Молочный пудинг Бурого Мишки. Пролог
Ослепительно ясный полдень субботы.
Погода, что и говорить, идеальна для похода на уличный фестиваль, но и сегодня Джемин предпочёл работе отдых. Свернув в уже привычный переулок, он распахнул дверь старого здания и поднялся по лестнице.
Пройдя мимо установленной между пролётами вывески «MLS Clinic shop (Для мужчин)», он открыл дверь в клинику.
Выходные не были заранее оговорёнными рабочими днями, однако Джемин вышел на смену без тени недовольства. Всё из-за записи на массаж – того самого пациента, которого он принял впервые. Формально это ещё не означало, что пациент становится его постоянным клиентом, но именно этого мужчину Джемин хотел вести лично до самого конца.
Кивнув в знак приветствия сотруднице за стойкой, он прошёл в служебную раздевалку, переоделся и приготовился к приёму.
И когда администратор сообщила, что его пациент прибыл и только что проследовал в процедурную, он поднялся с дивана и направился туда, где его ждали.
Подойдя к самому дальнему отсеку процедурной, устроенной точно так же, как и кабинет физиотерапии, Джемин раздвинул занавеску. Его взгляду открылись распластанные плечи, шириной превышающие узкую кушетку, и щиколотки, торчащие за её пределами. Высокий мужчина лежал, закрыв глаза повязкой, с полностью обнажённым верхом тела.
Пробежав взглядом по массивным грудным мышцам, от которых, казалось, могла лопнуть тонкая футболка, Джемин пару раз сдержанно прокашлялся. Молодой человек, до этого неподвижно лежавший, вздрогнул плечами.
— Боль в груди немного утихла?
Спросил он, нарочито повысив тон. Фальшивый голос звучал нелепо, но, к счастью, пациент, похоже, вовсе не обратил на это внимания.
— Боль при случайном прикосновении прошла, но… это…
— Жидкость действительно выделяется. Прямо так, что одежда намокает…
Так же как и в первый раз на массаже, когда у пациента пылали шея и уши, и сегодня его кожа снова залилась румянцем от стыда.
— Давайте посмотрим на вашу грудь?
Хотя он прекрасно всё разглядел ещё на месте, Джемин сделал вид, что ничего не заметил, и неторопливо подошёл ближе. Затем ухватился за одну сторону груди.
Длинные пальцы провели по соску, утопающему в розоватом ореоле, словно выскребая его. От одного лишь лёгкого прикосновения на кончиках осталась мутно-белая жидкость.
— Действительно. Сегодня дело пойдёт хорошо.
— Да всё, что накопилось. Выжмем досуха.
Грудь, которая до первого массажа была твёрдой и сбитой, теперь, благодаря процедурам, заметно размякла и казалась куда податливее, чем в самый первый раз. Более того, создавалось ощущение, что она увеличилась в объёме.
«Это уже не грудные мышцы, а самая настоящая грудь, разве нет?»
Как будто бы дразня пудинг, постукивая по нему десертной ложкой, Джемин потыкал боковую часть мужской груди. Тяжёлая грудь послушно качнулась из стороны в сторону вслед за его рукой.
Пока Джемин, мысленно насвистывая, готовился к массажу, мужчина судорожно вцепился в плед, прикрывавший живот. Розовое одеяло смялось в его огромных ладонях.
— Доктор, неужели мне всю жизнь придётся ходить сюда на лечение?
Прозвучали совершенно не похожие на обычные – подчеркнуто вежливые – интонации и обращение. Явная несовместимость с привычным образом щекотала под ложечкой. С едва заметной улыбкой Джемин обернулся.
— Я ведь раньше был совершенно здоров… Не пойму, с чего это так вышло.
С его суровой внешностью и бесстрастным выражением лица он всегда казался человеком, равнодушным ко всему на свете, а теперь с дрожью в голосе высказывал свои тревоги.
Джемин взглянул на него сверху вниз. Казалось, будто тот распластан у него под ногами. По телу разливалось жгучее чувство победы.
— Не стоит слишком переживать. Думаю, скоро разработают лекарство.
Он почувствовал, как по губам расползается неудержимая улыбка. Хорошо ещё, что на пациенте была повязка, и тот ничего не заметил.
Разрабатывают ли лекарство на самом деле, ведутся ли поиски причины болезни — обо всём этом Джемин не имел ни малейшего представления. Да он особо и не интересовался.
Снова напустив на себя мягкий тон, он поднял руку и осторожно коснулся розового набухшего соска.
— А до тех пор… доверьтесь моим рукам.
Молодой человек прикусил губу и кивнул. И сжатый в кулаке край одеяла, и заметно увеличившаяся грудь мелко дрожали.
Не торопясь, Джемин приступил к массажу.
Он положил ладонь, скользкую от масла, на грудь, вздымавшуюся мягким холмом. Стоило надавить, и она сплющивалась, как водяной шарик, плоть при этом выпирала между пальцев.
Он то раздвигал её в стороны, то, наоборот, сводил к центру, формируя глубокую ложбинку. Когда кожа краснела от нажима, сквозь стиснутые зубы пациента прорывался стон.
Тот не знал, куда девать голову, и беспомощно метался, не в силах лежать спокойно. Мускулистый живот подрагивал, словно там бился пульс. Наблюдая за каждым его чутким движением, Джемин приподнял уголок рта.
«С такой-то тушей и припереться сюда, чтобы кто-то разобрался с налитой молоком грудью».
Джемин скосил взгляд. В металлической стойке с инструментами мелькнуло их отражение.
Под руками стройного, цветущего мужчины с бледной кожей, большими, как у оленя, глазами и алыми губами оказался смуглый огромный медведь. Мужчина, похожий на бурого медведя, и не думал сопротивляться, наоборот, выпячивал грудь и извивался тазом.
Сейчас Джемина интересовали лишь два факта. Первый: этот здоровяк вдруг заболел недугом, из-за которого у него из груди течёт молоко. И второй: этот медведеподобный пациент и не подозревал, что сотрудник клиники, который занимался его лечением и в данный момент разминал его грудь, учится с ним в одном университете. Более того, они не просто пересекались в кампусе — возможно, для него Им Джемин был тем, кого он ненавидит сильнее любого врага.
«Хотя, если честно, настоящим врагом его считаю только я».
Медленно обхватывая ладонью его массивные грудные мышцы, Джемин предался воспоминаниям.
Причиной неприязни к этому, в общем-то, постороннему человеку стало ужасное расставание, которое его девушка неожиданно обрушила на него, словно бомбу.