Путешествие на горячие источники с друзьями. Глава 2
2. Два в одном.
Как-то я зашёл в маркет за продуктами, и там как раз была распродажа сосисок. Причём акция «один плюс один»: берёшь одну — вторую получаешь в подарок.
Для студента, живущего на вольных хлебах и вечно стеснённого в средствах, такие скидки — важный стратегический пункт. Я решил, что если эти сосиски на вкус не совсем уж бумажные, то брать надо обязательно.
На самой дальней витрине я увидел огромный плакат с надписью «РАСПРОДАЖА», который сиротливо трепетал на сквозняке. Странно, но вокруг не было ни души. Казалось даже, что люди специально обходят это место стороной.
Я взял упаковку и первым первым делом вчитался в состав. Обычные розовые сосиски из рыбного фарша. Смущал разве что объём — каждая весила по целому килограмму.
На полке оставалось как раз две штуки. Боясь, что кто-то перехватит добычу, я быстро сгрёб их в корзину и рванул к кассе. Теперь, когда оплата прошла, сосиски принадлежали мне. Конечно, из-за их гигантского размера мне придётся давиться ими, пока не станет тошно, но что поделать? Зато основной источник белка добыт по дешёвке. Напевая под нос, я вернулся домой и уже собирался запихнуть покупку в холодильник, как вдруг взгляд зацепился за название бренда.
По спине пробежал недобрый холодок. Вроде ничего особенного, но предчувствие было паршивое. Да и название какое-то странное. «Чха-Чха»... Почему именно так? Ощущение было такое, будто это что-то очень знакомое.
Я замер с сосисками в обеих руках и пробормотал:
— Сосиски «Чха-Чха»... Один килограмм... Две штуки...
Я встряхнул упаковки. Послышался шорох — гладкие сосиски заёрзали внутри пластика.
«Да ладно, что может случиться?» — стоило мне об этом подумать, как сосиски в моих руках начали стремительно увеличиваться в объёме.
Два батона раздувались прямо на глазах: они уже не помещались в ладонях и продолжали бурно расти. Казалось, сосиски внутри бьются и извиваются, словно живые существа!
Почуяв неладное, я попытался их отбросить, но они будто приклеились к рукам.
— Отпустите! Блядь! Отпустите!
В панике я почти сорвался на крик. Сосиски, словно услышав меня, уставились на вопящего меня и одним махом рванули прямо к моей груди.
Я открыл глаза. Вокруг стояла кромешная тьма, а грудь немного саднило. Если не считать странной тяжести в районе поясницы, в остальном всё было в порядке. Я бесцельно уставился в тёмный потолок, восстанавливая в памяти события перед сном. Как бы нас ни накрыло атмосферой, кажется, мы перешли черту и натворили лишнего.
Почувствовав покалывание в груди, я потянулся рукой вниз, но пальцы наткнулись на что-то мягкое, похожее на волосы. Это ещё что такое?
Прислушавшись, я уловил влажные звуки: кто-то причмокивал и сосал. Из-за темноты ничего не было видно, а после того дурацкого сна настроение и так было ни к чёрту. Мне было плевать, кто там присосался к моей груди.
Надо было просто прихлопнуть гада.
Я сначала легонько погладил волосы, а потом со всей силы съездил по макушке. Человек вскрикнул и отпрянул.
— Ты чего творишь? — спросил я безучастно.
Темный силуэт вскочил, и внезапно вспыхнул свет. Зажмурившись от рези в глазах, я с трудом разглядел стоящего передо мной парня. Он выглядел по-настоящему взбешённым.
— Блядь, вместо того чтобы другу «спасибо» сказать...
Уж в чём-в чём, а в наглости ему не было равных: сосать чужую грудь, пока человек спит, и при этом качать права.
— Я спрашиваю, что ты делал, пока я спал?
— Да соски твои опять втянулись, вот я и высасывал их обратно!
Язык без костей. Я проигнорировал его бредни, отвернулся и снова натянул одеяло. Тело было свинцовым, усталость так и не прошла.
— Я спрашиваю, ты дрыхнешь, что ли?!
Какого чёрта он расшумелся? Ночью нормальные люди спят, больше делать нечего. Я просто заигнорил его.
— Сука... Мои слова для него — пустой звук.
Последнее слово он произнёс совсем тихо, и в нём послышалась какая-то влажная обида. Чахён и Чаюн, хоть и были разнояйцевыми близнецами, отличались и внешне, и по характеру. Чахён всегда был спокойным и вкрадчивым — такому трудно отказать. Чаюн же был настоящим сорвиголовой.
Те, кто знал их поверхностно, считали Чахёна утончённым, а Чаюна — обычным гопником. Сами братья не спешили разубеждать людей, хотя Чаюн иногда вскользь бросал, что его мнение вечно ни во что не ставят.
На самом же деле, если присмотреться, именно Чаюн был более ранимым и привязчивым. Родившись близнецом, он вечно страдал от сравнений с братом и считал, что его любят меньше. Чтобы не показывать это, он вёл себя вызывающе и колюче. За долгие годы дружбы я научился считывать эту его неуверенность.
Подавив вздох, я позвал его. Чаюн тут же вырубил свет и нырнул ко мне под одеяло.
— Даже если тебе Чахён нравится больше, не смей меня обделять.
— Я вас обоих одинаково люблю.
— Ага. Ну, хотя бы на словах так говори.
Зная, что он ранимый, я просто не мог обойтись с ним сурово. Только на словах он такой дерзкий, а внутри — совсем ребёнок.
Чаюн вцепился в мою руку и пристроился головой к плечу. Было неудобно, но, видимо, придётся спать так. Чахёна не было слышно — наверное, ушёл в другую комнату.
Тело, которое только что прижималось ко мне, мгновенно отпрянуло. Снова обиделся.
— Чахён в гостиной, если выйдешь — увидишь.
Он закутался в одеяло так плотно, что стал похож на кокон шелкопряда. Реально, дитё неразумное.
— Ладно, в гостиной так в гостиной.
Я обнял этот «кокон» и похлопал по нему рукой.
Чаюн ничего не ответил, но я буквально кожей чувствовал его лицо. Наверняка сейчас пытается скрыть довольную ухмылку, делая свой фирменный вид «я всё ещё злюсь». Слишком предсказуемый парень.
Так, обнимая Чаюна, я и провалился в сон.
Казалось, я только закрыл глаза, но солнце уже стояло в зените, а близнецы вовсю тормошили меня.
Голос после сна был сорванным и хриплым.
С какого перепугу с утра пораньше им сдался этот суп... Они что, думают, я им тут личный повар?
Я замахал на них руками, отгоняя, и снова натянул одеяло до ушей. Спать хотелось невыносимо. Да и на отдыхе стоять у плиты — сомнительное удовольствие, я и дома этим каждый день занимаюсь.
— Джувон, ты что, не сваришь нам «Джувон-тиге»?
«Джувон-тиге»? Это ещё что за блюдо?
— Суп, который приготовил Юн Джувон.
— Заткнись. Если я руку в воду окуну — это тоже будет «Джувон-тиге»?
От спора с этим придурком внутри всё закипало.
— Джувон-а. Мы ещё не завтракали, — мягко вставил Чахён. — Может, сваришь супчик? Мне ещё нужно на улице прибраться.
Тут я вспомнил, что после вчерашнего пиршества мы оставили на улице полный бардак. Сваливать всё на Чахёна было некрасиво. Ладно, пока он убирает, я уж как-нибудь сделаю им этот суп.
Я поднялся, кряхтя как старик. Болело всё: и поясница, и задница. Хорошо хоть Чаюн во сне вёл себя прилично, и грудь больше не саднило. Чахён ушёл на улицу, а Чаюн хвостиком поплёлся за мной. Умение капризничать у него было прокачано на максимум, а вот в плане бытовой полезности он был полным нулём.
На кухне уже всё было подготовлено.
Половина кочана кимчи, недожаренная вчера свинина, лук — всё уже лежало на столе.
Ага, «не знаю». Чаюн не выносил, когда Чахёна хвалили, так что он скорее умрёт, чем признает заслуги брата. Я открыл шкафчики: в пансионате нашлось всё — от натуральных приправ до «вкуса родины» в виде глутамата.
Чаюн выпалил это моментально и прижался ко мне со спины, обхватив за талию, явно ожидая похвалы. Раздражал он по-прежнему, но в этом было что-то почти милое.
Я решил, что просто закину всё в одну кастрюлю и дело с концом. Нашёл в шкафу глубокую сковороду с покрытием, закинул шкварчать свинину, бахнул чеснока и сверху вывалил кимчи.
Чаюн, который до этого просто обнимал меня, принялся через одежду тискать мою грудь. Он и не подумал отстраниться, наоборот — сжал крепче.
— Я просто проверяю, не ушли ли соски обратно. Мы их вчера с таким трудом доставали.
Боже, как стыдно. Знай я заранее, что всё так обернётся, лучше бы сразу лёг под нож хирурга. От воспоминаний о вчерашнем непотребстве шея предательски залилась краской.
Лучше бы я сам их отымел, чем позволил сделать это с собой. Не то чтобы я заводился на мужчин, но оказаться в положении «снизу» — это как проиграть всухую. Обидно, блядь.
Единственное утешение — с этим малолетним придурком Чаюном всё ограничилось минетом. Я до сих пор не понимал, как меня угораздило поддаться атмосфере и влипнуть в такое непотребство.
— Что? Стоит мне потрогать тебя за грудь, как ты сразу течь начинаешь?
С Чаюном нельзя давать слабину. Стоит один раз похвалить — и он сядет на шею.
— Да? Ну, значит, можно и потрогать.
Чаюн скрестил руки у меня на груди и принялся методично растирать ареолы.
Пока мы препирались, его пальцы не прекращали работу: он мягко пощипывал ареолы, а потом начал сильно надавливать на них, словно и впрямь вознамерился выковырять соски наружу.
— Раз не возбудился, чего тогда ломаешься?
— Ай, блядь. Делай что хочешь.
Если честно, внизу живота уже начало предательски покалывать. Но даже если я признаюсь, Чаюн всё равно не отцепится, так что проще было дать ему наиграться.
Я закинул в кастрюлю соль и бульонную основу, ожидая, пока закипит кимчи-тиге. Чаюн, будто ему не лень, продолжал висеть у меня на спине, тиская мою грудь. Тяжеленный, зараза.
К тому же это ощущение трения сосков о ткань футболки... Я точно схожу с ума. В отличие от вчерашних ласк кожа к коже, сегодня ткань грубовато царапала соски, и это почему-то возбуждало ещё сильнее.
«Я не возбужден, я не возбужден», — как мантру повторял я про себя, судорожно вцепившись в телефон. Если ничем не занять руки, я боялся, что тело выдаст реакцию на его пальцы. Нужно было срочно переключить мысли.
Похоже, Чаюн не врал, что трогает их ради «лечения»: я чувствовал, как под его настойчивым давлением соски вылезли и затвердели. Неужели это реально работает? Но помимо «терапевтического эффекта», реакция организма пугала не на шутку.
Я делал вид, что увлечён игрой в телефоне, хотя не видел ничего, кроме мельтешащих пикселей. Чаюн, словно из вредности, зажал мой окрепший сосок между пальцами и принялся крутить его, забавляясь.
«Только бы не встал прямо в штанах», — мелькнуло в голове. Стон едва не сорвался с губ, но я вовремя прикусил язык.
— Джувон-а, тебе совсем не в кайф, когда я трогаю соски, да?
— Я тебе что, извращенец какой-то, как ты?
Стоило мне договорить, как Чаюн резко и сильно сдавил сосок и выкрутил его.
Он ослабил хватку, развёл пальцы и всей ладонью провёл по моей груди. Мои уже измученные и сверхчувствительные соски спружинили под его кожей. Теперь, когда они окончательно затвердели, каждое движение ощущалось запредельно чётко.
— Ого, да их уже через одежду видно.
Я мельком глянул вниз: сквозь тонкую хлопковую ткань и правда отчетливо проступали два твердых бугорка. Значит, эффект всё-таки был. Футболка в этих местах немного растянулась от его щипков, но я впервые видел, чтобы мои соски так явно торчали.
Чаюн довольно хмыкнул и, не долго думая, засунул руку прямо под футболку, принимаясь тискать голый торс.
Просто ладонь на груди — и мои эрегированные соски трутся о его кожу. Это была пытка. Чаюн действовал бесцеремонно, и мне приходилось стискивать зубы, чтобы не застонать. Всё, это фиаско. Теперь я тот парень, который заводится от ласк сосков.
— Соски-то совсем каменные стали.
Я и сам знаю. И член тоже каменный. Но сказать это вслух я не мог. А если бы открыл рот, чтобы возразить, из него вылетел бы только стон. Поэтому я молчал.
Но всё самообладание пошло прахом, когда он пальцем с силой надавил на стоящий сосок, пытаясь вдавить его обратно. Сдержанный стон вырвался против моей воли.
Этот наглец продолжал издеваться над моими сосками, и я инстинктивно дернулся, пытаясь уйти от боли. Но куда там — он был слишком силен. Он буквально обвил меня всем телом, не давая и шанса на побег.
В конце концов я не выдержал и рявкнул. Чаюн лишь хихикнул и сменил гнев на милость: теперь он нежно перекатывал соски и легонько потягивал их.
Из-за постоянного трения кожа немного вспотела, и эта влага стала своего рода смазкой. Он то щелкал по кончикам сосков, то легонько оттягивал их на себя.
Как-как, хреново! Чаюн был невыносим в своей непроходимой тупости. Если у меня сейчас встанет на глазах у него, я сгорю со стыда.
Вообще-то его нужно варить подольше, чтобы было вкуснее, но оставаться в таком положении было смерти подобно. Чаюн вроде не заметил, но у меня в штанах уже всё горело. Нужно было срочно поесть, спеть в уме гимн страны и по-тихому свалить в туалет.
Дверь с грохотом распахнулась, и вошёл Чахён. В этот момент он показался мне ангелом-спасителем. Он всегда был проницательнее и деликатнее брата.
Я быстро скинул с себя висящего Чаюна и шагнул к Чахёну. К моему удивлению, объятия, из которых я не мог вырваться секунду назад, разомкнулись на удивление легко.
— Да, воду в источнике поменял.
Блин, зря спросил. Вокруг одни мины. По идее, этим должен заниматься хозяин пансионата. Уши у меня мгновенно запылали.
Взгляд Чахёна медленно, безмолвно скользнул по моему телу: сверху вниз, потом чуть выше, и снова вниз.
Я спросил, предчувствуя неладное, и тут же пожалел об этом. Я понял, на что он смотрит: на мою грудь и на то, что было между ног.
— И минуты не можешь потерпеть…
Чахён наступал на меня с такой пугающей решимостью, что я невольно вздрогнул и попятился. Но стоило мне сделать шаг назад, как я во что-то врезался. Ну конечно, это был чёртов Чаюн.
Меня внезапно ущипнули за сосок, и стон вырвался сам собой. Виновником, разумеется, был Чахён.
— Джувон-а, ты что, решил в таком виде тут разгуливать? Выставив соски на всеобщее обозрение?
Нет, ну что за люди? Сначала сами твердят, что их надо «достать», а теперь, когда они вылезли, злятся на меня. Чахёну, видимо, и правда не понравился мой вид: он крепко зажал сосок и принялся его растирать так сильно, что я невольно скорчился.
— Нх... а-ах..! Это не я, это всё Юн... — попытался я оправдаться.
Лицо Чахёна исказилось, и он выкрутил мой сосок ещё сильнее.
От резкой боли на глазах выступили слёзы. Я потянулся, чтобы убрать его руку, но в этот момент чья-то ладонь легла на мою вторую грудь. Это был Чаюн.
— Что, тебе только с одной стороны больно?
Из горла вырвался придушенный хрип. У меня было стойкое ощущение, что всё идёт куда-то не туда, но внизу живота снова предательски потянуло.
— Ты что, специально это делаешь? — Голос Чаюна, прижавшегося ко мне со спины, был хриплым и горячим.
Чаюн вплотную притерся ко мне и прикусил моё ухо.
— Вчера ты сам тёк от удовольствия, когда кончал.
Вчера это было выше моих сил! Так уж вышло, и если бы нас не было двое против одного, сосать бы пришлось не тебе, а этому придурку. Меня бесило, что они смотрят на меня сверху вниз.
— Это ты там тёк. Кто там пускал сопли только от того, что ему немного отсосали?
Чаюн от ярости не нашёл слов и лишь громко засопел. Похоже, его это задело не на шутку: он так заскрежетал зубами прямо у моего уха, что у меня мурашки пошли по коже — я всерьёз испугался, что он мне его откусит.
— Что, обидно стало, что я не сделал тебе минет?
И я не лгал. Мне действительно было обидно. На самом деле, мне ещё ни разу в жизни не делали минет. Все говорили, что это невероятно круто, а я, так и не узнав этого, сразу перешёл к стимуляции простаты.
Не то чтобы это было плохо, но вчера я был настоящим «щедрым деревом» — отдал всё, ничего не получив взамен. Как тут не обижаться?
Стоило Чахёну это произнести, как с меня одним движением сдернули штаны. Это я Чаюну сосал, так почему вдруг инициативу проявляет Чахён? Не успел я инстинктивно сжать голые ноги, как Чахён уже опустился передо мной на колени и коснулся моего члена.
— Что вы тут делали, пока меня не было? Почему он у тебя стоит?
— Да нет же, это просто... я только проснулся...
Не успел я закончить оправдание, как мой член исчез в горячем и влажном рту.
Без всяких прелюдий он начал сосать мне с такой силой, что я обомлел. Ощущения были просто фантастическими — я и не знал, что человеческий рот может дарить такое блаженство. Из-за давления казалось, что член сжимают в тисках.
Тело само подалось вперёд. Все нервные окончания сосредоточились в одной точке, я буквально перестал соображать. Теперь я понимал, почему Чаюн вчера так потерял голову.
— Блядь. Опять ты с этим Чахёном спелся.
Сзади ко мне прилепился Чаюн. У меня не было сил даже думать о нем, но я отчетливо ощущал его присутствие между своих ягодиц.
— И как ты только терпел, так сильно желая перепихнуться с Чахёном?
— А, х-ха... никогда я... такого не желал.
Рука Чаюна по-хозяйски обхватила мою грудь, а пальцы принялись терзать сосок. Он лишь слегка задевал его кончиками пальцев, но даже эта дразнящая стимуляция подливала масла в огонь моего возбуждения.
Я схватился за первое, что попалось под руку. Пальцы впились в футболку Чахёна, нещадно сминая ткань. От ощущений, атакующих и сверху, и снизу, кружилась голова.
Несмотря на вчерашний марафон, экстаз распространялся по телу с бешеной скоростью. Снизу Чахён обхватил мой член, посасывая его, как леденец, и дразня головку языком, а рука Чаюна сверху продолжала мучить сосок, то сжимая, то оттягивая его.
Минет — это само собой, но от того, как они изводили мою грудь, всё тело буквально скручивало узлом. Я уже и думать забыл о том, как нелепо выгляжу в наполовину спущенной одежде.
Истерзанный сосок саднило и жгло, но я не мог заставить их прекратить.
— А, я сейчас... сейчас кончу...
Теряя рассудок от этой настойчивой пытки удовольствием, я начал непроизвольно двигать бёдрами. Финал был совсем близко. Вспомнив, что нельзя изливаться ему в рот, я попытался оттолкнуть Чахёна.
Мои руки упирались в него, но Чахён лишь плотнее прижался лицом к моему паху. Он мертвой хваткой вцепился в мои ягодицы, а сзади меня подпирал Чаюн, не давая и шанса отстраниться.
Сосок резко и сильно выкрутили. Несмотря на все мои попытки сдержаться, стимуляция перешла критическую точку, и в итоге я кончил прямо в рот Чахёну.
Даже когда пошли толчки, Чахён не отстранился, продолжая жадно посасывать головку, а я стонал, захлебываясь звуками, похожими на рыдания. Ощущение того, как семя силой вытягивают из тебя, было до дрожи великолепным.
Когда всё закончилось, Чахён еще пару раз чмокнул головку, словно смакуя деликатес. Как будто просто целовал меня.
— А, ха... Прости. Я не хотел тебе в рот...
Мне было искренне неловко. Вчера, когда Чаюн заставил меня проглотить его семя, мне было противно, и получалось, что сейчас я невольно отыгрался на Чахёне.
— Вчера мы неплохо потрудились, так что сегодня она немного водянистая.
Вроде бы обычное замечание, но оно прозвучало так пошло, что затылок обдало жаром.
— Нет... зачем ты вообще это проглотил?
На мой смущённый вопрос Чахён ответил загадочно, растянув губы в полуулыбке.
— А меня ты в упор не видишь? — вмешался Чаюн, с завистью и злостью тиская мою грудь.
— Да просто перед Чахёном неудобно. Ты-то чего не отцепишься?
Этот детина висел у меня на спине, и я уже едва держался на ногах от его тяжести. К тому же я снова отчетливо почувствовал раскаленный ствол, который он втирал мне между ягодиц.
— Тебе не за что извиняться, — улыбнулся Чахён.
— Буду считать это возвратом долга.
— Ты ведь сделал это только для Чаюна, мне даже обидно стало.
Чахён схватил меня за волосы и надавил вниз. От неожиданности я качнулся, упал на колени и уткнулся лицом прямо в его пах.
— А я так не могу, мне неудобно, — проворчал Чаюн.
В ответ Чахён просто сел на пол, продолжая прижимать мою голову к себе.
Иногда Чахён бывал пугающе властным там, где этого совсем не ждешь. И сейчас был как раз такой случай.
Да, мне было хорошо, но неужели нет другого способа? Пока я стоял на четвереньках, уткнувшись в Чахёна, меня больше всего беспокоил тот, кто пристроился сзади.
В этот момент палец бесцеремонно вторгся внутрь.
— Ты так зазывно виляешь задницей, что это явно приглашение, верно?
— Всё припухло. Но раз мы вчера уже разок попробовали, там теперь так мягко.
Чаюн слушал только себя. Я попытался вырваться, дернув бедрами, но пальцы внутри начали двигаться еще активнее, отчего по телу пробежала неприятная, но острая дрожь.
Этот чертов мелкий придурок снова включил режим «бедного-несчастного». Он прекрасно знал, что я слаб перед его такой стороной, и беззастенчиво этим пользовался. Хитрый ублюдок.
Перед глазами Чахён уже вовсю ласкал свой ствол, а сзади Чаюн добавил второй палец.
— А, нх! Если делает Чахён, это не значит, что ты тоже должен!
По моей ягодице прилетела увесистая оплеуха.
— Блядь, почему ему можно, а мне — нет?!
— Ты так усердно заглатывал у него, почему со мной так нельзя?
Дело было вовсе не в том, кто из них лучше. Реакция Чаюна сбивала с толку. Как и его пальцы, которые явно не собирались покидать меня.
— Я что, просто приложение к нему? Ты общаешься со мной только потому, что я брат Чахёна? Какое благородство, я прямо тронут.
В панике я взглянул на Чахёна, но тот лишь с любопытством наблюдал за сценой, продолжая поглаживать себя.
— Да нет же, мы же все друзья. Поэтому и общаемся...
Пальцы внутри задвигались быстрее.
От одних только пальцев внутри стало так зудно, что я едва держался. Черт, если мы не друзья, то кто мы? Только ради дружбы я всё это терплю...
— Юн Джувон. Мне плевать, нравится тебе Чахён или нет. Главное, что ты нравишься мне.
Эти слова были как обухом по голове.
В рот тоже скользнули пальцы. Теперь меня исследовали с двух сторон: пока сзади пальцы входили и выходили, во рту Чахён по-хозяйски ворочал моими чувствами. Он придавил язык и просунул пальцы глубже, щекоча нёбо.
— Я же сказал, мне обидно, Джувон-а.
Из-за пальцев во рту язык не слушался, и слова выходили смазанными, но Чахён каким-то чудом меня понял.
— Разве это важно? Тебе же вчера понравилось, признай.
Тут он был прав. Я слышал истории о парнях, которые вместе смотрят порно и помогают друг другу разрядиться, но никогда не думал, что сам окажусь в такой ситуации.
— Или у тебя есть девушка? — спросил Чахён.
Я лишь помотал головой. В таком положении особо не поговоришь.
— Ну, тогда я буду твоей девушкой.
Двое из ларца, блядь. В одночасье я обзавелся «парочкой», которой не просил. Ситуация была за гранью воображения, но в словах Чахёна была какая-то странная, гипнотическая убедительность.
Ощущение того, как пальцы покидают мою задницу, заставило меня невольно издать резкий, сдавленный звук. Но облегчение от того, что они вдоволь натешились и вышли, было недолгим — на их место, раздвигая узкий вход, упёрлось нечто куда более массивное.
— Похоже, ты так засмотрелся на член Чахёна, что больше ничего вокруг не замечаешь.
— Попробуй-ка мой и оцени разницу.
От того, как гигантский член грубо ввинчивался внутрь, моя спина невольно выгнулась струной. Место, о котором я раньше никогда особо не задумывался, казалось, растянулось до самого предела.
Чахён, нахмурившись, вытащил пальцы из моего рта. Они уже блестели от слюны, и он тут же принялся втирать эту влагу в собственный ствол.
— Куда ты так спешишь? — бросил он брату.
— Я ясно сказал: Джувона я не уступлю.
Пока они препирались, член Чаюна медленно, но верно продолжал прокладывать путь внутрь.
— Хы-ык, ха, а-а-а! Больно, больно!
Из горла сам собой вырвался крик такой высоты, что я сам себя не узнал. Казалось, эта махина придавливает все внутренности. Вчера, когда это делал Чахён, всё было не так жёстко.
— Джувон-а, если отвлечёшься на что-то другое, будет не так больно.
Рука Чахёна обхватила мой подбородок, и он начал тереть своим достоинством о моё лицо. Эта чудовищная дубина мелькала прямо перед глазами. Когда он проводил ею по моим губам и щекам, всё зрение застилали его аккуратные лобковые волосы.
— Хороший мальчик. Если будешь старательно сосать, я сделаю так, чтобы тебе не было больно.
В меня вколачивался Чаюн, и я понятия не имел, как Чахён собирается облегчить мою участь, но послушно открыл рот, будто под гипнозом. В конце концов, раз уж один раз это сделал, второй — не проблема. К тому же Чахён только что ублажил меня, так что я чувствовал себя обязанным ответить тем же.
Я содрогнулся всем телом, чувствуя, как внутри всё буквально выворачивается вслед за уходящей плотью. Член Чаюна начал медленно выходить.
— Сука, как же пошло это выглядит...
— Джувон-а, ты не собираешься сосать?
Они изводили меня с обеих сторон. Было ясно, что ни один из них не отступит. Я вскинул на Чахёна взгляд, полный недовольства, но тот лишь снова одарил меня своей фирменной улыбкой.
От того, как Чаюн сзади резко и мощно толкнулся внутрь, я вскрикнул, и в этот момент член Чахёна заполнил мой рот. Он вошёл по самое горло.
Я попытался закатить глаза, чтобы выразить всё своё возмущение, но Чахён лишь лениво прижал пальцы к моим векам, поглаживая их. Огромная плоть продолжала бесцеремонно исследовать глубину моего горла.
— Так вот что Чаюн видел вчера. Неудивительно, что он так завёлся.
Пока горло было заблокировано так, что я едва мог дышать, Чаюн сзади продолжал методично вышибать из меня дух. С каждым его ударом внизу живота копилось напряжение, а по позвоночнику пробегали разряды электрического удовольствия.
— Джувон-а, это тоже твоё. Старайся лучше.
Я попытался что-то возразить, глядя на него снизу вверх, но вместо слов вышло лишь невнятное мычание.
— Нельзя, чтобы ты задохнулся. Мой Джувон должен дышать.
Чахён с улыбкой вытащил член. Моё тело всё ещё сотрясалось от движений Чаюна, и я, теряя равновесие, ухватился за ноги Чахёна.
Перед глазами, которые то и дело теряли фокус, снова возник член Чахёна. Он медленно поглаживал его рукой, обводя пальцем головку. Взгляд Чахёна стал хищным, тёмным. Будто он собирался сожрать меня целиком.
Я чувствовал его неприкрытое вожделение, но у меня не было сил реагировать. Присутствие Чаюна, заполнявшего меня сзади, забирало все ресурсы организма.
— Блядь, бесит! — Чаюн выругался сквозь зубы, совершая особенно резкий толчок.
Я будто утратил дар речи — из горла не выходило ни одного членораздельного звука, сознание мутило от каждого проникновения. Твою мать, я же подставил ему зад, с чего вдруг он злится?
— Почему ты не любишь меня так же? — Чаюн прижал меня к себе ещё крепче.
— Ни хрена, Чахён тебе нравится больше. Сука.
От этой мысли он вогнал свой член в меня с удвоенной силой.
— А, а-ах, нх! Обоих... обоих люблю..!
— Я тебя не отдам. Ни за что не отдам.
В его голосе слышалось такое отчаяние, что мне стало его почти жалко.
— Чахён, забирай что угодно, но Джувона — никогда.
Словно подтверждая свои слова делом, Чаюн начал вбиваться в меня так яростно, будто хотел раздавить мои внутренности. Мои стоны прерывались каждый раз, когда я натыкался грудью на его тело.
Чаюн намертво вцепился в меня, вбиваясь до самых яичек, и начал изливаться. Говорят, что внутренние органы не чувствуют температуры, но я готов был поклясться, что ощущаю каждую горячую струю его семени, пульсирующую внутри. Он давил до последнего, выплёскивая всё до капли.
Вес Чаюна на моей спине стал казаться неподъёмным, но стоило Чахёну подойти ближе, как это давление исчезло.
— Блядь, отвали от него, — бросил Чахён.
Это Чахён схватил брата за волосы и с силой заставил его поднять голову.
Я молчал, не понимая, какого черта эти близнецы устроили тут разборки. Но одно я осознал отчетливо: я стал главным героем какой-то совершенно безумной и больной постановки.
— Блядь, да у тебя и так всё есть! Забирай себе что хочешь! Мне нужен только Джувон! — прорычал Чаюн.
Мне хотелось испариться до того, как меня раздавит в этой братской перепалке, но, кажется, я увяз слишком глубоко. А в нынешнем состоянии — зажатый с обеих сторон — я даже сдвинуться не мог.
— Потому что ты — моя единственная и неповторимая половинка, которую я люблю.
Эти слова предназначались явно не мне, но от них по коже пробежал мороз. Что бы ни происходило, я чувствовал: если не выберусь отсюда сейчас, случится нечто непоправимое.
На этот грубый отказ Чаюна я попытался вырваться, извиваясь всем телом, но Чахён крепко перехватил меня за плечи.
— Нам нужно время для примирения.
Меня начали разворачивать прямо так, с членом внутри.
Я и не подозревал, что когда тебя поворачивают с «этим» внутри, ощущения такие паршивые. Из меня буквально выжимало порции теплого семени, которое лениво вытекало наружу. Полный хаос. Я решил высказать этому малолетнему ублюдку всё, что думаю, и повернул лицо к Чаюну, но тот демонстративно отвернулся, избегая моего взгляда.
— Ты хоть понимаешь, что виноват?
Я как раз собирался сорваться на крик, но почувствовал, как в и без того растянутый до предела вход начинает ввинчиваться что-то новое.
— Всё хорошо. Не обещаю, что будет не больно, но я тебя не порву.
На этот раз даже вкрадчивый голос Чахёна не внушал доверия. Туда больше ничего не могло влезть! Видимо, когда размер хозяйства выходит за рамки разумного, здравый смысл в голове тоже испаряется. Мне и одного-то было за глаза!
Чахён не ответил. В узкое кольцо, которое, как мне казалось, уже достигло своего максимума, медленно, миллиметр за миллиметром, входила эта пугающая плоть.
— А-ах! Нет, не делай этого! Скажи ему, чтобы перестал!
Я вцепился в лицо Чаюна. Он не был надежным союзником, но мне больше не за кого было держаться. Двое — это уже слишком.
Моя отчаянная мольба заставила Чаюна наконец посмотреть на меня. В его глазах кипела такая смесь эмоций, которую невозможно было описать словами: жалость, ярость и дикое вожделение одновременно. Уголки его глаз покраснели, будто он вот-вот сорвется на рыдания.
Я замер, завороженный его выражением лица, но лишь на миг. Новая волна резкой боли накрыла меня, когда огромный член Чахёна начал раздвигать тесное пространство.
— Я тоже не могу от тебя отказаться, Джувон-а. Мне обидно, когда вам двоим так хорошо без меня. Ты ведь понимаешь?
Плевать мне, на что он там обижен! Мне хотелось бросить всё и сбежать на край света. Но вопреки моим желаниям, Чахён настойчиво прокладывал себе путь рядом с Чаюном.
— Ого, как тут всё залито... — усмехнулся Чахён, не думая отступать. Его спокойствие в такой момент пугало. Похоже, море семени, которое Чаюн оставил во мне, послужило отличной смазкой.
Из глаз брызнули слёзы. Было не так больно, как в первый раз, когда меня буквально разрывало, но тяжесть и давление были запредельными. У меня не было опоры. Я вцепился в Чаюна не потому, что доверял ему, а просто как утопающий за соломинку, чтобы не упасть. Чувство полнейшей безысходности.
Пока я стонал и содрогался в руках Чаюна, я почувствовал, как вторая плоть окончательно проскользнула внутрь.
Я не выдержал и закричал от этого невыносимого распирания. Чахён, не обращая внимания, начал медленно вращать бедрами, ища удобное положение. Внутри стало невероятно тесно; две огромные плоти терлись друг о друга, притираясь и занимая всё свободное пространство.
Когда они наконец «устроились», из меня вырвался стон облегчения. Жгучая боль при входе сменилась тупой, распирающей тяжестью, к которой было чуть легче привыкнуть. Казалось, мой живот забит до отказа.
Я хотел попросить, чтобы хотя бы один из них вышел. Но стоило мне взглянуть на Чаюна, как его взгляд мгновенно изменился.
— Сука, ты сводишь меня с ума..!
Он вдруг разразился ругательствами и начал яростно вбиваться в меня. Забыв о том, как трудно они входили, он принялся буквально перепахивать мои внутренности.
Звуки, вырывающиеся из моего горла, больше походили на всхлипы. Вход был растянут до невозможного, всё нутро было заполнено чужим жаром. Каждое их движение отдавалось в органах, будто меня топтали изнутри.
Я больше не верил ласковым обещаниям Чахёна. Близнецы начали двигаться вразнобой, дополняя друг друга.
Я повторял это скорее по инерции. Мои слова уже давно ничего не решали.
Несмотря на отчетливую боль от двух нереальных по размеру членов, по телу вдруг ударила волна такого экстаза, которого я не испытывал никогда в жизни. Плотно прижатые друг к другу плоти терлись и переворачивали всё у меня внутри.
Я уже перестал понимать, что можно, а что нельзя — рассудок просто отключился. С каждым глухим ударом изнутри из моего горла вырывался резкий стон, больше похожий на крик о помощи.
— Я готов делиться тобой с Чаюном, но больше ни с кем, — прошептал кто-то, обдавая мое ухо горячим дыханием.
Тело, беспомощно содрогающееся от двойного натиска, инстинктивно цеплялось за Чаюна впереди, в то время как Чахён мертвой хваткой держал меня сзади.
В плечо внезапно вонзились зубы. Это Чахён оставил свой след. Если вдуматься, и сама ситуация, и наши позы были запредельно причудливыми и дикими, но у меня не было сил даже на то, чтобы просто осознать это.
Меня поочередно выламывали изнутри так неистово, что удовольствие переросло в какое-то новое чувство — острое, тянущее, почти как позыв к мочеиспусканию. Даже боль от укуса на плече лишь подстегивала этот безумный ритм.
— Хы-ы, а! А, а-а! Я сейчас... нет, нельзя!
Это было похоже на нужду, но не она. Мощное, первобытное чувство, смесь оргазма и какого-то очищения, безжалостно било в низ живота. Я пытался сопротивляться, движимый лишь остатками инстинкта самосохранения.
Чаюн терся лицом о мою шею, без конца выстанывая мое имя. Мы были прижаты друг к другу настолько плотно, насколько это вообще возможно, но его голос казался мне далеким и глухим, будто доносился из-под воды.
Я перестал слышать звуки. Несмотря на мои попытки вырваться, Чахён крепко обнимал меня сзади, а Чаюн служил незыблемой преградой впереди. Оттолкнуть их было невозможно.
Вопреки ласковым словам, Чахён сделал мощный, сокрушительный толчок. Я не смог совладать с тем давлением, которое обрушилось на меня изнутри.
В итоге из меня что-то вырвалось. Это не было похоже ни на обычное семя, ни на что-либо другое — это было безумное, неведомое ранее ощущение, от которого затрепетало всё тело. Прозрачная, как вода, жидкость струями стекала по телу Чаюна, а мои мышцы продолжали сокращаться в судорожных конвульсиях, не в силах справиться с перегрузкой чувств.
Было невыносимо стыдно от того, что из моего члена вот так хлещет вода, и еще стыднее от того, что я не мог прекратить эту дрожь во всем теле.
— Джувон-а, тебе ведь понравилось?
Чаюн касался моего ещё изливающегося достоинства и осыпал мое лицо поцелуями. В этот момент я ненавидел его всей душой. Да, это было самое сильное чувство в моей жизни, но я ни за что бы не признал, что мне «понравилось».
— Но мы-то еще не закончили, Джувон-а.
«Хватит, подонки!» — эти слова застряли в горле. Каждый раз, когда Чахён двигал бёдрами, мой член отзывался новыми жалкими каплями.
— Джувон-а, я правда тебя люблю.
Разве любовь даёт право заталкивать в человека два члена сразу? В его словах не было ни капли правды для меня. Но под натиском двоих мое тело, уже ставшее податливым инструментом, снова легко взлетело к очередному пику.
В итоге снова кончал только я один, и всё, что мне оставалось — это беспомощно ругаться. Сдерживаться больше не получалось. Голоса близнецов стали совсем далекими, мир вокруг померк, и я окончательно провалился в темноту.