело дышащий. Кан Хёнун, чья футболка и обнажённая грудь, должно быть, насквозь пропитаны молоком.
Джемин невольно провёл языком по нижней губе.
Услышав собственное имя, Джемин вздрогнул, будто в него ударила молния, и резко выпрямился. Неужели Хёнун заметил, что он вошёл? Или, того хуже, прочитал его мысли?
— И зачем ты вообще полез трогать грудь…
Но следующие слова звучали лишь раздражением по поводу недавней выходки.
Им Джемин тут же пришёл в себя. Следовало уйти до того, как Хёнун действительно обнаружит его. Если они столкнутся сейчас — тут уже не выкрутиться.
Выровняв дыхание, Джемин открыл дверь туалета. Раздался электронный писк замка. По звуку стало ясно: Хёнун насторожился и задержал дыхание.
Джемин нарочно топнул, затем открыл кран. Подставил руки под воду, изображая, будто просто пришёл их вымыть, быстро закрыл кран и вышел. Громко хлопнул дверью и сбежал вниз по лестнице. За спиной снова пискнул замок — дверь заблокировалась.
Чтобы привести пол в порядок и одеться, Хёнуну всё равно потребуется время. Джемин поспешил обратно в кафе к их столику. Кошелёк действительно лежал в углу кресла — в таком месте, где даже Хёнун его бы не заметил.
Засунув кошелёк в карман, Джемин выскочил наружу.
Шагая к автобусной остановке, он украдкой поглядывал назад — не вышел ли Кан Хёнун. Вскоре подъехал автобус, и Джемин поднялся внутрь. Только когда автобус тронулся, он увидел, как из здания кафе выходит здоровяк.
Им Джемин тяжело выдохнул, прижал к груди сумку и, обмякнув, сполз спиной по сиденью. Силы окончательно покинули его.